Это было большим просчётом —

Гермиона сидела за письменным столом, уставившись в окно. Летние лучи солнца пробивались сквозь густую листву деревьев, освещая её комнату мягким золотистым светом, который играл на стенах, создавая уютную атмосферу. Однако этот свет не мог развеять тени, окутывающие её мысли. Лето после седьмого курса началось с обещаний и надежд, но вместо этого принесло лишь пустоту и неопределённость. После войны Гермиона восстановилась эмоционально, вернулась к нормальной жизни и провела долгое время в кругу семьи. Она старалась заниматься чем-то новым, полезным для себя и окружающих. Но ничто из этого не приносило ей радости и желаемого удовольствия. Каждое новое занятие казалось лишь временным отвлечением от внутреннего непонимания. Она часто задавалась вопросом, что ей нужно делать, чего она хочет от самой себя. Долгое время пыталась самостоятельно справиться с переживаниями, но теперь это становилось всё труднее. Чувство, что она теряет саму себя, как будто растворяется в воздухе, заполняло её душу тревогой. Ей казалось, что она что-то или кого-то упускает, если не найдет выход до окончания лета. Потом же будет слишком поздно. Война осталась в прошлом, но её отголоски всё ещё были ощутимы для каждого, кто в ей участвовал. Гермиона размышляла о своих товарищах, о тех, кто не смог вернуться, и о том, как другие изменились. Все стали сильнее, большинство больше никогда не сможет стать прежними. Она всегда была той, кто знал, что делать — умной, решительной, с чётким видением будущего. Но теперь, когда всё закончилось, она ощущала себя потерянной среди руин своих собственных амбиций. Гермиона всегда чётко представляла, чего хочет достичь в жизни. Учёба в Хогвартсе, изучение магии, создание новых заклинаний — всё это наполняло её жизнь смыслом. Но сейчас она не могла определиться со своим будущим. Кем она хочет стать? Может быть, аврором? Или исследователем? Эти мысли роились в её голове, словно осенние листья на ветру, но ни одна из них не давала ей покоя. Вместо ясного пути перед ней простирался туман неопределённости. Она вспомнила беседы с Гарри и Роном, полных надежд и мечтаний о будущем. Они собирались вместе стать мракоборцами, а она всегда была рядом, поддерживая их и находя выход из трудных ситуаций. Но сейчас, сидя одна в комнате, она ощущала себя потерянной. Кто бы ей помог? — Почему я не могу понять, что делать? — тихо прошептала Гермиона, её голос звучал почти безжизненно. Мысли разбегались. Не могли сконцентрироваться на чем-то одном. Снова. Она боялась оказаться не там, где нужно, или совершить неверный шаг. Это чувство преследовало её всю жизнь, но сейчас оно стало более острым. В какой-то момент она не выдержала. Держать всё в себе было невыносимо трудно, и она решила позвать Гарри в кафе. Возможно, так она сможет успокоиться и найти выход. *** Летнее утро в Лондоне было по обыкновению солнечным и уютным. Гарри и Гермиона сидели за столиком в небольшом кафе, где аромат свежезаваренного кофе смешивался с запахом выпечки. Окна были открыты, и лёгкий ветерок приносил с собой звуки города: смех прохожих, гудки автомобилей и отдалённый шум уличных музыкантов. Само кафе было оформлено в светлых тонах, со столами и стульями из натурального дерева. На стенах висели картины с изображениями зелёных пейзажей и ярких городских сцен. Мягкий свет исходил из светильников, которые мерцали, создавая уютную атмосферу. Гарри заметил, как её губы аккуратно поджались, а на лбу появились морщинки — она явно о чем-то сильно переживала. Он протянул руку и осторожно сжал её холодную ладонь, пытаясь передать свою поддержку. — Гермиона, ты не одна, — сказал он, глядя ей в глаза. — Ты можешь говорить со мной о чем угодно. Что тебя беспокоит? — Я просто... не знаю, что делать дальше. Все кажутся уверенными в своих путях и себе, а я чувствую себя ужасно потерянной. Я долго думала о карьере, о том, что могло бы мне нравиться, но всё кажется не подходящим. Признаться в этом было