You got me red

      Отчётливый стук ботинок с каблуками по каменной тропинке раздавался вокруг сквозь ночную тьму. Фигура в развевающемся пальто стремительно двигалась к старому и заброшенному (как считали жители из селений неподалеку) замку. Однако девушка знала, что в этом месте уже не один год замечательно поживает тот, которого она со злостью на лице навещает в поздний час.       Каркающие вороны, что постоянно летали вокруг замка, раздражают её ещё больше. Ей охота задушить каждого из них, лишь бы они замолчали. Девушке хватает и громкости собственных мыслей, чтобы голова раскалывалась от боли.       Девушка останавливается прямо перед воротами на территорию здания, навевающего страх, но в тоже время и неприязнь. Стряхивает с глаз пряди темных волос, глубоко вдыхает в попытках успокоиться, выдыхает через рот, отчего небольшие, но острые клыки становятся видны. Секунду подумав и серьезно нахмурившись, девушка с силой толкает ворота, чуть ли не вихрем двигаясь ко входу в замок.       Она прекрасно знает, как устроен замок. Огромное количество визитов к его владельцу не остаются бессмысленными. За несколько десятилетий девушка наизусть выучила каждую ступеньку винтовой лестницы, знала каждый уголок, где не убиралась паутина; изумительный и живописный пейзаж, открывающийся с карниза крыши уже, казалось, отпечатался в её голове настолько, что она бы могла по памяти изобразить каждую виднеющуюся гору и речушку. И каждая ступенька, по которой она раньше с радостью и хорошим предчувствием поднималась вверх, теперь стала для неё целым препятствием.       Снова увидеться с ним. Вновь пересечься взглядам. Опять эти глаза, которые всегда смотрят так, словно его сердце всё ещё принадлежит ей, даже спустя всё случившиеся.       Идя по темным и пустым, но знакомым коридорам, девушка всё больше и больше сдерживала собственный гнев, но желание перегрызть старому знакомому глотку становилось всё сильнее и сильнее, да так, что она не была уверена, что сможет держать себя в руках.       Сколько бы она не скучала по нему, но она бы не смогла простить ему все поступки, которые чуть не сломали её. Зато она будет чуточку удовлетворена, если он будет мучиться от боли и просить у неё прощения.       Она слишком хорошо знает его. Знает, что он слышит её шаги, ведь контролирует абсолютно всё, что происходит в его замке. Он точно знает о её присутствии, но даже не собирается выгонять её и даже не идёт навстречу. Всё такой же высокомерный, каким девушка его и помнит.       Она чувствует его запах, уж спасибо чуткому обонянию. Ей осталось пройти всего два коридора, и она впервые за долгое время снова увидит его. На секунду она испугалась, даже не зная чего. А потом вновь вспомнила изуродованный труп с двумя глубокими укусами на шее, ссохшуюся хожу, совершенно бледное и безжизненное лицо того, кто был ей небезразличен впервые за несколько лет. И тело сразу наполнилось по-новой яростью, отвращением и желанием переломать кости.       Последние шаги, и девушке открывается вид на незакрытую дверью комнату. Каменные стены, которые кое-где заметно потрепались, лампы со свечами, дорогая мебель на заказ с алой, словно кровь, тканью. Как всегда холодно, прям как и парень, сидящий на диване. Сидит он вальяжно, нога на ногу, одна рука держит какой-то яркий журнал, другая — бокал с ярко-красной жидкостью. На нём черные брюки, выпущенная белоснежная рубашка, темный плащ. Как всегда при параде, даже в собственном доме.       Пахнет сыростью от старого здания и чужой кровью, которую вампир часто распивал в комнате. От этого девушке ещё более неприятно находиться здесь.       Она точно помнит, что они не виделись больше трёх лет. Но для вампиров это сущий пустяк, словно вчера было. Он всё равно ни капельки не изменился: аккуратные черты лица, пухлые губы, эти карие глаза, смотрящие в самую душу и пробирающиеся к самому сердцу.       Он поднял на девушку небрежный и уставший взгляд, словно увидел назойливую муху, ни единый мускул не дрогнул на лице, как будто он и ожидал их встречи. Она, стоя в дверном проёме на момент забыла совершенно всё, что хотела сказать выплюнуть в лицо, которое с некой насмешкой смотрело на неё.       — Эх, Хана, времена идут, а привычка вламываться в чужой дом у тебя осталась, — неторопливо, с усмешкой говорит парень, откладывая журнал в сторону и меняя ноги местами.       