Эпилог

Тишина в гостиной Гриффиндора была обманчивой. Лаванда Браун сидела у окна, сжимая в руках свежий номер «Ежедневного пророка», ее пальцы нервно перебирали уголки газеты. На ее лице играла странная смесь торжества и тревоги. Она украдкой посмотрела на Парвати, которая хмуро разглядывала фотографию на первой странице. — Ну и что? — Парвати наконец оторвала взгляд от газеты. — Это ведь ты, да? Лаванда не ответила сразу. Она лишь прикусила губу, но в ее глазах читалось что-то лихорадочное, почти восторженное. — Они сами виноваты, - наконец выдохнула она, откидывая прядь волос за ухо. — Но это же не твоё дело, Лаванда! - Парвати резко встала, ее голос дрожал от возмущения. — Ты что, подслушивала? Подглядывала? Лаванда пожала плечами, но в ее глазах не было раскаяния. — Я просто шла к озеру. А они... они даже не заметили меня. Такие увлечённые. - Она фыркнула. — И потом, разве это не справедливо? Я надеялась, что Рон узнает и прибежит ко мне. Парвати смотрела на неё, как на чужую. — Ты отправила снимок в газету? Молчание. Лаванда опустила глаза, но уголки её губ дрогнули. — Анонимно. Парвати замерла. Потом медленно покачала головой. — Ты понимаешь, что теперь будет? Лаванда наконец подняла взгляд. В её глазах читался вызов. — Теперь всё будет так, как должно быть. *** Тео Нотт стоял у окна в пустом классе зельеварения, наблюдая, как дождь стекает по стеклу, словно слезы. В руках он сжимал смятый номер «Ежедневного пророка» тот самый, где красовалась фотография Драко и Гермионы. «Идиоты», — подумал он, но в голосе не было злости. Была усталость. Дверь скрипнула. — Я знал, что найду тебя здесь. Блейз Забини вошел, небрежно опираясь о косяк. Его темные глаза скользнули по газете, потом - к Тео. — Ну что, герой дня? Тео фыркнул, швырнув газету на стол. — Я не герой. Просто не люблю, когда идиоты лезут не в свое дело. Блейз подошел ближе, скрестив руки. — Рон Уизли - да, идиот. Но ты вступился за Грейнджер. Добровольно. Без причины. Тео повернулся к нему, бледное лицо озаренное холодным светом из окна. — У меня была причина. — Какая? Молчание. Потом Тео медленно ухмыльнулся, той самой ухмылкой, которая заставляла людей отводить взгляд. — Мне просто стало интересно, как далеко он зайдет. Блейз рассмеялся — низко, беззвучно. — Врешь. Тео не ответил. Он снова посмотрел в окно. Туда, где за дождем виднелись очертания Черного озера. Туда, где два дня назад Драко и Гермиона позволили себе быть счастливыми. — Они обречены, знаешь ли, — пробормотал он. — Мы все обречены, — парировал Блейз. Тео повернулся, его глаза холодные, как лезвие встретились с взглядом друга. — Но не все так упорно цепляются за свои иллюзии. Блейз задумался, потом кивнул в сторону двери. — Пойдем. Паркинсон собрала слизеринцев — обсуждают, как «восстановить справедливость» Тео усмехнулся. — О, это будет забавно. Он сделал шаг вперед, но вдруг остановился. — Блейз. — Что? — Поговори с Джинни. Я думаю, не все потеряно. Забини лишь посмотрел в пустоту. — Время покажет. Тео медленно кивнул. — Не всё можно решить временем, - философски проговорил Нотт и сделал вдох полной грудью натягивая на лицо улыбку. — Ладно, идём. Пора вершить дела. И они вышли в коридор, оставляя за собой тишину и смятую газету, где улыбались двое, которые, казалось, еще не понимали, во что ввязались. Но Тео понимал. И потому, почти завидовал. *** 7 июня 1999 года. Выпускной. Солнце едва пробивалось сквозь тучи, окрашивая каменные стены Хогвартса в цвет старого золота. Воздух Большого зала гудел от смеха, шепота и звона бокалов с тыквенным соком, но Гермиона стояла чуть в стороне, поправляя синие атласные мантии выпускницы. В кармане жалил сложенный вчетверо экземпляр «Ежедневного пророка»: «Грязнокровка Гермиона Грейнджер и Предатель крови Драко Малфой: Скандальный дуэт заканчивает Хогвартс!». Статья была ядовита, но уже... неважна. — Нервничаешь, Грейнджер? — Голос Драко прозвучал прямо у уха. Он подошел неслышно, как всегда. Она обернулась. Он был невыносимо элегантен в черных выпускных мантиях, его платиновые волосы идеально уложены, но в серых глазах, таких холодных для других, знакомый только ей огонь - смесь вызова и глубочайшей нежности. — Из-за церемонии? Ни капли. — Она взяла его руку, их