особенно тяжело. Она боялась показаться в глазах других людей слабой, боялась, что её перестанут воспринимать в всерьёз. Имея статус великой волшебницы, она не могла себе подобное позволить. Но Гарри - её близкий друг, с которым они прошли и огонь, и воду. С ним было спокойно. Что нельзя сказать о Роне. Он хороший, но их мнения расходились чересчур часто для возлюбленных. Это напрягало не только Гермиону, но и Гарри с Джинни. —Ты всегда была умной и целеустремленной. Мы все, — начал Гарри, имея в виду Рона, Джинни и других, — всегда будем с тобою рядом. Не забывай об этом. Может быть, стоит поработать в разных областях? Узнать, что тебе действительно нравится. Гарри говорил с искренним беспокойством, но Гермиона лишь покачала головой. — Я старалась. Это не привело ни к чему хорошему. Мне кажется, что я изучила все: журналистику, министерство, правозащитную деятельность... Всё не то, — её голос дрожал от волнения. Обычно организованный разум Гермионы теперь утопал в сомнениях и переживаниях. Мысли о будущем терзали её, не давая покоя ни на мгновение. Это было не просто волнение — это было острое ощущение тревоги, справиться с которым пока ей было не под силам. — Помнишь, как проходило наше обучение в Хогвартсе? Это место всегда нас вдохновляло, — Гарри замолчал, ожидая ответа. Когда Гермиона неуверенно кивнула, он продолжил. — Может быть, возвращение туда дало бы тебе время разобраться в своих мыслях и чувствах? У тебя будет ещё год на раздумия о будущем, да и Джинни явно тебя на ноги поднимет. Гермиона застыла, в её глазах мелькнула искра надежды. Она корила себя за то, что не подумала об этом раньше. Как же она сама не догадалась? Друзья обменялись ещё несколькими предложениями на этот счёт и обсудили события последних дней. *** По приходу домой после встречи с Гарри Гермиона задумалась: может ли помочь ей возвращение в Хогвартс? Некоторое время она старалась найти причину этого не делать. В Лондоне же её друзья, родители, возлюбленный, которого уже давно было трудно таковым назвать из-за бесконечных ссор и разных мнений, но это не отменяло факта их отношений. Которые она всеми силами старалась спасти, но теперь это казалось чем-то невозможным. Чем больше проходило времени, тем яснее становилось одно: ей нужно вернуться в Хогвартс на ещё один год. Это было не просто желание — это была необходимость, которую она остро ощущала. Каждое утро стало рутиной. Она буквально деградировала и ничего не делала. Днями. Не считая, конечно же, чтения книг и уборки по дому. Она понимала, что так продолжаться больше не может. Внутри неё росло чувство безысходности, словно она застряла на одном месте. Её единственным выходом был Хогвартс. В один из дней Грейнджер наконец известила родителей о своём желании продолжить обучение, подумать над будущим ещё один год. Но родители в этот момент испытывали смешанные чувства. С одной стороны - желание поддержать свою дочь, как и всегда, впрочем. С другой - беспокойство за её здоровье и безопасность. Мама Гермионы, миссис Грейнджер, нахмурилась, не скрывая тревогу, и подошла к дочери, обняла её за плечи, ощущая их хрупкость под собственными руками. Она не могла произнести ни слова, осознавая, что это её выбор. Он подтверждал, что она всё обдумала и решила двигаться вперёд, несмотря на невозможность ходить без трости из-за травмы ноги, которую до конца излечить не удавалось никому. Отец стоял поодаль от жены и дочери. Гермиона перевела взгляд на его лицо, которое изображало глубокое раздумие. Он прекрасно понимал, как важна для неё учёба, хотя казалось, что она уже знает всё. Вскоре он заговорил и мама отстранилась от дочери. — Я понимаю, что это важно для тебя, но ты должна быть предельно осторожной. Если тебе станет хуже? Пиши нам. Всегда, дочка, — сказал отец тяжело вздохнув. Тяжело отпускать дочь так далеко, но если она уверена, то она точно справится. — Я обязательно справлюсь, папа! К тому же у меня есть время подумать. Если что, заранее поговорю с