Ослушался

Лето 1995 года. Мотель «Одинокая Сосна» на окраине какой-то забытой богом деревушки в Северной Дакоте. Запах дешевого дезинфицирующего средства, старых сигарет и едва уловимый, тревожный аромат прелой листвы – верный признак того, что Винчестеры здесь не просто так. Гарри, которому недавно исполнилось пятнадцать, сидел на потрепанном диване, пытаясь сосредоточиться на книге. Ему было не по себе. Дин и Сэм ушли на охоту, оставив его одного, что случалось редко. Обычно, если уж Гарри оставался, то один из братьев был с ним. Но на этот раз дело было «срочное и требующее скорости», как выразился Дин, а Гарри, хоть и учился быстро, все еще был слишком зеленым для некоторых вещей. — И запомни, малец, — Дин указал пальцем на старый, почерневший от времени сундук, стоящий в углу комнаты, — *ни при каких обстоятельствах* не прикасайся к этому. Понял? Ничего не трогай. Мы не знаем, что это, и до нас дошли слухи о том, что люди, которые к нему прикасались, исчезали. Или сходили с ума. Так что, если ты не хочешь, чтобы Сэм искал тебя по всей Дакоте в виде кучки пепла, держись подальше. Гарри кивнул, хотя внутри него уже зашевелилось любопытство. Он, конечно, знал, что Винчестеры не шутят с такими вещами. Он видел достаточно, чтобы понять, что опасность реальна. Но он также был пятнадцатилетним подростком, который устал от постоянных запретов и чувства, что его держат на коротком поводке. Он был *Гарри Поттер*, в конце концов. Он пережил Волдеморта. Что ему какой-то старый сундук? Часы тянулись невыносимо медленно. Гарри прочитал одну главу. Потом вторую. Он попытался посмотреть телевизор, но там шел только какой-то унылый сериал про фермеров. Скука подкатывала к горлу. Его взгляд снова и снова возвращался к сундуку. Он был сделан из темного, почти черного дерева, обитого потускневшими металлическими полосами. На крышке был вырезан странный, извивающийся узор, который казался почти живым. — Просто посмотреть, — пробормотал Гарри себе под нос. — Просто один раз. Он встал, медленно, словно нехотя, но его ноги сами несли его к сундуку. Каждый шаг сопровождался внутренним спором: *Нельзя. Дин запретил. Но ведь это просто дерево. Что оно может сделать?* Он протянул руку, пальцы зависли над грубой поверхностью. Холод, исходящий от него, был ощутимым, несмотря на летнюю жару. Но это был не простой холод, а тот, что пробирал до костей, как будто само время застыло вокруг этого предмета. Гарри осторожно прикоснулся к сундуку. Его пальцы скользнули по холодному дереву, затем по одной из металлических полос. Ничего не произошло. Он выдохнул. Глупости. Дин просто перестраховывается. Затем его взгляд упал на едва заметную щель между крышкой и корпусом. Казалось, сундук был приоткрыт буквально на миллиметр. Любопытство взяло верх окончательно. Гарри подцепил край крышки ногтем и потянул. Раздался тихий, почти неслышный скрип. Но этого было достаточно. Из щели вырвался тонкий, едкий запах, похожий на смесь гнили и старого ладана. По комнате пробежал сквозняк, хотя все окна и двери были закрыты. Лампочка над головой Гарри мигнула, а затем потухла, погрузив комнату в полумрак. Из глубины сундука донесся едва различимый, шепчущий звук, похожий на сотни голосов, говорящих одновременно на разных языках. Он был настолько тихим, что казалось, что это лишь игра воображения, но Гарри почувствовал, как по его коже пробежали мурашки. Он резко отдернул руку, его сердце бешено заколотилось. В этот момент дверь мотеля распахнулась. Дин и Сэм вошли в комнату, их лица были напряжены после охоты. Они сразу же почувствовали изменившуюся атмосферу. Лампочка моргнула снова и загорелась. Их взгляды упали на Гарри, который стоял застывший, как статуя, в паре шагов от приоткрытого сундука. Дин, увидев щель в сундуке, замер. Его глаза сузились, а челюсть напряглась. Он медленно опустил дробовик. — Гарри, — его голос был низким и опасным. — Ты трогал сундук? Гарри сглотнул, не в силах оторвать взгляд от щели. — Я… я просто… — Я спросил, ты трогал сундук?! — голос Дина резко повысился, и в нем прозвучала такая ярость, которую Гарри редко слышал. Гарри вздрогнул. — Я… да. Я просто… хотел посмотреть. Он был приоткрыт. — Он был приоткрыт?! — Дин сделал шаг вперед, его глаза горели. — Я тебе что, сказал?! Я сказал *не трогать*! Ничего! Ты понимаешь, что ты сделал?! Сэм положил руку на плечо Дину. — Дин, успокойся. — Нет, Сэм! — Дин отмахнулся. Он был вне себя от страха, который только что пережил, и от того, что Гарри мог пострадать. Он подошел к Гарри, схватил его за руку и потянул к себе. — Ты хоть представляешь, какой ты риску подвергся?! Ты мог… ты мог *умереть*! Или стать одержимым! Или