Часть 37

Стол ломился от еды.Кто-то всё ещё приносил блюда с кухни,а Даня пытался одновременно наливать вино и разливать свой фирменный соус по тарелкам,комментируя это как военный манёвр. — Внимание! Операция "Селёдка под шубой" началась! Просьба всем гражданским не подходить к зоне разлива! — орал он,размахивая половником. — Только не в бокалы,Даня, — сквозь смех просила Карина, — В прошлый раз ты налил компот в вазу для цветов. Лиза сидела между Вероникой и Наташей,шепталась с ними и то и дело хихикала.Эд чокался с Мишей,и оба спорили,кто первый понял,что "между вами искрит".Миша,как всегда,держался весело: — Я понял в тот день,когда Наташа сломала тебе переносицу. Это был взгляд любви. — Я думал,она меня убьёт, — ответил я. — А я думала,что убью тебя потом, — сказала Наташа,поднимая очередной бокал. Именно тогда я понял: у неё в глазах появился уже знакомый блеск.Не боевой.Винный. — Наташа, — сказал я,осторожно наклоняясь к ней, — ты уже шестой бокал допиваешь. — Это в честь нашей помолвки,любимый, — ответила она медленно и чуть протянуто. — Я обязана быть красивой и весёлой.Хотя бы до полуночи. — Ты уже красивая.Весёлость — вопрос времени, — пробормотал я и быстро убрал у неё из-под руки ещё один бокал,который Лиза по привычке подлила ей. Наташа надула губы: — Все празднуют,а мне что,нельзя расслабиться? Ты что,ревнуешь меня к шампанскому? — Нет,но ревную к полу,на котором ты можешь оказаться через десять минут. Все засмеялись. — Вы представляете,а я ведь спорил,что сьем свой пуховик,если бы они не встречались, — добавил Даня. — Ну,Нугзар, — сказал Эд, — твоя саморегенерация,конечно,крутая,но как ты выжил после первого свидания с Наташей — вот это настоящее чудо. — Да иди ты, — фыркнула Наташа,уже под розовым от винного тепла, — это он меня боялся.Первые две недели ходил вокруг,как дрон с глючной прошивкой. — Потому что ты ему нравилась! — радостно вставила Лиза, — И все знали,кроме него. — Все знали, — хором поддакнули Миша и Вероника. Я усмехнулся,налил себе немного вина,а Наташа уже тянулась за седьмым бокалом.Я мягко положил руку на её запястье. — Полегче,капитан,ты ж в стельку пойдёшь. — Это... праздник, — выдохнула она и,шатаясь,всё-таки сделала глоток. — Я имею право быть неприлично весёлой.Официально. Она попыталась встать,чтобы произнести тост,но тут же пошатнулась, эи я едва успел её подхватить. — Эй-эй-эй,стой,стой.Не превращайся в разведдрона без гироскопа, — шепнул я. Наташа рассмеялась мне в грудь,уткнувшись в рубашку. — Я тебя люблю, — пробормотала она совершенно серьёзно, — даже если ты вставляешь подлые вирусы в терминалы. — Я этого не делал, — спокойно сказал я, — ничего не доказано. — Ну конечно, — хихикнула Лиза, — случайность,сенсор задели. Наташа все-таки роднялась со стула,взяла вилку и постучала по бокалу: — Я хочу тост, — сказала она,шатаясь. — За самого упрямого,самого упрямого мужчину в этой комнате,который сначала поломался,потом встал,потом решил,что может пережить войну и… и сделать предложение,как будто мы не в аду,а в Париже! — За Париж! — крикнул Даня и залпом опрокинул рюмку. — За то,чтобы мы были вместе, — сказала Наташа,покачнувшись.Я успел подхватить её,пока она не врезалась в спинку кресла. — Всё.Танцы отменяются, — проворчал я. — Кто-то уходит в спальную и пьёт воду. — Ты ужасный… диктатор, — пробормотала Наташа,уткнувшись мне в плечо. — Но красивый,со скулами.