профессорами, — уверенно произнесла Гермиона, хотя внутри неё всё ещё бурлили сомнения. Родители обменялись взглядами, и, хотя их тревога не исчезла, они знали, что отказать дочери не смогут. Мама, с лёгким беспокойством на лице, прижала руки к груди, а папа слегка нахмурил брови, обдумывая каждое слово. Да и это должно сделать её счастливой, да? В конце концов, они согласились поддержать её решение, но с условием: — Мы будем на связи, и если тебе станет плохо, ты нам сразу сообщишь, — произнес отец, его голос звучал твёрдо, но в нём проскальзывали ноты волнения. — Спасибо, — прошептала она, и в её голосе звучала благодарность. Чувствуя поддержку от близких людей, становилось легче дышать. В разы. Их любовь и забота придавали ей сил, и она знала, что с ними она обязательно справится. Как она делала это раньше, как она будет делать это и в будущем. Поднявшись с дивана, она взяла в руки трость. Её уверенные движения были результатом длительного времени, отточения навыков — она научилась ходить так, чтобы её хромота была едва заметна. Каждый шаг давался нелегко, но Гермиона гордо держала голову высоко. Она чувствовала себя в разы сильнее, когда ощущала поддержку в семье и знала, что её любят, несмотря ни на что. Родители перевели взгляд на часы, и в их глазах мелькнула тень беспокойства. Они вернулись к прежним занятиям: мама снова погрузилась в свои книги, а папа принялся за газету. Гермиона остановилась на мгновение у двери, обернувшись к родителям. Вскоре они вновь расстанутся на долгое время. *** Время так и тянулось. Оставалось совсем немного до начала учебного года. Гермиона по-прежнему была не уверена насчет необходимости этой поездки, но в вечер в начале августа всё поменялось. Пока она сидела за своим рабочим столом, погруженная в чтение одной из толстых магловских книг о ботанике, которую нашла на своей полке. Внезапно в окно постучала сова. Гермиона вздрогнула от неожиданности и подняла голову. Довольная сова влетела внутрь, как будто чувствовала, что ей рады. Она приземлилась на стол, расправив свои крылья. Гермиона с улыбкой потянулась к ней, дотронувшись до её лапки и сняв прикреплённое письмо. Расправив пергамент Гермиона приступила к чтению: "Привет, Гермиона! Я надеюсь, что у тебя всё в порядке. На самом деле я долго думал о том, стоит ли мне возвращаться в Хогвартс на восьмой курс. Не уверен, что смогу справиться, да и насколько я знаю, большинство гриффиндорцев, кроме Парвати, предпочли не возвращаться. Но в то же время я искренне хочу вернуться. Увидеть первокурсников, доучиться и сделать упор на гербологию. Мне кажется, этот год тоже будет не менее веселым. Что насчёт тебя? Ты собираешься вернуться? Это было бы здорово, будь нас чуть больше. С нетерпением жду твоего ответа. Береги себя, Невилл." Гермиона улыбнулась, прочитав письмо. Это снова была ещё одна причина для возвращения и теперь она с большей вероятностью поедет. Достав из маленького ящика листок бумаги, чернила и перо, она написала ответ с известием, что она тоже возвращается вместе с ними. Их хотя бы будет трое, что уже не так плохо, как могло бы отказаться. Свернув бумагу и прикрепив письмо к лапке совы, Гермиона почувствовала прилив облегчения. Сова взмахнула крыльями и вылетела из окна, унося с собой её послание. *** 10 августа 1998 года. В её окно снова постучала сова, но на этот раз она была совершенно другой. Гермиона прищурилась, рассматривая незнакомую птицу. Это была не та сова, к которой она привыкла, — её перья были темнее, а глаза светились каким-то особенным блеском. Открыв окно, она увидела, как сова уверенно приземляется на подоконник и ждёт, когда с лапки снимут письмо. Она хорошо знает свои обязанности и выполняет их чётко и вовремя. На губах Гермионы появилась улыбка, когда она заметила красную печать Хогвартса на конверте. Она бережно взяла письмо, и, как только бумага оказалась в её руках, сова улетела из окна. Развернув письмо, глаза пробежались по тексту, который был отправлен всем