Такая реакция стала последней каплей для Хана. Она взорвалась. Клыки, которые она изо всех сил сдерживала показались из-под губ, глаза стали ярко-красными, словно наполнившись кровью. Девушка зашипела, стала выглядеть так, словно готова своими длинными и острыми ноготочками проткнуть тело насквозь.       Кан уже не в первый раз благодарит способности, которые появились у неё с момента становления вампиром. Так, неуловимая скорость помогала ей не только в побеге от кого-нибудь или в добычи пропитания, но и с помощью нее Хана буквально накинулась на парня, стараясь вцепиться ему в самую глотку. Однако парень словно знал каждый шаг девушки наизусть, и когда она за миг преодолела половину комнаты и атаковала его, он с силой оттолкнул её.       — Ого, кажется, кто-то сегодня не в настроении, — отшучивается парень, вставая с дивана и принимая настороженную стойку, как и его противница.       — Закрой уже свой рот, Джеюн, — прошипела Хана, с мерзости и отвращением проговаривая каждое слово. Особенно имя. Словно оно обжигало горло, заставляя ненавидеть его больше и больше.       — Да ладно, я же просто удивлен: столько лет не виделись, а ты, вместо милого приветствия или объятия, кидаешься в попытках убить, — кажется, Джейку вся ситуация не перестает быть смешной. Он, хоть и кажется расслабленным, наблюдает за каждым полушагом девушки, не выпуская из внимания ни единое движение, даже при учете того, что Хана не сдвинулась с места, а лишь стояла на месте, прожигая взглядом вампира.       — Как я, по-твоему, должна тебя поприветствовать? «Ой, привет, Джейк, как дела? Чем занимался? Как тебе кровь Вонги?» — девушка стала переходить на крик, уже даже не пытавшись сдержать себя хоть как-то. Да и зачем, ведь любимого парня всё равно не спасти, а виновник этого так и остался без наказания и сейчас стоял прямо перед ней да ещё и смеялся, — А нет, я придумала получше: «Давай отмотаем время назад, ты ещё раз выпьешь всю кровь Вонги, буквально вососав из него жизнь, а я снова найду его скрючившийся пыльный труп на обочине дороги и по новой буду сходить с ума из-за потери важного мне человека, желая при этом умереть самой». Так тебе надо было сказать?! — голос Кан разлетелся по всем замку, отскакивая от стен и превращаясь в непрекращающееся эхо. Сама девушка впервые слышала свой голос таким: истерическим, громким, одновременно злым, со всеми теми страданиями, которые ей пришлось пережить из-за одного единственного человека, который и то, стоял перед ней. Она уверена, что не смогла описать и капли того, как прошли её дни после смерти любимого человека. Ей казалось, что они были хуже ада.       Джейка это излияние души совершенно не впечатлило. Максимум — насмешка в лице стала не такой яркой, словно парень не то, что бы раскаивался, но хотя бы слушал каждое слово. Он, как и раньше, лишь стоял на месте, внимательно следя за каждым взмахом рук Хана, которая, крича, активно жестикулировала. Парню всё казалось, что ещё чуть-чуть, и она вновь накинется на него.       — Ты всё? И напомни-ка, кто такой Вонми, или как там его звали. За столько лет всё не научился запоминать тупые имена, — в своей буднично-непринужненной манере произнёс Шим, словно назло пытаясь разозлить Кан. И ему это удалось.       Девушка тяжело задышала, агрессия в лице, которая уменьшилась пару секунд назад, прилилась с новой силой. Она словно обезумела.       — То есть тебя вообще не смутило, что ты выпил всю кровь моего парня?! — Хана закричала так громко, что казалось, будто стены затряслись.       Джеюн лишь закатил глаза, раздражаясь.       — А, так ты имела в виду своего очередного недоухажера? Вот как. Если честно, он был не особо вкусным, и я всё удивлялся, как ты могла его пить, — лениво и незаинтересованно сказал он.       Такие слова тронули Хана в самое сердце. В краешках глаз даже появились капельки влаги, хотя она старательно приучала себя столько лет не плакать. Тем более перед Шимом, которого хотелось разорвать на части.       Слышать такие отвратительные слова о парне, которого она когда-то любила было для неё невыносимо. За время их недолгих отношений (для вампиров два года казались пустяком) она впервые чувствовала себя хорошо с кем-то. Она искренне любила, хоть и таила секреты от Вонги.       — Чтобы ты знал: я не выпила ни капли его крови, потому что по-настоящему любила и дорожила им, — Кан начала приближаться к вампиру, отчётливо чеканя каждое слово и пристально смотря в карие глаза, — А ты, чудовище, не имеющее ни сострадания, ни ничего хорошего в душе, убил его. Назло мне, не правда? — она усмехнулась, — Я, к слову, даже после того, как мы разошлись, не сделала тебе ничего плохо. Чем я заслужила к себе такого отношения?       — Ты и «любила»? Не смеши меня. К тому же, ты настолько ему доверяла, что даже словом не обмолвилась о том, что по ночам ты пьёшь чужую крови и еле сдерживаешь себя, чтобы не укусить его за шею, — злобная улыбка дрогнула на лице вампира, — Ты словно собачка бегала за ним только потому что он был похож на меня. Я, конечно, знал, что ты не можешь меня забыть, но что бы встречаться с кем-то, так похожим на меня… — Шим задумался, — Не думал, что ты упадешь так низко.       — Годы идут, а твоё самомнение не меняется: ты всё такой же самовлюблённый ублюдок, видящий только себя. Жалко, что я поняла это слишком поздно, иначе спасла бы себя от такого монстра, как ты, — горькая правда скользнуло с губ Ханы. Казалось, она сама была расстроена таким исходом событий.       Недолгое молчание и непрерывный наблюдение за чужими глазами. Никто из них не пытается ни ударить, ни укусить друг друга. Время словно замерло. Однако Хана очнулась быстрее и моментально изменилась.       В миг она преодолела метр, разделяющий её с Джеюном, лёгким и быстрым движением руки вынула из рукава острый кинжал и чуть было не вонзила его в шею вампира. Шим среагировал не сразу, но успел увернуться, отчего на шеи образовалась лишь небольшой надрез. Кровь потекла тонкой струйкой, но её количество не было смертельным, поэтому девушка, ещё больше раздражившись, намеревалась глубоко вонзить острие кинжала прямо в сонную артерию. Однако парень сумел предотвратить порез, удерживая двумя руками запястье девушки. Хана потянулась и второй рукой к рукоятке, всем весом наваливаясь на неё. Хоть Джейк и был выше Кан, ему пришлось отклоняться спиной назад, ведь сила, которой и так обладала вампирша, от гнева стала ещё больше.       Хана смогла сделать так, что остриё касалось кожи Джеюна, которому наверняка было неприятно, ведь ещё чуть-чуть и кинжал бы проткнул его шею. Кан, которая до этого не открывала взгляда от места пореза, лишь на секунду посмотрела в глаза Шима. К её удивление, он был абсолютно спокоен. Ни сосредоточен, ни напуган, был умиротворен, словно прогуливается по любимой набережной или вовсе спит. Лишь слегка слегка нахмурившиеся брови, и всё, больше ничего.       Как и всегда.       Все те десятилетия, когда они с Джейком были вместе, он всегда казался таким спокойным. Говорил, что чувствует себя расслабленно рядом с ней, поэтому и не нервничает. Как ни странно, Хана верила. Ей нравилось, что именно с ней вампир чувствует себя комфортно. И те редкие изменения в его лице из-за каких-то событий она сразу различала и читала его эмоции словно книгу. Поэтому ссоры с ним были чем-то совсем редким и пустяковым, что казалось, будто их и вовсе не было.       За исключением одной единственной ссоры, которая не только привела к их расставанию, но и настроила их друг против друга, словно они всю жизнь были врагами, а не влюблёнными беспамятства вампирами. Кан показалось, что в тот вечер она впервые увидела, как Джейк злится и кричит на неё. Она в ответ высказала ему всё, что думала. Много лишнего и притянутого за уши, но того, что наверняка разбило что-нибудь в холодном сердце Шима.       Девушка даже не помнит, из-за какого пустяка всё началось, но грубости во весь голос были сказаны друг другу, ножи друг в друга брошены (Хана, как бы иронично это не было, попала парню в шею, где до сих пор оставался маленький шрам), а отношения между ними ухудшились настолько, что удивительно, что за несколько лет порознь, никто не пытался покуситься друг на друга.       И Хана, возможно, даже простила бы Шима за все те отвратительные слова в свой адрес, если бы он не решил убить того, из-за которого она смогла вновь жить. Лучше бы Джеюн убил её. Тогда бы её сердце было разбито не так сильно.       Руки стали дрожать. Она выдохлась. Она не сможет убить Шима, хотя не один час убеждала себя в том, что только ради этого она придёт к нему. Это была её цель. Отнять его долгую жизнь, раз он лишил Вонги его короткой. Однако она не справилась. Она слишком слаба.       