Часть 52

Я пришел в себя,но не мог разлепить глаз.Все тело ныло,словно меня сутки били.По ощущениям я сидел,все также в цепях. — Ты очнулся, — раздался сверху голос Эда. Через секунду на меня полилось что-то холодное.Я сразу смог открыть глаза и увидеть,что мы в штабе,только в отдельной комнате. — Где...Наташа... — прохрипел я. Перец присел и стал разматывать меня.На его лице не было никаких эмоций. — Не...молчи... — Она в изоляторе.Ей стало хуже. — Мне надо к ней.... — Нугзар,ты не понимаешь? Вирус смертелен.Есть шансы,что и ты тоже уже заражен. — Он передаётся через укусы,я знаю, — выдохнул я,с усилием поднимаясь,пока Перец снимал последние витки арканных цепей. — Но она не кусала меня.Я был рядом… я чувствовал это.Я должен быть рядом. Эд посмотрел на меня,щурясь,будто искал в моей душе остатки разума.Его губы дрогнули,но он ничего не сказал.Только встал и отвернулся.Это молчание было хуже любого крика. Я резко поднялся.Ноги подогнулись,но я удержался.Боль в груди напоминала,что я жив.Боль в сердце — что я теряю её. — Где она? — спросил я,глядя прямо в спину Перцу.— Где, Эд? — Сектор B-4.Изолятор красного уровня.Туда никому нельзя,даже мне, — бросил он,не оборачиваясь. — Слишком высокая степень угрозы.Учёные говорят… она не выживет.Вирус уничтожает не тело.Душу. — Заткнись, — прошипел я. — Не смей говорить это при мне. Он не обернулся.И не стал останавливать,когда я побежал. Пол в коридорах дрожал под ногами.Блокировка на секторах не давала пройти,но мне было всё равно.Я пробивал барьеры с силой,которая рвалась наружу.Люди кричали,кто-то звал охрану,но все знали,что остановить меня невозможно. Наташа.Моя Наташа.Только бы она была жива.Только бы дождалась. Когда я влетел в отсек B-4,меня обдало ядовито-зеленым светом системы карантина.Вокруг только белые стены,толстое стекло,сдерживающее и вирус,и страх.За стеклом она. Она лежала на металлической кушетке,покрытая пледом.Дышала тяжело,губы потрескались,кожа стала почти прозрачной,будто сама жизнь уходила из неё капля за каплей.В вену вставлен катетер,рядом мониторы с длинными тревожными полосами. — Наташа… — я прижался лбом к стеклу. — Прости,что не рядом… прости… Она повернула голову.С трудом.Её глаза открылись.Слабые,но ещё живые. — Нуг...зар… — прошептала она,губы чуть дрогнули. — Я здесь! Я с тобой! — закричал я. — Я прорвусь к тебе,слышишь?! Я разнесу этот чёртов изолятор,только дождись! Учёные не дают шанса? Да плевать я хотел! Они не знают,что такое любовь! Не знают,на что я способен ради неё!Только держись! Просто живи,слышишь?! ЖИВИ! Её губы дрогнули.Она улыбнулась.Слабо.Тонко.Чуть-чуть. — Я... верю тебе... И снова закрыла глаза. — НАТАША!!! Дверь за моей спиной распахнулась.Но я уже не слышал криков.Я стоял,как голодный волк,окружённый всеми,и не слышал никого. Всё,что мне было нужно — это она. И я не остановлюсь, пока не вытащу её из ада. Я ударил по стеклу.Один раз.Второй. — Откройте! — заорал я,оборачиваясь. — Пустите меня к ней! Я не прошу — я требую! Сзади послышался топот.Это шли учёные в защитных костюмах,за ними Даня и Миша.У последнего дрожала челюсть. — Он в нестабильном состоянии, — пробормотал кто-то из медиков. — Пусть будет хоть в чёртовом апокалипсисе,но с ней, — прошептал Даня. — Он этого заслужил. — Он ведь Тьму сдержал… — выдохнул Миша Один из учёных,самый старший,подошёл ближе,бросил взгляд на меня и,после недолгого молчания,медленно кивнул: — У нас нет времени.