исчезнуть! Гарри попытался вырваться, но хватка Дина была железной. — Дин, отпусти! Мне больно! — Больно? — Дин посмотрел на него, его взгляд был полон разочарования и гнева. — Больно будет, когда ты поймешь, что я с тобой сделаю! Я тебе сказал, Гарри, я сказал *не трогать*! Ты мне не веришь?! Ты думаешь, я шучу?! Дин резко развернул Гарри, схватил его за пояс штанов и, несмотря на его протесты, перегнул через свое колено. Гарри ахнул, шокированный и униженный. Он изо всех сил пытался вырваться, но Дин держал его крепко. — Дин! Нет! — крикнул Гарри, его голос сорвался. Но Дин уже опустил ладонь. Удар был не невыносимо сильным, но достаточно звонким и болезненным, чтобы вызвать мгновенную реакцию. Гарри вскрикнул. Второй удар. Третий. Каждый удар был рассчитан, чтобы причинить боль и унижение, но не травму. Гарри отчаянно пытался вывернуться, его лицо пылало от стыда и злости. Слезы навернулись на глаза, но он старался сдержать их. — Это за то, что ты меня не слушаешь! — голос Дина был жестким. — Это за то, что ты ставишь свою жизнь под угрозу! Это за то, что ты не доверяешь мне, когда я говорю тебе, что что-то опасно! После пятого или шестого удара Дин резко отпустил Гарри. Гарри тут же вскочил, его лицо было красным и отекшим, глаза блестели от слез. Он посмотрел на Дина с такой смесью обиды и ненависти, что Дин на мгновение вздрогнул. — Ненавижу тебя! — выкрикнул Гарри, а затем, схватившись за больное место, бросился в ванную и захлопнул дверь. Сэм, который все это время стоял молча, медленно подошел к Дину. — Дин, — тихо сказал он. — Может, это было… Дин провел рукой по лицу, его плечи поникли. Гнев испарился, оставив после себя лишь горький привкус во рту. — Он не понимает, Сэм, — пробормотал Дин, его голос был глухим. — Он не понимает, насколько это было опасно. Я просто… я так испугался. Он посмотрел на свои ладони, словно видел на них что-то невидимое. — Я не хотел… я не хотел его бить. Но он должен был понять. Он должен. Из ванной доносились приглушенные всхлипы. Дин слушал их, и каждый всхлип пронзал его сердце. Он подошел к сундуку, осторожно, стараясь не касаться его, закрыл крышку, и запер ее на несколько замков, которые всегда держал при себе для подобных случаев. — Я пойду поговорю с ним, — сказал Сэм. — Нет, — Дин покачал головой. — Я сам. Он подошел к двери ванной, колебался мгновение, а затем тихо постучал. — Гарри? Малец? Открой дверь. В ответ была тишина, лишь всхлипы стали громче. — Гарри, пожалуйста. Открой. Дин подождал еще немного, а затем, услышав, что плач немного стих, осторожно открыл дверь. Гарри сидел на полу, прислонившись спиной к холодной плитке, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом. Его плечи сотрясались. Дин присел на корточки рядом с ним. — Эй. Гарри не поднял головы. — Гарри, посмотри на меня. Медленно Гарри поднял голову. Его глаза были красными и опухшими, по щекам текли дорожки слез. На его лице было написано глубокое страдание. Дин почувствовал укол вины, такой острый, что он почти физически ощутил его. — Мне жаль, — тихо сказал Дин. — Мне жаль, что я тебя ударил. Правда. Гарри лишь всхлипнул в ответ. — Но ты должен был понять, Гарри, — продолжил Дин, его голос стал мягче, почти умоляющим. — Я был так напуган. Когда я увидел этот сундук… открытым… и тебя рядом… Я подумал о самом худшем. Я не мог… я не мог себе представить, что с тобой что-то случится. Ты же знаешь, я никогда не подниму на тебя руку просто так. Но ты меня не послушал. Ты подверг себя опасности. Дин протянул руку и осторожно погладил Гарри по волосам. Гарри вздрогнул, но не отстранился. — Я просто… мне было скучно, — прошептал Гарри. — И я думал, что… — Я знаю, — Дин кивнул. — Я знаю, что ты любопытный. Но есть вещи, с которыми нельзя играть. Никогда. Это не игрушка, Гарри. Это могло тебя убить. И я не мог этого допустить. Я не могу тебя потерять. Он притянул Гарри к себе, осторожно, чтобы не причинить больше боли, и обнял его. Гарри сначала сопротивлялся, но потом поддался, прижимаясь к Дину и снова начиная плакать, но теперь это был плач облегчения и прощения. — Я просто… я не хочу, чтобы ты меня ненавидел, — пробормотал Дин, прижимая Гарри ближе. — Я должен был научить тебя. — Я не ненавижу тебя, — прошептал Гарри сквозь слезы. — Мне просто… больно. Дин погладил его по спине. — Знаю, малец. Знаю. И мне тоже больно. Прости меня. Ты молодец, что теперь понимаешь. Они сидели так какое-то время, в тишине, нарушаемой лишь всхлипами Гарри и редкими, успокаивающими поглаживаниями Дина. Дин знал, что Гарри еще долго будет помнить этот день. И он сам тоже. Но он также знал, что урок был усвоен. И, возможно, именно это было самым важным.