Часть 34

Вечер выдался тёплым и приятным.Окна распахнуты,в комнате пахнет липой и горячим хлебом.Свет мягкий,рассеянный,будто сам воздух стал ленивее. Я сидел в коляске у стола,листал какие-то старые распечатки,делая вид,что занят.На самом деле наблюдал за Наташей.Она возилась с чайником на кухне,напевая что-то себе под нос,с фальшивыми нотами и театральными вздохами.Специально,конечно.И вдруг резко обернулась ко мне.Глаза горят: — Так,боец! У вас допущение к чаю отсутствует! Все жидкости через допрос! — Я мирный, — усмехнулся я. — Я сдался. — Слишком поздно, — она подошла ко мне,грозно сдвинув брови. — Слишком подозрительно сидишь.Что там под подушкой? Артефакт? Печенька? Признавайся. — Это… секретная контрабанда.Рацион для особых случаев, — подыграл я, накрывая колени пледом,будто и правда что-то прятал. Она театрально ахнула,подскочила ко мне и… начала щекотать.Я попытался отъехать,но она ловко вцепилась в ручки коляски и села верхом на подлокотник сбоку,заглядывая мне в глаза: — Признавайся! Или буду щекотать до полной капитуляции. — Наташа! — воскликнул я,скрещивая руки на груди,чтобы защититься. — Это против всех военных конвенций! — Я гражданское лицо,мне можно. Из соседней комнаты раздался заливистый смех Лизы.Она стояла в дверях,прижав ладонь к губам: — Вы,конечно,лучшие агенты прикрытия.Никто в жизни не догадается,что вы серьёзные люди.Мировое зло вас точно не боится — они сначала умрут со смеху! — Таков план, — подмигнул я. — Смех – оружие массового поражения. Наташа взъерошила мне волосы,всё ещё сидя на подлокотнике.А потом вдруг притихла и,совсем несерьёзно,шепнула мне на ухо: — Ты улыбаешься.Наконец-то. Я поднял голову и посмотрел в её глаза.И правда,улыбка больше не казалась чужой.Не было ни боли,ни горечи. — Потому что рядом ты, — сказал я. Лиза,не выдержав,громко фыркнула: — Блииин,сейчас расплачусь! Кто-нибудь дайте мне ведро романтики! Наташа показала ей язык,а потом накрылась моим пледом целиком,будто спасаясь от смущения, и только её плечи подрагивали от сдерживаемого смеха И в этой простой, дурашливой минуте не было войны.Не было страха.Были мы.Живые.Настоящие. Мы решили прогуляться.Лиза достала откуда-то дедовский старую трость,чтобы я мог опираться на нее при ходьбе.Я сам рискнул пройтись без коляски. Мы вышли на улицу.Тёплый,обволакивающий вечер окутал нас,как старая мягкая шаль.Асфальт ещё хранил дневное тепло,а ветерок шуршал в кронах,унося с собой всё лишнее.Лиза шла чуть впереди,напевая что-то вполголоса,размахивая руками,как дирижёр в отпуске. Я шёл медленно,чувствуя,как с каждым шагом в ноги возвращается жизнь.Наташа не отпускала моей руки.Держала крепко,но не навязчиво,будто была готова подхватить в любую секунду,но верила,что я выдержу. — Ну,в следующий раз можно и марафон бежать, — сказала она,когда мы подошли к небольшой скамейке у клумбы. — Если ты будешь держать меня так же, — ответил я,садясь, — то хоть в горы. Пока она отвлеклась,поправляя мне рубашку на спине и отряхивая с неё невидимую пыль,я закрыл глаза,сосредоточился — и мягко потянул силу сквозь ладонь.Тонкие потоки магии скользнули по земле,прорастая под травой.Я аккуратно вытягивал стебель за стеблем,лепесток за лепестком,чтобы они не ломались,не тревожили ни мир,ни её. Из земли — в моей руке — вырос крошечный букет: полевые ромашки,колокольчики,несколько тонких васильков,вплетённых в траву.Всё настоящее.