Спасибо, что живой... [Уют, Куромаку/Николь]

Голова неимоверно гудит.

Думать о чём-либо не предоставлялось возможным.

Лишь лежать и изредка приоткрывать глаза, смотря на больничный потолок.

Был конец ноября. За окном было что-то моросящее, хмурое и непонятное. В целом люди были сегодня не в настроении, все чувствовали лёгкое недомогание. Но на Куромаку это сказалось особенно. Только он успел всего три месяца отучиться в университете, как его внезапно сбила машина в одно раннее утро. Прошло уже несколько дней. Лучше ему не становилось. Он редко просыпался, а если и делал это, то почти не мог ничего делать. Даже разговаривать. Николь ещё не заприметила в нём ничего особенного. Так, просто симпатия, ведь знакомы они те же три месяца, в отличие от прошлой заметки, где оба были уже на втором-третьем курсе. Но всё же волнение у неё присутствовало. Не часто же твоего хорошего знакомого сбивает машина. Девушка стояла перед дверью в его палату, боясь заходить. Она не хотела его сильно беспокоить. За эти три месяца она успела выяснить, что Куромаку любит тишину и спокойствие. А тут она от его друзей узнает, что ему всё ещё плохо, редко просыпается и не контактирует ни с кем. Надо было хотя бы просто проверить его, а может и помочь, с чем сможет. Но тормозить явно не по девушке. Она выдохнула и как можно тише приоткрыла дверь, тихонько заглядывая в палату. Она была одиночная, освещённая приглушённым серым светом с окна. В комнате было довольно тихо, если не учитывать писк аппаратов рядом с пациентом и его тихое, спокойное дыхание. Николь не осмеливалась подходить ближе, но что-то её потянуло и она сделала пару шагов вперёд. Уже было видно, насколько серьезны травмы. Его правая нога была в гипсе и подвешена. Левая рука лежала на его груди, тоже вся в гипсе. На нем был лишь легенький плед, хотя в больнице было довольно прохладно. Грудь была оголена, на нем был корсет. Кажется, он ещё и сломал пару рёбер. На лбу красовался бинт, слегка подпачканный кровью. На лице было ещё пару пластырей, но и синяки были видны. Как и обычные, после удара, так и под глазами от недосыпа. Он был нездорово бледен, хоть и изначально у него была такая кожа, но сейчас она была особенно светла. По девушке пробежался холодок от такого вида. Но она словно не собиралась уходить. Наоборот, что-то заставляло её быть рядом. Она как можно тише шагала, стараясь не разбудить его и присела на стул, стоящий рядом с кроватью. Она видела его спокойное, умиротворённое лицо. Он всё ещё спал. Она, не думая, начала потихоньку протягивать к нему руку. Хотелось взять его за здоровую руку. Осторожно прикоснувшись к его пальцам, она почувствовала неимоверный холод его тела, словно он был уже не живой. Руки Николь всегда были тёплыми, даже горячими, подруги об нее вечно грелись. Когда как Куромаку наоборот, всегда был довольно холоден. Она взяла его руку своими обеими руками и нежно ее сжала. Что-то в её душе хотело, чтобы ему стало теплее, уютнее. Даже начала поглаживать его руку пальцами, рассматривая её. Такая бледная, тонкая, чуть ли не аристократическая ладонь, виднелись сосуды на некоторых участках. Она словно была очарована им. Внешне они были полными противоположностями, потому было интересно его немного изучить. Николь продолжала гладить его руку, сжимать ее, передавая ему своё тепло, как энергию, силу. Было немного странно — сидеть так, в абсолютной тишине и просто держать ее, будто это что-то изменит. Ей не хотелось никуда уходить. Может, потому что он ей сейчас казался таким беззащитным и беспомощным. Куромаку ей всегда казался строгим, собранным и сдержанным, а сейчас… –Куромаку… — вырвалось у неё из уст. Именно имя «Куромаку», а не настоящее имя Кирилл. Вару успел уже всем разболтать про эту кличку, и про свою кличку «Вару» тоже. А по-настоящему его и вовсе Валерой зовут. Но было у них дело, когда решили придумать себе японские имена, ведь в их детстве слишком популяризировалось аниме. Потому теперь эти имена им даже стали роднее настоящих. Девушка почувствовала, что чужие пальцы чуть дрогнули, а ладонь напряглась. Неужели он почувствовал её прикосновения, или это был просто рефлекс? Николь затаила дыхание. Через пару мгновений он еле заметно шевельнул пальцами. Очень слабо. Почти незаметно. Но Николь это почувствовала и немного придвинулась к нему. –Не бойся, я рядом… — прошептала она заботливым тоном. Он, конечно, ничего не ответил, что было ожидаемо. Но было ощущение, что он чувствовал ее присутствие и хотел подать хоть какие-то признаки жизни. Вдруг по её спине опять прошёл холодок, что было не впервые в этой палате. Казалось, и её собственные руки стали чуть холоднее. Она начала оглядываться в поисках хоть чего-то тёплого и обнаружила стеллаж. На нём стояли некоторые медикаменты, ненужные аппараты, а на нижних полках были пледы. Она встала с места и взяла один из них, встряхнув перед этим. Она как можно осторожнее накинула его на Куромаку, прикрывая все открытые участки тела. Сама она укрываться не стала, всё равно придётся скоро уходить. Но теперь ей стало даже легче на душе, и по виду намного теплее и уютнее. Она продолжала наблюдать за ним дальше, снова взяв его руку в свои. Тут она заметила его дрогнувшие веки, но глаза так и не открылись. Николь начала приближаться и осторожно положила ему руку на голову, стараясь не касаться его бинта. Глаза Куромаку тяжело открылись, и то не полностью. Он медленно и томно оглядывался по сторонам, словно не осознавая, где он пребывал. Его взгляд застыл на девушке и он слабо вздохнул, почувствовав её прикосновения к своей руке и волосам. –Ты… — голос был даже тише шёпота, очень хриплый. Он явно давно не разговаривал. Николь засуетилась и начала гладить его по волосам. –Тише, тише, сильно не говори… — ее бровки встали домиком, во взгляде читалось, что он сильно забеспокоилась за него. Тот прикрыл глаза и вздохнул. –Зачем… Ты здесь… — тяжело он проговорил. –Я… Просто за тебя волновалась. — она и сама не знала, для чего тут. Что-то тянуло ее изначально. Николь осторожно подвинулась поближе, держа его за руку. Тот снова приоткрыл глаза и слегка нахмурился. –Глупо. — констатировал тот. Куромаку не любил, когда за него сильно волнуются, так ещё и почти незнакомые ему люди. Ему иногда казалось это даже показушным, но здесь он скорее чувствовал стыд за своё состояние. –Сам… Глупыш. — прошептала она обидчиво, но ей не хотелось как-то его оскорблять по-серьезному. Просто отшутиться. В палате вновь повисла тишина. Он пытался фокусировать взгляд на ней, что ему слабо удавалось. Что-то кольнуло в его сердце. А ещё он чувствовал неимоверное тепло в ладони, да и в принципе по всему телу. Всё же ему было немного прохладно. Он очень слабо сжал её руку, но сейчас это был его максимум. –Спасибо… — хрипло сказал Куро. Его взгляд немного смягчился. –Тебе спасибо, что живой остался… — вздрогнула она. Вряд-ли бы она пережила его смерть. Вроде он и не сильно ей знаком, но неведомое нечто тянуло её к нему. Она слегка прилегла на его кровати, как на столе, скрестив руки и опустив голову. Обоим стало уютнее. Хоть чуточку легче. Дальше будет только лучше.