ребятам, окончившим седьмой курс, о приглашении на продолжение обучения на восьмом курсе. Подтвердить своё возвращение необходимо до 15 августа, с чем Гермиона не очень спешила. Через два часа пришло новое письмо от Рона. Он предлагал встретиться с Гарри и Гермионой в лавке на следующий день утром. "Срочно", — гласил текст. Нахмурившись, Гермиона почувствовала легкое беспокойство. Что могло быть таким важным? Она быстро написала ответ, согласившись на встречу, и положила письмо в конверт. Сова вылетела из окна и направилась обратно. *** Гермиона пришла ровно в 12, как было указано в письме. Гарри задержался на две минуты и подошел к друзьям, стоявшим около кассы. Рональд, который на лето подрабатывал вместе с Джорджем в магазине, по очереди со всеми поздоровался и начал говорить. — Я надеюсь, никто из вас не планирует идти на восьмой курс, это же дикость! — воскликнул Рон, взглянув на Гермиону с её тростью. Он продолжил, объясняя свою срочность. — Я специально позвал вас поговорить, пока никто не успел отправить письмо. — Планирует, — отозвалась Гермиона, её голос звучал холодно и решительно. Она нахмурилась, чувствуя, как гнев поднимается внутри неё. — И я уже это сделала. Ровно тогда, когда мне пришло письмо, я написала ответ, извещая о согласии. Конечно она солгала. Хотела встретиться на днях и поговорить на этот счёт, спросить их мнение, но, услышав такую наглость, всё желание остаться исчезло. Без шуток. Оно мгновенно испарилось. — Что?! Какого черта, Гермиона? Если ты шутишь, то это не смешно! — протестовал Рон, его голос стал громче, а в глазах читалась паника. — Что будет с нашими отношениями? Ты хочешь снова погрузиться в учёбу после всего этого? Это безумие! Гермиона почувствовала, как её сердце сжалось от его слов. Она знала, что её решение расстроит Рона, но не могла иначе. Их отношения давно стали для неё тяжкой рутиной, нежели чем-то, что приносило бы радость. — Какие отношения, Рональд! — выпалила она, но тут её голос вновь стал обычным. В глазах читалась привычная собраннность. — Наши мнения вечно расходятся, мы ссоримся каждый раз, когда видимся. Мне надоело. Рон замер, его лицо побледнело. Он явно не ожидал такого ответа. Она не хочет больше быть с ним? После всего, что было между ними? Ну нет. Пожалуйста. Уизли молча стоял пару секунд, его взгляд был полон боли и разочарования. — Гермиона, ты понимаешь, что творишь? — произнёс он тихо, словно каждое слово давалось ему с трудом. — А если Малфой вернётся и будет издеваться над тобой из-за трости? Нас рядом не будет. — У меня есть я сама. Я в силах заступиться за себя сама, если ты не в курсе. Прекрати вести себя как кретин! — Гермиона закатывает глаза и сжимает набалдашник сильнее. — Не говори о моей хромоте ни слова. Я в хорошем состоянии и с тростью. — Это её решение, и тебе стоит его уважать, — резко вмешался Гарри, стараясь разрядить накалившуюся атмосферу. Он знал, что если они не успокоятся, то это может перерасти в нечто гораздо большее. — Гермиона всегда была сердцем нашей компании. Ты полюбил её и её стремление к знаниям. Если ты хочешь её счастья, то не устраивай всего этого. Мы и так через многое прошли, чтобы лишний раз не доставлять друг другу проблемы. Рон замер на несколько секунд, его лицо изменилось, словно он вдруг осознал всю серьезность ситуации. Слова Гарри, казалось, вернули его к реальности. Или это фраза Гермионы о том, что ей всё надоело, вывела его из оцепенения? — Прости, Миона, я поступил эгоистично. Ты заслуживаешь счастья, и мы всегда будем рядом, чтобы поддержать тебя. Просто... я надеялся на что-то другое, — тихо произнёс Рон, его голос был полон сожаления. В его глазах читалась искренность, но Гермиона знала, что это не изменит их ситуацию. Гермиона вздохнула и, хромая, приблизилась к нему. Она обняла его, а он крепко сжал ее в ответ, позволяя ей ненадолго опереться на него без трости. Он был хорошим, в особенности когда признавался в своей неправоте. Но это только иногда. В дни, когда встал с правильной ноги или настроение было подходящим. Вдохнув его запах, она поняла. Их отношениям не продержаться и месяца. Рон ей как друг, товарищ, знакомый. Кто угодно, но не возлюбленный. — Тебя можно понять, Рон. У нас есть 10 дней. Мы обязательно встретимся, — Гермиона быстро отстранилась и Уизли слабо кивнул, соглашаясь с её словами. — В четверг, 13 августа, мы собираемся в кафе, — сказал Гарри, наблюдая, как Гермиона отходит обратно с грустным выражением лица.