пальцы сплелись естественно, как будто так было всегда. — Из-за того, что мы покидаем это место... немного. — Сентиментальность? От тебя? — Он поднял бровь, но его пальцы сжали ее чуть крепче. — Это был наш дом. Место, где все... началось. И где мы выстояли. Их взгляд прервал резкий щелчок фотоаппарата. Рита Скитер, ядовито улыбаясь, скрылась в толпе. Гермиона вздохнула. Драко лишь холодно провел взглядом по ее спине. — Игнорируй, - прошептал он. — Сегодня наш день. - Драко оставил легкий поцелуй на её щеке. Рядом пролетел Тео Нотт, подталкивая смеющегося Блейза Забини к группе слизеринцев. Джинни, сияя в мантиях Гриффиндора, спорила о чем-то с Луной Лавгуд. Их взгляды на секунду встретились с Гермионой и Драко. Джинни быстро отвела глаза, щеки слегка порозовели, но кивнула. Было перемирие. Хрупкое, но настоящее. Рон, стоявший с Падмой Патил, отвернулся, увидев их. Рана все еще болела, но острота ушла. Он больше не кричал. Не обвинял. Вёл себя как примерный мальчик. — Мисс Грейнджер! Мистер Малфой! - Профессор МакГонагалл подошла к ним, ее строгие глаза смягчились. — Готовы к церемонии? Ваши места в первых рядах. По академическим заслугам, — добавила она с едва заметной улыбкой в уголках губ. Она никогда открыто не одобряла их союз, но перестала осуждать. Ее уважение они заслужили упорством и блестящими результатами С.О.В. Когда назвали имя Гермионы, зал взорвался аплодисментами. Гриффиндорцы кричали громче всех. Она поднялась на сцену, гордая, сияющая, ее карие глаза искали в толпе одно лицо. Драко смотрел на нее, не скрывая гордости и восхищения. Когда ее рука коснулась диплома с отличием, а профессор Дамблдор, вернувшийся на церемонию как почетный гость тепло улыбнулся ей, Гермиона почувствовала ком в горле. Это был финал целой эпохи. — Драко Люциус Малфой! — объявил профессор Снейп, его голос был ровным, но Гермионе показалось, что в нем промелькнуло что-то вроде... удовлетворения? Аплодисменты слизеринцев были громкими, но сдержанными. От гриффиндорского стола донеслось несколько негромких хлопков – от Гарри и Невилла. Драко шел по сцене с царственным видом, но, принимая диплом, его взгляд на мгновение нашел Гермиону. В этом взгляде было все: благодарность за то, что она здесь, вызов миру, который все еще судил их, и обещание. Всегдашнее обещание. После церемонии они сбежали от толпы. К месту, с которого все началось. Астрономическая башня встретила их грозным завыванием ветра. — И что теперь, Грейнджер? — спросил Драко, сбрасывая тяжелые мантии на холодный пол. Он достал из кармана маленькую коробочку. — Министерство? Пресловутая карьера самой молодой Министра Магии в истории? Гермиона улыбнулась, глядя не на коробочку, а в его глаза. — Пока – путешествие. Греция. Египет. Тот мир, который мы защищали, но почти не видели. — Она коснулась коробочки. — А потом... Потом посмотрим. У меня есть идея насчет реформы отдела по контролю за магическими существами. И тебе, - она ткнула его в грудь, — пора использовать свои таланты и огромное состояние во благо. Драко фыркнул, но открыл коробочку. В ней лежали не кольца, а два тонких серебряных браслета, сплетенных в виде змеи и льва. Магия в них пульсировала тихо и надежно. — Связь, - пояснил он просто. — Чтобы всегда знать, где ты. И что ты в порядке. Даже если будешь спасать гиппогрифов в горах Аргентины. Она надела браслет. Он был прохладным и удивительно правильным на запястье. Она рассмеялась и прижалась к нему. Солнце садилось, окрашивая небо над Хогвартсом в багрянец и золото. Скоро они уйдут через ворота в последний раз. Скоро этот замок, хранивший их боль, страсть, сражения и триумфы, останется позади. — Дом, - прошептала Гермиона, глядя на освещенные окна. — Дом не на карте, — тихо ответил Драко, его губы коснулись ее виска. — Он там, где мы вместе. Всегда. Они стояли так, пока последние лучи солнца не скрылись за башнями. Буря скандалов, ненависти и предрассудков все еще бушевала снаружи, но здесь, в тишине леса, держась за руки, они знали – выстоят. Потому что научились этому здесь, в этих стенах. Потому что их любовь, родившаяся и выкованная в буре осуждения, оказалась крепче камня Хогвартса. Их путь только начинался, но они шли по нему неуклонно. Вместе. До самого конца.