У неё — часы.Максимум. Щёлкнул замок.Дверь в боковой шлюз открылась. На меня хотели надеть скафандр,но я не поддался — Тьма не трогает тьму. Я вошёл. Тепло.Тихо.Только мерцание экранов и её неровное дыхание.Я подошёл к кровати,встал на колени и взял её за руку.Она была ледяной. — Я здесь, — сказал я тихо. — Прости,что раньше не мог… Прости за всё. Её веки дрогнули.Она чуть сжала мои пальцы. — Глупый, — прошептала она. — Ты ведь всё равно бы пришёл… — Конечно, — я опустил голову к её ладони. — Я всегда приду.Даже если весь мир будет против.Даже если сам стану врагом всему… Ради тебя — я всё. Она улыбнулась.Слабее некуда,но я видел это. И тогда она прошептала: — Не дай мне уйти… Не отпускай… Я почувствовал,как в груди что-то хрустнуло.Что-то живое надломилось. — Никогда.Слышишь? Никогда. Я прижался лбом к её руке. Она бледнела всё сильнее.Мониторы начинали терять ритм. И я прошептал,почти не надеясь: — Забери мою силу.Забери всё.Только живи… Я отдам всё.Жизнь.Душу.Силу Тьмы.Всё.Только останься со мной. Она не ответила.Но её пальцы снова дрогнули.Чуть-чуть.Почти незаметно.А рядом что-то щёлкнуло. На мониторе ритм выровнялся.Немного.Совсем немного.Но этого хватило,чтобы снова зажечь искру в моей груди. Она борется. И я буду рядом,пока сердце моё не остановится. Я сидел рядом с ней всю ночь.Сначала на коленях,сжимая её холодную руку,боясь отпустить даже на миг.Потом на стуле,который кто-то принёс молча,понимая: я не уйду. Ее тепло было совсем слабое,как огонёк в конце зимы,когда кажется,что весна уже никогда не придёт… но она приходит. Мониторы пищали.Иногда тревожно,иногда тише.Иногда я замирал,боясь услышать ровную линию.Ту самую,что становится последним звуком для души. Я говорил с ней.Шептал.Неважно,слышала она или нет. — Помнишь,как ты с сарказмом говорила мне,когда я впервые попробовал варить кашу? Она прилипла ко дну кастрюли,и ты сказала,что даже врагам бы не стала это скармливать… — я усмехнулся. — А ведь я пытался сделать это из любви.Ты всегда была моей весной.Моей ясностью.Моей причиной. Время тянулось вязко,будто сама ночь не хотела уходить. Иногда она чуть шевелилась.Иногда я видел,как под веками бегают зрачки.Сны? Воспоминания? Или она слышит меня? — Прости меня, — снова прошептал я. — За то,что не успел раньше.За то,что не был рядом в тот самый момент,когда ты нуждалась.За то,что позволил ему прикоснуться к тебе хоть мыслью.За всё. Тишина. Только где-то глубоко в ночи раздавался глухой гул станции и равномерный ритм её дыхания.Это дыхание стало для меня молитвой. Я держал её руку,пока пальцы не начали подрагивать сильнее.Пока губы не начали едва-едва шевелиться,будто она снова борется,снова цепляется за меня. — Ты здесь… — её голос был похож на ветер — такой же хрупкий и почти неуловимый. — Я знала. Я встал,склонился к ней,с трудом сдерживая рыдание. — Я всегда буду здесь.Всегда,слышишь? До самого конца.Или… до нового начала. Она чуть улыбнулась. — Тогда… я постараюсь остаться.Ради тебя. И в ту ночь,среди машин,тишины и ядовито-зелёного света карантина,я понял: она будет жить. Потому что рядом была не только смерть. Рядом была любовь.