***

      Элоза разлеглась на диване словно своенравная кошка, задрав тонкие ноги в темных капроновых колготках с узором терновника вверх, на спинку. Её чёрные волосы растеклись по бордовой обивке словно разлитые чернила, а угольные глаза, напоминающие пуговицы, смотрели на Мори с демонстративным вызовом. — Иди к чёрту, Ринтаро. Твои попытки создать мне «нормальную жизнь» выглядят просто смешно.       Мори мягко усмехнулся, невольно чувствуя как в груди растекается тепло. Давно он не видел свою дочь, настолько давно, что даже Элис всё меньше стала походить на неё своим поведением, которое со временем просто размывалось в воспоминаниях.       Если бы кто-то зашёл в кабинет прямо сейчас, то ощутил бы жутковатое чувство неправильности, потому что глаза босса портовой мафии выглядели непривычно искренними, а не расчетливыми. — Чего же, милая, ты тогда хочешь?       Девочка скривилась на обращение, заставив Мори мысленно вздохнуть. Подростки. Огай предчувствал, что уже к концу недели не будет столь доброжелателен и терепелив к ней. Впрочем, Элоза, казалось, никогда не боялась его, в каком бы настроении он не был. Слишком эта девчонка любила вызовы, чтобы спокойно жить в повседневности, далекой от опасностей, которую ей всего силами старался устроить мужчина. — Нет, я не дам тебе вступить в мафию.       Оборвал он, стоило увидеть хитрый блеск в чужих глазах. Элоза сдулась: — Так нечестно. Ты решаешь за меня!       Элис бесчувственно существовала где-то в уголке комнаты в своей взрослой форме. Зачем ему способность с поведением дочери, если перед глазами реальный образец? — Тебе 16, это логично. — указал он и с отработанной легкостью потянулся к следующему документу. — …и делаешь так только, когда тебе это удобно, — как ни в чём не бывало продолжила она, садясь по-турецки, и тут заметила, что он даже на неё не смотрит, — Ринтаро. Не игнорируй меня.       Голос звучал капризно и жалко, но Мори был достаточно знаком с напевным ядом под его оболочкой: — Ты можешь лучше. — бросил в ответ Огай, немного рассеянно, не отрываясь от текста, он прекрасно знал, что именно делает Элоза. Её лисьий вид, который мужчина заметил боковым зрением, говорил о многом.       Иногда Мори задумывался на этим: при правильном подходе Элоза могла бы стать ещё одним алмазом мафии. Её адаптивность и сообразительность являлись ценными материалами, но…       …но он боялся, что глаза её на веки померкнут.       Он уже видел, как это происходило со всеми детьми на его попечении. И дело было не только в нём, но и в обстановке вокруг. Каждый из его работников носил в себе кусочек пустоты. И несмотря на весь интеллект его девочки, Мори страшился когда-нибудь увидеть у неё такой же пустой взгляд, какой был у Дазай-куна.       Впрочем.       Огай оторвался от бумаг, переведя взгляд на Элозу, которая уже давно не обращала на него никакого внимания, безостановочно напевая себе под нос незнакомую песенку и покачивала ногой, держа в руках одну из игрушечных головоломок(и когда только успела найти?) Элис.       Он внезапно вспомнил одну черту своей дочери: несмотря на всю её взбалмошность, импульсивность и своенравие, она была жутко расчетливой. Элоза могла гнаться за краткими удовольствиями, но решения принимала, опираясь на личную выгоду. В этом они были похожи.       Так почему именно она так настойчиво пыталась вступить в мафию? ***       Элоза смотрела на Элис так, словно та лично оскорбила её. — А она зачем здесь?       Мори нежно закатил глаза: — Не ревнуй. — Будто я когда-нибудь буду ревновать тебя к кому-то. Даже мысль смешна. — фыркнула в ответ она, закидывая ноги на ручку кресла.       Мори даже не обратил внимания на это, слишком привык к неусидчивым подросткам в своём кабинете.       Элоза продолжала, не так незаметно, как ей бы того хотелось, посматривать на Элис с неприязнью. Огай слабо улыбнулся, гадая про себя, насколько её хватит. — Ты учишь новый язык? — спросил он, припомнив учебники по китайскому на полу у её кровати. — Zhège wáwá ràng wǒ fēngkuáng — в знакомой, якобы рассеянной, манере, явно скопированной у него, ответила она.       Мори заинтересованно скрестил руки перед собой: — Куда же ты меня послала? — слишком у неё был довольный вид, а озорные глаза говорили громче любых слов. — Никуда. — невинно пожала она плечами.       Огай оставил её: видно, что то была простая детская шалость, а учитывая напряжение Элозы из-за присутствия Элис, перевод становился очевидным.       Конечно, мужчина даже не подумал убрать неприятную для дочери способность. Раз она желает вступления в мафию, то переступить через мелкий дискомфорт сумеет. ***       Через две недели, когда закончились каникулы, Элоза уехала в Токийскую школу-интернат на третий учебный семестр. Через две недели Элис капризно заявила, что Ринтаро может идти к черту.