— А на сегодня расходимся, всем нужно остыть. Рон кивнул. Он проводил друзей до выхода и вернулся к работе. Посетителей пока не было, но вечером они явно прохода не дадут. А пока ему остается только скучать. *** Гарри держал в руках пластиковый стаканчик с кофе, который купил по дороге для Гермионы. Аромат свежезаваренного напитка слегка разливался вокруг, но он не мог сосредоточиться на нём — его мысли были полностью заняты состоянием подруги. Она не спеша шла рядом, опираясь на трость, и казалась погружённой в свои мысли. Гарри время от времени украдкой поглядывал на её лицо, пытаясь угадать, о чём она думает. Но разговор первым не начинал; он понимал, что ей нужно время, чтобы осмыслить произошедшее с Роном. Через время они свернули на боковую улицу, где было меньше людей и больше зелени. Пройдя чуть дальше, Гермиона остановилась у скамейки в тени и уселась на неё, чтобы некоторое время отдохнуть. Гарри уселся рядом и подал подруге стаканчик с кофе. — Знаешь, Гарри, — начала Гермиона, — сегодня я поняла, что, возможно, мы с Роном действительно не подходим друг другу. Я чувствую, что так будет лучше для нас обоих. Я его любила и может быть люблю ещё, он хороший парень и человек, но у нас не получается. Гарри кивнул, понимая, что Гермионе эта мысль далась отнюдь не легко. Он видел, как она все время их отношений старалась всё исправить, но практически всегда это сводилось к фразе " Тебя что-то не устраивает? Гермиона, не начинай, у нас все в порядке." То, что она призналась в этом в этот день говорит лишь о том, что её терпение вышло из берегов. Она хотела поддержки, а не очередной перепалки. — Я думаю, ты права, — сказал Гарри. — Иногда нужно отпустить то, что не приносит счастья. Гермиона улыбнулась в ответ, чувствуя, как камень с её души упал. Она была благодарна за понимание. —Как у тебя с Джинни? В этот раз мы будем вместе весь год без тебя, — Гермиона улыбнулась и пихнула друга локтем в бок. Разговаривать о Роне она не хотела, Гарри не стал настаивать. —Ох, Гермиона... Джинни потрясающая. С каждым днём я понимаю об этом всё больше. Умная, смелая. Она заставляет меня чувствовать себя живым. Гермиона не могла не заметить, как Гарри изменился за последнее время. Его взгляд стал более уверенным, а улыбка — искренней и светлой. Она искренне радовалась за друга. За то, что сейчас он меняется только в лучшую сторону. — Я так за вас счастлива. Вы действительно друг другу подходите. Грейнджер улыбнулась. Остаток прогулки они поговорили о своём. Всё же в кругу семьи и друзей ей было уютнее всего. Этого не отнять. Но в её голове возник вопрос. Справятся ли Гарри и Джинни с разлукой длиною в год? О себе и Роне она не думала. Опять же, он хороший, но не для нее. Через некоторое время он это поймет. В тот же вечер Гермиона написала ответ на письмо из Хогвартса. Она согласилась. *** 1 сентября 1998 года. 11:00. На платформе царила особая атмосфера, знакомая многим. Воздух был наполнен ожиданием и тревогой, словно перед важным событием, которое наполнит их жизнь красками. Гарри и Рон стояли напротив Гермионы и Джинни. Грейнджер, с её характерным блеском в глазах, внимательно смотрела на друзей. В этот момент её сердце колотилось быстрее обычного. Впервые она ехала в школу без них. Впервые ей не придётся разгребать проблемы, которые наваливались на их трио. Она больше не могла чётко видеть из-за пелены слёз, застилающей глаза. — Я без вас пропаду, — опечалено говорит Грейнджер и обнимает ребят поочереди. Сначала Гарри. Так