Глава 8 "Когда падает маска"

Коля сидел за столом в семейной гостиной, внимательно наблюдая за своими родителями. В воздухе витала тяжёлая тишина, и каждый взгляд, каждый жест, казался обострённым, наполненным напряжением. Галина, его мать, только что вернулась с курорта, и, хотя она старательно пыталась казаться спокойной, на её лице уже отражалась тревога. Николай, его отец, сидел напротив, казалось, не замечая того, что происходило вокруг. — Мама, папа, мне нужно вам кое-что рассказать, — начал Коля, голос его был спокойным, но в его глазах читалась решимость. — Я узнал о… увлечении папы. О голом самбо. Галина замерла. Её лицо побледнело, и она начала нервно хватать воздух, как будто пыталась удержать себя от того, чтобы не потерять контроль. Взгляд её метнулся к Николаю, который, казалось, не был готов к таким словам. Он встал и резко повернулся, его лицо исказилось от гнева и раздражения. — Что ты несёшь, Коля? Ты что, с ума сошёл? О чём ты говоришь? — спросил Николай, голос его дрожал от гнева. Коля не отступил. Он знал, что отец будет отрицать, но ему было важно донести правду. — Ты всё отрицал, папа, но всё оказалось правдой. Я встретился с твоими старыми партнёрами, и они рассказали мне про тебя и Толю Архамеева. Ты не можешь скрывать это вечно. Галина вскрикнула, не веря своим ушам, и схватилась за голову, её эмоции нахлынули в буре. Она встала, её руки задрожали. — Николай! Ты что, с ума сошел? Как ты мог скрывать от нас это?! Как ты мог это делать?! — её голос дрожал от отчаяния. — Как ты можешь это отрицать после всего, что мы пережили? Николай ещё больше сбился с толку, но его лицо застыло в решительности. Он начал идти к двери, пытаясь выйти из комнаты, но Коля преградил ему путь. — Если ты не хочешь, чтобы вся Рыбинск узнал, что ты, Николай Комаров, практиковал голое самбо, тебе передать свою долю бизнеса мне, — сказал Коля, его голос был твёрд, почти угрожающий. Николай остановился, его взгляд стал хмурым. Он не ожидал, что ситуация так сильно выйдет из-под контроля. Он несколько секунд молчал, а затем медленно повернулся к сыну. — Ты что, Коля? Ты будешь угрожать мне? Если вся эта грязь выйдет наружу, это навсегда испортит нам репутацию. Я могу уехать, если захочу, но ты не получишь ничего, кроме позора! — сказал Николай с холодной решимостью. Коля не моргнув, продолжил смотреть ему в глаза. — Не получится уехать, папа. Ты понимаешь, что если ты не передашь мне свою долю бизнеса, мне придётся забрать её другим способом. Наследство — вот мой путь. Ты человек старый, и я дождусь твоей смерти, заберу твою долю, как наследник. Ты сам прекрасно знаешь, как всё устроено. Николай отвёл взгляд, его лицо исказилось от гнева и горечи. Он был слишком долго в этом мире, чтобы не понимать, что Коля не шутит. Он понимал, что его власть, его влияние — всё это будет утрачено, если его тайны выйдут наружу. Всё, что он выстраивал десятилетиями, может рухнуть в один момент. — Ты... ты не можешь так поступить! — вскрикнул Николай. — Ты же мой сын! Ты должен уважать меня! Коля продолжал стоять, не двигаясь с места. — Я уважаю тебя, папа, но всё это время ты скрывал правду, и теперь я должен поступить по-другому. Ты знал, что когда-нибудь я об этом узнаю. Так вот, этот день пришёл. Я хочу, чтобы ты передал мне свою долю, я получу его любым способом. Николай был в растерянности, его лицо стало красным от ярости. Он сделал шаг назад, думая, как найти выход. Но внезапно в комнату вбежали несколько человек, и, прежде чем Николай успел среагировать, его схватили за руки и начали тащить в другую комнату. Коля стоял, не двигаясь, наблюдая, как его отец исчезает за дверью. Галина, которая всё это время стояла, не в силах вмешаться, закричала и пыталась помешать людям, но её крики были бесполезны. Она стояла, ошеломлённая, и не могла поверить в происходящее. Весь этот кошмар разворачивался прямо перед её глазами, и она не знала, как с этим справиться. Коля, его лицо было спокойно, но в его глазах горела решимость, знал, что теперь он контролирует ситуацию. Коля медленно подошёл к двери, где только что исчез его отец, и крепко закрыл её. — Это только начало, — прошептал он, но его слова прозвучали как приговор.