Капли слез окончательно наполнили её глаза. Из-за них она перестала что-либо видеть, поэтому решила сдаться, отбросив в сторону кинжал, который звонко ударился о старинный пол.       Девушка закрыла глаза, опустила голову, пытаясь придти в себя и не трястись, ведь непонятно откуда взявшаяся дрожь покрыло всё её тело. Джейк, кажется был удивлен таким действием вампирши, сдержанно вздохнул (поджав при этом губы, Кан слишком хорошо знала эту его привычку) и аккуратно опустил руки девушки, ослабив хватку на запястьях.       — Прости, цветочек, — еле слышно произнёс Шим. Ни с попытками обидеть, ни с усмешкой, ни с чем-либо ещё. Искренне и нежно. Как умел только он.       Снова это прозвище. И снова его произнёс именно он.       Либо девушка физически устала, либо она уже была не в силах сдерживаться от нахлынувших вместе с прозвище воспоминаний, но Кан откинула голову назад, надеясь, что весь водопад слез вернётся обратно в веки. К её несчастью, слезы ручейками покатились по её щекам, капая и на одежду, и на пол.       Чужие холодные пальцы с нежностью коснулись её щек, аккуратно вытирая слёзы. Хана могла бы отойти от Шима, снова накричать или накинуться с когтями. Однако у нее не было ни желания этого делать, ни сил. Девушка шла к вампиру с целью убить его, но, стоя посреди его спальни, она даже не может поднять на него руку.       Вновь она облажалась. Жалкая да и только. Из-за очередного нахлынувшего чувства вины перед собой же Кан хотелось лишь свернуться клубочком, изолироваться от всех и чтобы её никто не трогал до конца её дней.       Пора возвращаться домой, ничего хорошего она здесь точно не сделает. Стоит лишь надеяться, что Джеюн, что молча стоял перед ней, забудет её провальные нападения на него как абсурдный сон или несмешную шутку.       Девушка делает шаг назад, чтобы начать отступление, но вампир, вцепившись в её запястье заставляет её остановиться. Хана всё ещё не открывает глаза, но она абсолютно уверена в том, что Джеюн смотрит на неё серьезным и испепеляющим взглядом, словно хочет залезть ей в голову и прочитать её мысли. Если бы он и умел так делать, что обнаружил бы только навязчивые мысли, которые были похожи на бред сумасшедшего.       — Хватить слишком много себе надумывать, — девушка не заметила ни агрессии, ни желание подколоть. Слишком заботливо и непривычно, учитывая всю ситуацию в данный момент.       Неужели он всё-таки смог прочитать её мысли. Да не может такого быть. Или же она всем своим видом кричала, что разбита?       — Не надумываю, — бормочет Хана, поджимая губы. Как бы она не хотела спорить с Шимом, но он был прав.       — Знаю я тебя. Поди сама винишь себя во всех смертных грехах.       Хана приоткрывает глаза, встречаясь взглядом с парнем. Эти успокаивающие глаза. Но даже при всех его попытках пошутить, он выглядит максимально серьезно.       Вампир неожиданно притягивает девушку, обнимая её за талию и аккуратно кладет свою голову на макушку Ханы. Она дышит ему в шею и не может вспомнить, когда они стояли так в последний раз.       — Пять минут назад я пыталась убить тебя, — казалось, грусть прошла, зато желание посмеяться над своей жалкой попыткой убийства выросло в разы, поэтому девушка уже не плачет, а с усмешкой на лице говорит.       Джеюн хоть и молчит, но успокаивающе проводит рукой по спине девушки, словно снимая с неё напряжение. И это работает. Хана касается щекой холодной груди вампира, но, как ни странно, согревается и вдыхает родной запах, закрыв глаза. Кан явно не думала, что её вечер будет проходить именно так, но почему-то всё равно чувствует себя хорошо. Всё слишком странно и непонятно. Она явно запуталась в собственных чувствах и убеждениях.       — Я правда не хотел его убивать, — тихо сознался Шим, отчего девушка мгновенно вздрогнула и сжалась, почувствовав, что разговор набирать весьма неприятные обороты, — Преследовал какого-то парня по темной улице. Он меня не видел, а я испытывал дикую жажду, потому что голодал несколько дней. Подкрался, укусил. В какой-то момент посмотрел на него лицо, сразу понял, что это Вонги. Вспомнил, что ты к нему неровно дышишь, потому что когда-то мельком увидел вас вместе, но было уже совсем поздно.       