крепко, насколько были способны её руки, словно пытаясь передать все эмоции, показать его ценность. Джинни стоит чуть в стороне, чтобы позже тоже попрощаться с ребятами. — Помните — я всегда рядом, несмотря на километры. — Да ладно, найдешь себе еще проблемных друзей, — усмехнулся Гарри, стараясь подбодрить её. Гермиона засмеялась, но смех получился нервным. В его глазах читалось родное тепло. — Береги себя и её, — сказал Рон, кивнув на Джинни. Гермиона посмотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. В его глазах отражались смущение и нежность, которые когда-то вызывали в ней бурю эмоций. Но теперь это было иначе. Гермиона натянуто улыбнулась, ощущая тяжёлую пустоту на сердце, и, прихрамывая, подошла к нему, чтобы обнять. Затем быстро поцеловала его в щёку, хотя он явно ожидал большего. Рон поджал губы, заметив, как ей трудно двигаться. Но он не стал ничего говорить, вспоминая её недавние слова на этот счёт. — Эй, это мне её надо. Слышала, что все восьмикурсники будут на одном этаже, — начала Джинни, поджав губы. Она хотела продолжить, но решила подождать до посадки в поезд. Её голос звучал немного напряжённо, и это не ускользнуло от внимания ребят. Ребята нахмурились. Новость явно не лучшая, да и что Джинни не рассказала? Это напрягло всех. Иногда Гарри думал, что им с Роном было бы лучше поехать всем вместе. Но для Гермионы это не имело смысла. Она просто хотела провести время в компании друзей, пока не настанет время подняться в поезд и встретиться с новыми испытаниями. Снова улыбнувшись, но уже немного натянуто, Грейнджер кивнула Джинни в сторону поезда, когда та отошла от брата. — Пишите нам письма, — сказал Рон, пытаясь скрыть тревогу в голосе. Девушки кивнули, развернулись и направились к поезду вместе со своими вещами. Гермиона шла, стараясь не обращать внимания на боль в ноге. Сегодня она ныла больше обычного. *** Около 18:00 того же дня. Едва Гермиона вышла из вагона, как увидела, что Джинни окликнула её однокурсница. Вдруг к Грейнджер подошла группа растерянных новых студентов. Один из них переминался с ноги на ногу, другой теребил край мантии. Гермиона огляделась, но не увидела ни Хагрида, ни других работников Хогвартса, которые обычно сопровождали малышей. Тогда она решила на время занять ребят. Вспомнив свой первый курс, Грейнджер улыбнулась и наклонилась к первокурсникам с вопросом: — Вам нужна помощь? Ребята закивали, и их лица осветились надеждой. Гермиона начала объяснять, как после распределения они смогут найти свои комнаты и вещи. Она рассказывала о том, как будут проходить занятия, где расположены основные места в школе. Её голос звучал спокойно и уверенно. Она хотела уже было рассказать о библиотеке, известной своей обширной коллекцией, но вспомнила слова Джинни, что та едва ли уцелела. Книги в библиотеке потерпели огромный ущерб, и Гермиона почувствовала, как с её губ на мгновение пропала улыбка. Любимое место, где она могла оставаться наедине со своими мыслями, было разрушено. Её рассказ захватил внимание малышей, и они начали задавать уточняющие вопросы. Но вскоре толпа на перроне стала гуще, и первокурсники начали нервничать. Они уже не понимали, что происходит, и их глаза расширились от страха. Гермиона их успокоила, рассказав о Хагриде несколько коротких историй с ним, и уверила, что он вот-вот придёт, что и произошло буквально через две минуты. После того, как малыши были переданы работникам школы, к Гермионе подошла Джинни и те побрели вместе одни из последних. Первая не могла быстро ходить, вторая вечно искала что-то в сумке. Они успели перед началом распределения первокурсников и уселись за стол гриффиндора рядом с Невилом и Парвати. Гермиона подняла глаза к кафедре, где профессор МакГонагалл готовилась к церемонии. В этот момент зал наполнился шёпотом, когда в комнату вошли первокурсники. Их лица были полны страха и любопытства, а глаза искали знакомые лица среди старшекурсников. Среди первокурсников Гермиона заметила тех ребят, с