Плевать на прохожих

— Ты всё ещё можешь не идти, — голос Миши был спокойным, почти ровным, но Катя слышала напряжение. — Я не прячусь, — ответила она, глядя в своё отражение в тёмном стекле машины. — Никогда не пряталась. Он молчал секунду. Потом вздохнул: — Все они будут там. Отец. Пресса. Фальшивые улыбки. — Я знаю, Миш. — Тогда… просто держи меня за руку. Как будто мы не боимся. Катя слабо улыбнулась. — А ты боишься? — Без тебя — да. Без тебя тут просто пустота. И если спросят — то мы не в зоне доступа Без тебя — пустота, но с тобой всё просто так Они вышли. Вспышки. Шёпот. Ожидание скандала. Катя шагала медленно, но уверенно. В её осанке было столько достоинства, сколько не видели даже в тех, кто рос в этом блеске. Рядом — он. Миша. Сын того самого Воронцова. Наследник холода и бездушной власти. И вдруг — живой. С тёплой рукой в её ладони. — Они смотрят, — сказала Катя, почти шепотом. — Пусть. — Говорят, ты сошёл с ума. — Тогда будь моей безумицей. — Я уже ею стала, — усмехнулась она. Все вокруг глядят, как сумасшедшие, ну что же… Он остановился прямо в центре зала. Перед отцом. Перед всеми. Снял с неё пальто, осторожно поправил прядь волос у её виска. И вдруг — наклонился. Не спросив. Не предупредив. И поцеловал её. Спокойно. Уверенно. Точно так, как нельзя — при всех, на камеру, на злые рты. Я смотрю в твои глаза — и снова дрожь по коже… Я просто тебя обниму поцелую… и плевать на прохожих… Вспышки ослепили. Но Катя закрыла глаза. А когда открыла — вокруг уже не было ни шёпота, ни взглядов, ни ожиданий. Был только он. Его руки. Его глаза. — Ты же знаешь, — тихо сказала она. — Мы не похожи. — Тем и ценнее, — ответил он. — Я не ищу отражения. Я искал тебя. Катя почувствовала, как он отстранился, но его ладонь осталась в её — крепкая, живая, почти горячая. — Миша, — раздался голос. Тихий, но разъедающий, как кислота. — Нам нужно поговорить. Сергей Воронцов. Катя услышала, как у гостей перехватило дыхание. Кто-то откашлялся. Кто-то встал. Миша даже не повернул головы. — Потом, — бросил он. Сергей шагнул ближе. — Не потом. Сейчас. Прямо сейчас. И не перед всеми. Катя хотела отступить. На долю секунды. Но Миша сжал её пальцы. Не отпуская. Она посмотрела на него. А потом — на мужчину, стоявшего напротив. Сергей Воронцов был зол. Не громко. Не вскипая. Но внутри — кипело. В его взгляде не было ярости. Только разочарование. Холод. Угрозы. — Ты сам сказал, что хочешь, чтобы тебя воспринимали серьёзно, — медленно произнёс он. — Тогда веди себя, как взрослый. А не как влюблённый подросток. — Я влюблённый взрослый. Большая разница, — ответил Миша, даже не моргнув. Ты, как и я, прекрасно знаешь, что мы не похожи… Но я смотрю в твои глаза — и снова дрожь по коже Катя вдохнула. И вдруг — сделала шаг вперёд. — Послушайте, — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Я не здесь, чтобы кого-то провоцировать. И я не играю в Золушку. Я просто… не собираюсь больше исчезать. Сергей нахмурился. — Тебе нравится стоять перед толпой? Или ты просто любишь, когда на тебя смотрят? Катя не ответила. Но её молчание было таким же громким, как слова. Миша обернулся к отцу. — Она — не ты. Она не ломает людей ради имиджа. Она просто здесь. Со мной. Потому что я с ней. Ты мой маяк… Плыву к тебе сквозь океаны я… Сергей сжал губы. Его кулаки дрогнули, но он сдержался. — Ты пожалеешь. Не сегодня. Не завтра. Но ты поймёшь, кого потерял. — Уже понял, — отрезал Миша. — Когда пытался жить по твоим правилам. Молчание повисло в воздухе. Катя смотрела в пол. Где-то внутри — дрожь. Но он держал её за руку. И этого было достаточно. — Что теперь? — шепнула она. — Мы… просто остаёмся? Миша склонился к её уху. — Мы просто живём. Несмотря ни на что. И снова: Плевать на прохожих. *** Квартира Миши была тихой. Тишина казалась почти непривычной — без посторонних взглядов, без чужих мнений, без ожиданий. Катя сидела за столом, раскрыла папку с новым делом. Её пальцы скользили по страницам, глаза изучали каждый пункт — привычная работа, необходимость, отвлечение. Миша подошёл сзади. Медленно. Осторожно. Его дыхание было тёплым, касалось кожи на шее. — Ты слишком много работаешь, — прошептал он. Она улыбнулась, но не оторвалась от бумаг. — Пока не будет результата — не могу остановиться. Он провёл губами по её шее, от уха вниз, словно рисовал невидимую карту. — Может, хотя бы сейчас? Катя дрогнула. Оставила папку на столе. Его руки — мягкие, настойчивые — обвили талию. Она наклонилась, чтобы поцеловать его в ответ, но он уже нежно притянул к себе. Их губы встретились в поцелуе, сначала тихом, осторожном, потом более страстном. Миша прижал её к себе, и они вместе покатились на кровать. Комната заполнилась шёпотом и лёгким смехом, дыханием, которое стало чуть быстрее. Забылось всё: давление, взгляды, скандалы. Было только они. Два разных мира, два разных человека — но вместе, не похожие, но идеально дополняющие друг друга. Ты, как и я, прекрасно знаешь, что мы не похожи… Но я смотрю в твои глаза, и снова дрожь по коже Катя закрыла глаза. И в этом мгновении — всё было просто так.