Утро на Гриммо 12

Дом Блэков просыпался медленно. Из кухни доносился аромат чёрного кофе и свежих тостов с медом. Лёгкий скрип половиц в коридоре первого этажа подсказывал, что Вальбурга уже на ногах — возможно, она снова пытается заставить эльфов переставить всю сервировку "как в достойном чистокровном доме", а не «как попало». На кухне Регулус сидел с кружкой в руках, с усталым, но мягким выражением лица. Он выглядел как человек, который спал слишком мало, но нашёл в себе силы ради своих детей. — Доброе утро, — раздался зевок, и в комнату влетел Финн, босиком и с растрёпанными волосами. Он мгновенно принялся мазать тост сливочным маслом, добавляя сверху малиновое варенье. — Финнеас, вилкой. Не руками, — ворчливо, но без злости заметил Регулус, наблюдая, как сын машет рукой в знак "да-да, конечно" и продолжает в том же духе. — Утро, как утро, — пробормотала Беатрис, появляясь в дверях. Она выглядела, как всегда, безупречно, даже несмотря на сонные глаза. В пижаме с узором в маленькие звёзды, с чашкой чая в руках, она села рядом с братом. — А ты сегодня вся такая… домашняя, — поддразнил её Финн, на что получил в ответ надменный взгляд. — Зато ты выглядишь как после урагана, — фыркнула Беа, протянув руку и растрепав ему волосы ещё сильнее. — Приятного аппетита, ураган Финнеас. — Спасибо, мисс Совершенство. Регулус усмехнулся. Такие утренние пикировки были для него почти священны. Напоминание о том, ради чего он живёт. Вальбурга вошла с достоинством в зал, в светлой мантии, будто только вышла с приёма у министра. Её голос, как всегда, прозвучал чётко: — Завтракать всей семьёй — традиция. Регулус, ты бы мог напомнить детям, что на кухне не принято шуметь, как у гриффиндорцев на базаре. — Доброе утро, мама, — спокойно ответил Регулус, отпивая кофе. — У нас утро, не Совет Старейшин. Орион появился последним. В одной руке газета, в другой — чашка чая. Он кивнул всем и сел рядом с внуками, вздохнув: — Всё-таки в доме с детьми есть жизнь. Беатрис с улыбкой посмотрела на отца, затем на брата, и наконец — на бабушку, всё ещё наблюдавшую за ней, как за проектом, который нужно довести до идеала. Но сегодня Беа не спорила. Она просто ела вафли и слушала, как в углу Финн рассказывает деду про новое зелье, которое они с Эмили собираются сварить втайне от взрослых. А Регулус — просто смотрел на них. На детей, на родителей. И в этот короткий, тихий момент он чувствовал, что, несмотря на всё — они справляются.

***

После завтрака дом затих. Вальбурга забрала Ориона в кабинет обсудить какой-то скучный вопрос касательно рода. Финн убежал наверх, напевая что-то под нос, наполовину спотыкаясь о ковры. Осталась тишина, которую нарушал только лёгкий скрип пола и глухой стук часов с маятником. Беатрис стояла у окна в небольшой гостиной. Свет скользил по её лицу, мягко подсвечивая тёмные глаза и густые волосы. На ней была простая белая рубашка и лёгкие штаны — никакой показной роскоши. Только спокойная, сильная девушка, в которой было что-то… знакомое. Регулус подошёл со спины — почти неслышно. Он хотел просто что-то сказать, но остановился. Его взгляд задержался на ней дольше, чем следовало. — Ты очень на неё похожа, — тихо вырвалось из него. Беатрис чуть вздрогнула и обернулась, с лёгкой тревогой в глазах. — На кого? Регулус не сразу ответил. Он прошёл мимо и сел на старый кожаный диван, положив одну ногу на другую. Руки сцепились в замок. Он смотрел в одну точку, не видя настоящего — только воспоминание. — На Лириэль, — прошептал он. — На твою мать. Беатрис молчала. Она знала, что отец редко говорил о Лириэль. Почти никогда. Только имя — редкий шёпот, как заклинание. Словно её присутствие было болезнью, которую легче выжечь молчанием, чем вспоминать. — Когда ты так стоишь. Смотришь с этим выражением, будто держишь в себе тысячу мыслей. Лири тоже так смотрела. Могла молчать часами, но всё говорило её лицо. Сила и печаль — в ней всегда были вместе. Он замолчал. Казалось, что слова оставляли горечь на языке. — Ты был счастлив с ней? — тихо спросила Беатрис, не глядя на отца, будто боялась, что слишком громкий взгляд разобьёт хрупкость момента. Регулус закрыл глаза. Откинулся на спинку дивана. — Это было… недолго. Но это была настоящая жизнь. Настоящая, впервые в моей чёртовой жизни. — Он хрипло выдохнул. — Я отдал бы всё, чтобы вернуть хотя бы день. Молчание между ними повисло, но оно не давило. Это было молчание понимания. Беатрис подошла ближе и села рядом, не говоря ни слова. Просто рядом. Регулус повернул к ней голову. Его взгляд стал мягче, в нём было что-то обнажённое, редкое. — Иногда я смотрю на тебя и думаю, что Лириэль вернулась. В жестах, в улыбке, в том, как ты упряма, когда что-то считаешь правильным. Только… ты сильнее. Она пряталась. А ты — идёшь в лоб, с огнём в глазах. Это пугает и вдохновляет. Беатрис опустила взгляд. Тихо выдохнула: — Я просто хочу быть собой. Но если я хоть немного похожа на неё — мне приятно это знать. Регулус кивнул. Медленно, почти невесомо, он протянул руку и положил её на плечо дочери. — Ты моя дочь. Ты её часть. Но больше всего ты —это ты. И ты, Беатрис, причина, по которой я не сломался тогда. И до сих пор держусь. Она ничего не сказала. Просто позволила этому моменту быть. А за окном лениво жужжали шмели, и солнце ласково светило на пыльные стёкла старого дома. Регулуса уходит оставляя дочь одну, Беатрис погрузилась в мысли и совсем не обратила внимания как в гостиную зашел Финн -Беа скоро у Гарри день рождения, и что мы ему подарим?- рядом с Беатрис уселся Финн -не знаю как ты а я уже подготовила ему подарок- усмехнувшись ответила ему Беа -Эйй это не честно, ты же обещала то что мы вместе ему что нибудь подарим -Когда такое было? Я ничего не помню -Блинн Беа так ничестно - Да ладно тебе Финн, я уверена что ты придумаешь для Гарри подарок даже лучше чем у меня, у тебя же ведь варит котёл, да? - Ладно я что нибудь придумаю, но знай Беа Я это так просто не оставлю - Хаха ну ладно посмотрим ещё кто кого- сказав эти слова Беатрис ушла в свою комнату до сих пор думая о словах своего отца