которыми недавно разговаривала около вагона. Их взволнованные взгляды заставляли многих улыбнуться, уже через неделю они начнут общаться с ребятами, устраивать друг другу шалости и роскозни и им определённо станет весело. Гермиона уже было хотела поднять руку и помахать им, чтобы поддержать их, но в этот момент её взгляд неожиданно пересекся с другим — холодным и проницательным взглядом Малфоя. Полным ненависти, что не менялось из года в год. Их глаза встретились, и в этот миг воздух между ними сгустился, как перед грозой. В ту же секунду стало ясно — эта схватка будет непростой. Год не будет спокойным. Он сидел за столом Слизерина, окружённый своими друзьями. Его серебристые волосы переливались на свету, а глаза, как всегда, были полны уверенности. Внутри Гермионы что-то сжалось — она быстро отвернулась, но её сердце забилось быстрее. Почему он тоже решил вернуться на 8 курс? Это неудачная шутка судьбы? Хотя впрочем, если они будут меньше пересекаться, то все будет хорошо. Уже позже Грейнджер помахала первокурсникам, которые по очереди подходили к Распределяющей шляпе. Малыши, которые попали в Гриффиндор, с улыбкой подходили к столу, им говорили несколько напутственых фраз, мол " поздравляю! тебе точно у нас понравится, " или "если кто-то тебя обидит, то обращайся к нам." Хлопали по плечу, и уже после ребята усаживались рядом со старшекурстниками, с интересом ожидая дальнейших событий. После завершения распределения первокурсников и традиционной речи, которая звучала в начале каждого учебного года, в зале воцарилась оживлённая атмосфера. Ученики начали подниматься со своих мест, обсуждая впечатления от церемонии и делясь, КАК прошло их лето. Многие будто бы уже забыли произошедшее в мае, что было очень даже хорошо. Однако профессор МакГонагалл, стоя на кафедре, подняла руку, призывая всех к вниманию. — В связи с тем, что восьмикурстников у нас совсем немного, мы решили объединить их всех на одном этаже и дать одно расписание. У каждого будет своя комната. Так же они могут отказаться от некоторых предметов, если будут заняты секциями, – Миневра сделала паузу. — Не забывайте, что ваши преподаватели всегда готовы помочь вам. Теперь вы можете расходиться по общежитиям. Желаю вам удачи в новом учебном году! С этими словами она закончила свою речь, и зал снова наполнился разговором и смехом, когда ученики начали покидать Большой зал, обсуждая летние каникулы. Гермиона также разговаривала с Невиллом и Джинни, пока снова не пересеклась взглядом с Малфоем, который был совсем рядом с ней со своими друзьями. Теперь он стал другим. События с весны повлияли на него, на отношение людей к его персоне. Многие его боялись, избегали, но это, впрочем, его не сильно волновало. Ему вдоволь хватало компании Тео, Пенси и Блейза, почему он не очень стремился общаться с остальными. Корчил брезгливые гримасы, ухмылялся и отворачивался, делая вид, что ему все равно. Но Грейнджер... Она не боялась его, скорее ненавидела и раздражалась каждый раз, когда его серые глаза скользили по ней. Это забавляло. Гермиона сделала вид, что ей все равно. Она отвернулась и с ровной осанкой гордо последовала до выхода из Большого зала со своими друзьями. Малфой усмехнулся, что-то шепнул кому-то из друзей, и они ускорилась. Теперь каждый видел причину её медленной ходьбы — тёмная трость с позолоченным набалдашником. Что с ней случилось? Хотя, впрочем, Малфою было плевать. Он подошёл ближе к Грейнджер грубо задел её плечом, от чего она едва ли не выронила из своих рук вещицу, а потом показательно отряхнул место соприкосновения с ней. — " Кретин," – лицо Гермионы не дрогнуло, но внутри она взрывалась от недовольства. Что. Позволял. Себе. Этот. Слизняк. Грейнджер крепче сжала набалдашник и, не произнеся ни слова, последовала с однокурсниками до своих новых комнат. При друзьях она могла выплеснуть свои чувства, поделиться откровениями, но, когда рядом ползут голодные змеи, что выжидают любой ошибки, ей необходимо было быть сильной.