Кан молчит, не хочет отвечать. Глубоко вздыхает, ведь на сердце стало совсем тяжело. Сама не знает почему, но верит Джеюну.       Может он прав? В том, что она искала ему замену в другом парне. Ведь Хана сначала заметила Вонги лишь из-за внешнего сходства с Шимом, а потом и с его характером. Признаться в этом даже самой себе оказалось невозможным, ведь Кан столько раз говорила себе, что любит Вонги и не может без него жить. Но как оказалось, врала не только ему, но и самой себе.       Устав от такого вечера открытий, девушка убрала руки со спины Шима и сделала шаг назад, разрывая объятия. Взглянула на Джейка одним глазком и оторопела от его грустного выражения лица. Она прекрасно знала, что означал этот знакомый взгляд, слишком долго они были знакомы.       Стоило им пересечься взглядом, как любовь к Шиму, которую вампирша усердно пыталась затоптать, стала вновь проникать в её сердце. Хана всё-таки пришлось смириться с тем, что расстояние и время, проведенное порознь, не смогли помочь забыть Джеюна.       — Всё ещё? Говорил же, что перестанешь меня любить, — девушка кивает, как бы указывая на его взгляд.       — Ты же знаешь, что я ужасно вру. И всё равно поверила? — Джейк не сразу отвечает, зато с серьёзностью в голосе, которую Кан давно не слышала.       — Кажется, я так и не смогла тебя забыть. Это так, просто чтобы ты знал, — девушка склонила голову набок и слабо улыбнулась уголком рта.       — Раз уж мы откровеничаем, то я всё ещё не могу перестать думать о тебе.       Хана была уверена, что эти слова никак не повлияют на неё, но, к её удивлению, дыхание девушки сбилось, а сердце по-знакомому кольнуло. Неужели её кто-то всё ещё может любить ее такой, какой она есть?       Окунувшись в свои мысли, вампирша не сразу заметила, как Шим сделал шаг к ней и стал медленно наклоняться, не прерывая зрительный контакт. Не зная, чем ей руководствует, девушка проводить большим пальцем по скуле парня, а затем и вовсе притягивает его голову ближе, чтобы коснуться его губ своими. Она точно пожалеет о таком импульсивном поступке с утра, но сейчас она даже не станет об этом думать.       От поцелуев с Шимом Хану всегда переставали держать ноги. Особенно когда парень клал свои руки на талию девушки. Будучи рядом с ним, Кан вдруг поняла, что чувствует себя в полной безопасности, словно стоит за каменной стеной, которая защищает её от всех бед. Странно, что она осознала это только сейчас, хотя Шим всегда старался быть для неё опорой.       Отстранившись, Кан старалась восстановить дыхание, но под пристальным взглядом глубоко-карих глаз ей этого не удалось. Хана впервые за долгое время увидела Джейка таким…мягким? Он, словно сняв свою броню, смотрел на неё с такой нежностью в глазах, что девушка не могла сказать и слова.       — Ты выглядишь странно, — выдавила из себя Хана, заполнив появившуюся между ними тишину.       — Возможно, — Шим улыбнулся и отвёл взгляд, тихо хихихнув.       — Я серьезно, что с тобой? — вампирша сощурила глаза и внимательно посмотрела на парня, пытаясь запомнить каждую черту его лица: аккуратны нос, длинные ресницы, растянувшуюся мягкую улыбку.       — А ты как думаешь? — он склонил голову набок и игриво поднял брови.       Девушка закатила глаза. Нет, с ним всё как обычно. Раз в нем проснулась его шутливая и подкалывающая сторона, значит, что он в порядке.       — Может, быть, у тебя спазм мышц? — спросила девушка, хотя и в глубине души знала, что причина в ней. Эта мысль грела её, наполняя сердце приятной теплотой.       — Ты как всегда права, — сказал вампир, а затем быстро повернул её голову пальцами за подбородок и приблизился к ней.       Улыбаясь сквозь поцелуй, Кан и подумать не могла, что всё происходящее с ней — реальность. Всё сходиться как сон или выдуманное желание.       Джеюн отстранился, заправил выбившуюся прядь волос за ухо Ханы и смотрел на неё такими, глазами, за которые девушка могла бы отдать всё на свете.       — Можно любить тебя ещё несколько десятилетий? — спросил он так тихо, что даже вампирша не сразу разобрала.       Кан почувствовала, как улыбка сама расплывается на её лице, что даже щеки стали болеть после долго времени без улыбок. С ним она и в правду счастлива, в безопасности и чувствует, что Шим — тот самый, которого она всегда искала, хоть и не сразу это осознала.       — Хоть до конца жизни.