Особенно когда злишься. Я провёл её в спальню.Она всё ещё пыталась что-то бормотать,сопротивляясь и одновременно смеясь.Я уложил её на кровать,принес воды. — Прекрасная помолвка, — пробормотала она,уже с полузакрытыми глазами. — Я тебя всё равно люблю… даже если ты не даёшь мне пить седьмой бокал. Я усмехнулся,поцеловал её в лоб и тихо сказал: — И я тебя.Даже пьяную,с четырьмя "р",дважды сломавшую мой планшет. Я выключил за свет и вернулся к остальным. — Вот и вся грозная ведьма, — пошутил Миша. — Надеюсь,завтра на совещании она не придёт в броне с похмельем. — Она вообще завтра встанет? — спросила Карина. — Только если я её подниму, — сказал я. — Или если Аста сам припрётся к двери. Все хохотали.Смех был громкий,живой,настоящий.В этот миг — пусть даже всего на одну ночь — мир снова казался нормальным.Без чудовищ.Без страха.Только мы.И она рядом со мной. Я снова налил себе вина и поднял бокал. — Минуточку,теперь я. Все зашумели,но быстро стихли.Наташа уже лежала в спальне,но её дух будто всё ещё витал в комнате.Лёгкий,упрямый,с запахом шампанского и мандариновой кожуры. — Я хочу сказать… за неё.За Наташу. Кто-то громко присвистнул.Я не глянул,продолжил: — Я знал многих сильных.Многие воевали,умирали,вставали снова.Но она… Она сильнее,чем кто бы то ни было.Не потому что сражается лучше.Не потому что может запустить код в сеть быстрее нас всех.А потому что,даже когда всё рушится,она смотрит в лицо катастрофе и не боится.Потому что она умеет делать боль пустяком,страх — наглым,а тишину — живой. Я замолчал на секунду.Лиза уткнулась в ладони,уже хлюпая. — Я не знал,как можно влюбиться в человека,пока не встретил того,с кем сражаешься на одном фронте.И если этот мир нас не сожрёт,я хочу прожить всю жизнь,каждую её минуту с ней.Даже когда она в стельку.Даже когда говорит,что я “диктатор с красивыми скулами”. Все засмеялись.Я поднял бокал: — За Наташу.За то,что она — мой выбор.И я за неё — до самого конца. Чокнулись.Вино обожгло горло.Смех, аплодисменты,кто-то шептал "ну наконец-то",а Ломбарди уже пытался пустить хлопушку и чуть не зажёг занавески. Позже,когда вечер стал тише,гости начали расходиться.Миша дрых на кресле,Лиза с Вероникой болтали шёпотом в углу.Я вернулся в спальню.Наташа лежала на животе, уткнувшисьлицом в подушку,волосы растрёпаны,щёки пунцовые. — Ты живa? — спросил я,садясь рядом. Она зашевелилась,пробормотала что-то нечленораздельное.Потом вдруг приподнялась на локтях. — Ты знаешь,что у сов нет бровей?.. — Ага, — кивнул я, — но именно это и заставляет меня любить тебя сильнее. — Я серьёзно, — сказала она,хлопая глазами, — они… они просто не умеют удивляться.Глазами умеют,а бровями нет. — Как ты сейчас. — Нет,я умею. Просто... не сейчас.Потому что у меня в голове оркестр из медуз. Я не перебивал.Просто слушал. — И вообще, — продолжила она, — если Аста нас всех съест,я хочу быть съедена первой.Или второй.Потому что первая — страшно,а четвёртая — уже скучно.Понял? — Абсолютно.Запишу завещание. — Я люблю тебя, — вдруг снова выдала она,обмякая и укладываясь на бок. — Даже если ты... знаешь.Слишком нормальный. — Спасибо.А ты у меня идеально ненормальная. — Это комплимент? — Это приговор.Но я принимаю. Она уснула почти сразу.С лёгким шумом дыхания,растрёпанная,честная.Я лежал рядом,слушал,как за стеной кто-то ещё хихикает,кто-то шаркает по кухне. А в комнате царила тишина.Та,в которой не было ни войны,ни боли,ни голосов Асты.Только она.Только мы.