Часть 7

Хогвартс по ночам казался совсем другим. Гул голосов стихал, студенты сидели в гостиных, а коридоры наполнялись тусклым светом факелов и звуками шагов, отражающихся от каменных стен. В этих стенах будто оживала тишина - гулкая и тревожная. Гермиона шагала по пятому этажу, медленно и внимательно. Дежурство - её обязанность как старосты, но, по правде говоря, сейчас в замке царил полный покой, она посмотрела по сторонам, коридор уже был пуст. Ни душ, ни первокурсников, крадущихся по ночам. С лёгким вздохом Гермиона подошла к нише в стене, опёрлась спиной о камень и достала любимую книгу, пальцы машинально перелистывали страницы - знакомое ощущение бумаги подушечками пальцев успокаивало. Это был старый том заклинаний, который она перечитывала уже не раз. Магия, теория, логика, здесь всё имело смысл, в отличие от всего остального. И особенно в отличие от него. — Ты охуела, Грейнджер? Она вздрогнула, книга чуть не выскользнула из её рук. Из темноты коридора вынырнул он. Малфой. Мантию распахнул, глаза сверкали, а в голосе - смесь злости, издёвки и… что-то ещё, необъяснимое. — Что ты сказал? — спросила она холодно. — Ты прекрасно меня услышала, грязнокровка, — процедил он и шагнул ближе. — Стоишь тут как памятник, а время за полночь, где, блядь, твоё патрулирование, староста? — Я патрулировала! — вспыхнула она. — Просто… остановилась на минуту! — Ну, конечно, и совершенно случайно - с книгой в руках, какое совпадение. — Я живу с книгами, думаю это не должно быть неожиданностью. — Ты живёшь с палкой в заднице. — А ты - с каменным лицом и сарказмом вместо мозга. — По крайней мере, я не святоша, которая вечно всё знает. — А я не парень, который хоть раз бы не нагрубил с первой фразы! Они подошли друг к другу настолько близко, что чувствовалось дыхание, искры, слова стали острыми, как ножи, голоса хриплыми. — Ты бесишь, — рявкнул он. — Всё в тебе раздражает, голос, тон, внешний вид, манера говорить, будто ты умнее всех. — А ты считаешь себя лучше только потому, что родился с фамилией Малфой! — Я хотя бы не прячусь за учебниками, чтобы не видеть, как тебя все сторонятся. — Да мне плевать на твоё мнение, ты, самовлюблённый, надменный ублюдок! — Заткнись! — Заставь! Момент, он схватил её за талию, и рванул на себя, она врезалась в него грудью, сердца били почти в унисон. — Ты невозможная, — прорычал он. — А ты отвратителен, — выдохнула она. И в следующую секунду их губы столкнулись. Это был не просто поцелуй, это была ярость, это было освобождение, он целовал её грубо, жадно, с напором, как будто хотел выжечь то, что копилось неделями, она не оттолкнула, наоборот отвечала, руки сжимали его мантию, ногти впивались в спину, тела прижались друг к другу, дыхание сбилось а сознание потонуло в жаре. Когда он отпрянул, оба тяжело дышали, губы - распухшие, пульс - бешеный. Он посмотрел на неё, в её глазах была паника. — Ты ёбнутая, — сказал он глухо. — Чёртова сумасшедшая, запомни это была ошибка, такого больше никогда не будет. Гермиона молчала. Потом медленно подняла взгляд. — Боишься, да? Малфой зло прищурился. — Что? — Боишься признать, что тебе понравилось. Что ты не смог удержаться, что ты хотел этого. — Заткнись, — прошипел он. — Или что? — прошептала она, чуть наклонившись. — Ты боишься себя? Он резко схватил её за подбородок, крепко, до боли, наклонив голову к себе. — Если ты хоть кому-то скажешь хоть словом обмолвишься, я вырву тебе язык. Поняла, Грейнджер? Она смотрела ему в глаза, долго, ни страха, ни покорности, только ответный огонь. — Поняла, — прошептала она. Он резко отпустил её и развернулся. Шаги громкие, злые, уходящие в темноту, а она всё ещё стояла, прижавшись к стене, будто весь воздух вырвало из лёгких. На губах - вкус его поцелуя, на коже - ожог от его прикосновений. Это никогда не должно было случиться, но случилось, и теперь всё стало только сложнее.