Только чуть-чуть подсказанное магией. — Это что? — удивлённо спросила Наташа,когда я молча протянул ей цветы. — Просто… потому что ты есть. Она взяла букет двумя руками,как будто боялась сжать слишком сильно,и вдруг посмотрела на меня не своим обычным,игривым взглядом,а по-настоящему серьёзно. — Это ты сделал? Я кивнул.Не стал объяснять,как именно.Не важно было. — Он… живой, — прошептала она. — Он как дыхание. — Как ты, — сказал я. — Живая.Настоящая.И рядом. Лиза,увидев эту сцену с другого конца аллеи,картинно прижала руки к сердцу: — Ну всё,вы теперь просто обязаны завести котёнка и хоровое трио.Вы официально слишком милые,чтобы быть опасными. Наташа слабо улыбнулась,но не отпустила букет.Она прижала его к груди,а потом к моей щеке.И осталась так,сидя рядом.Молча.Просто сжимая мою руку. И мир,впервые за долгое время,казался не просто тихим.Он казался добрым.Мы ещё немного посидели на скамейке, наблюдая,как вечер плавно скатывается в сумерки.Наташа всё ещё держала букет,иногда водила пальцем по лепесткам,будто запоминала их форму. И вдруг голоса. — Опа! Глянь,голубки на свободе! — раздался знакомый голос где-то сбоку. Мы одновременно обернулись: по дорожке в нашу сторону шли Эд,Даня и Миша.Лица у всех довольные,как будто поймали нас за каким-то большим секретом. — О,так вот почему ты пропадал, — подмигнул Даня мне,качнув тростью,как дирижёрской палочкой. — Мы-то думали,ты шпионишь где-то,а ты тут — романтику разводишь на общественных лавках! — А это что за флористический шедевр? — Эд склонился над букетом у Наташи в руках. — Ты сам сорвал? Или,не дай бог,заставил девушку ползать в кустах? — Он вырастил их, — хмыкнула Наташа с лёгкой ухмылкой,но не без гордости. Парни враз замолчали.Даже Ломбарди,обычно самый громкий,завис. — Это типа метафора? — подозрительно спросил он. — Нет, — сказал я. — Буквально. — Ох ты ж мать честная, — выдохнул Даня. — То есть теперь ты у нас волшебный садовник? — Ага, — добавил Миша, — ещё шаг — и появится арфа,единорог и мёд,который лечит разбитое сердце. — Ты просто завидуешь, — усмехнулся я,подавая руку Наташе,чтобы она поднялась со скамейки. — У тебя — магия упрямства и рукажопства. У меня магия любви.Кто теперь проигрывает? — Э,не надо тут — мы вообще-то на миссии, — Перец вскинул брови. — У нас,между прочим,план.А вы тут — свидания,цветочки,воздушные поцелуи… — И трогательные признания на фоне сирени, — добавил Тимофеев,закатывая глаза. — Я точно попал в мыльную оперу. Наташа,не моргнув,шагнула вперёд и шлёпнула Мишу букетом по плечу. — Молчи,романофоб.А то сделаю тебе цветочный венок и заставлю носить его на совещании. — Только если он будет из крапивы, — буркнул тот,отступая. Мелкая появилась в этот момент сзади,прищурившись: — Господа,я вас слушаю десять секунд и у меня вопрос: у вас боевое братство или школьный кружок юмора? — Боевой юмор — наш щит и броня! — провозгласил Даня,вскинув трость. — Щит у тебя — это я,когда ты за мной прячешься, — фыркнул Эд. Наташа сжала мою ладонь и незаметно поцеловала меня в щеку.То место загорело огнем.Я прямо пылал от любви к ней. — Нугзар,ты крутой и сильный идиот. — Спасибо за коплимент,любимая. Она даже приподняла бровь,когда я назвал ее так,но тут же смягчилась и положила голову на мое плечо. — А я вам говорю,что это не наши Нугзар и Наташа! Их подменили! — все не мог успокоится Ломбарди,пока Наташа не закрыла ему рот куском льда. — Вот так-то лучше, — усмехнулся Эд.