Друг или Враг?

Дневник Такаемичи Ханагаки Запись №4 Когда я впервые стал во главе этой маленькой банды, я не думал, что зайду так далеко. Всё начиналось как способ защитить своих друзей. Не больше. Несколько человек, такие же потерянные, как и я. Мы не были сильными, у нас не было авторитета. Но у нас было одно общее — мы все хотели изменить свою судьбу. Каждый по-своему, каждый ради чего-то личного. И я стал для них чем-то вроде ориентира. Это пугало. С каждым днём я чувствовал, как на мои плечи ложится всё больший груз. Я видел в глазах ребят доверие, но за этим доверием стояла слепая вера. Я не был уверен, достоин ли её. Они шли за мной, когда я просил, сражались рядом, не задавая вопросов. А я… я по ночам не мог уснуть, потому что задавал себе один единственный вопрос: а правильно ли я их веду? Я уже не тот мальчишка, что однажды погиб на полу бара, изрешечённый пулями. В новой жизни мне не дали права быть просто зрителем. С каждым днём моё тело крепло, и я сам не замечал, как стал опаснее. Вначале я дрался просто чтобы выжить. Теперь — чтобы показать другим, что у нас есть сила. Чтобы нас не трогали. Чтобы уважали. Или хотя бы боялись. О нашей банде вскоре начали шептаться. Мы заняли крошечный угол улицы, на которой раньше хозяйничала шпана из другого района. Они сбежали после первой же ночи, когда мы сломали их лидера. Я не гордился этим, но понимал, что без подобной жестокости мы здесь долго бы не протянули. Это было частью игры. Правила мне не нравились, но выбора не было. Если ты слаб — тебя раздавят. Если ты не покажешь клыки — их вырвут. Через пару недель на горизонте появился он. Его звали Кеншо. Имя, которое вскоре станут шептать в переулках. На тот момент я о нём почти ничего не знал. Только слухи — мол, безбашенный, мол, опасный, мол, не признаёт авторитетов. Его район был рядом с нашим, и мы начали пересекаться. Не напрямую, но наши имена начали попадать в одни и те же разговоры. Он пришёл к нам не из интереса. Он хотел поставить нас на место. Такие, как он, не любят, когда новички шумят. Он считал наш рост дерзостью. Наверное, думал, что мы обычная стайка, которая вскоре развалится. Может, он пришёл с желанием сломать меня, как я однажды сломал других. Ирония. Мы встретились на перекрёстке двух районов. Без слов. Без представлений. Он просто атаковал. Я чувствовал ярость в его ударах. Его движения были точны, резки. Он был тренирован, но груб. Мне пришлось отбросить сомнения, иначе бы я не выжил. Я бил его с той же яростью, с какой он напал на меня. В какой-то момент я увидел, как его лицо искажается от боли — мой удар сломал ему рёбра. Он не сдавался. Тогда я отбил ему ногу. Он снова поднялся. Я сломал ему плечо. И тогда он рухнул. Я не испытывал ни гордости, ни удовлетворения. Я просто стоял над ним, тяжело дыша, в пустом дворе, залитом закатным светом. Моё тело горело. Не от боли — от того, что я снова перешагнул черту. Я начал понимать, насколько легко мне стало это даваться. Насилие стало чем-то… обыденным. Когда он очнулся, его взгляд был другим. В нём больше не было ярости. Только… признание. Он понял, что ошибся во мне. А я понял, что опасен. На следующий день он вернулся. Несмотря на переломы. Он предложил объединиться. Его банда и моя. Он говорил о росте, о влиянии, о силе. И я видел в его глазах решимость. Но за всем этим я не мог избавиться от чувства тревоги. Почему он так быстро изменил отношение? Почему теперь хочет быть со мной, а не против? Что, если он просто хочет подойти ближе, чтобы в нужный момент ударить? Я согласился. Не потому, что верил. Потому что понимал — если я откажу, он может снова попробовать устранить нас. Его люди были хорошо вооружены, а мои... всё ещё не готовы. Я чувствовал, что это как шаг на минном поле. Мы объединились, но я не переставал следить за ним. Он смеялся с моими ребятами, ходил с нами на разборки, был рядом в драках. Он действовал, как союзник. Но в моём сердце грызло что-то похожее на паранойю. Аккун, как всегда, был рядом. Он увидел мои сомнения и впервые за долгое время заговорил со мной серьёзно. Он сказал, что Кеншо можно использовать. Что союз — это не дружба. Что мы не обязаны ему верить. Но если этот союз укрепит нас — стоит рискнуть. Аккун предложил следить за ним, даже предложил своих людей, чтобы докладывали, чем Кеншо занят, когда меня нет рядом. Я не ожидал такой зрелости от него. Раньше он был просто моим другом из прошлого. Сейчас он стал настоящей опорой. Внутри меня всё ещё борются два голоса. Один говорит: «Ты сделал правильно, ты теперь лидер, ты должен думать не сердцем, а головой». А другой шепчет: «Они предадут тебя. Все. Даже Кеншо. Даже Аккун, если дашь повод». Я не знаю, какой из них правильный. Но знаю одно — назад пути нет. Мы уже не просто кучка подростков. Мы стали силой. Пусть и крошечной. Но силой. А сила всегда привлекает тех, кто хочет ею воспользоваться. Я не знаю, что будет дальше. Но если Кеншо предаст — я буду готов. Если он останется рядом — возможно, мы станем чем-то большим, чем просто объединённая банда. И всё же я не могу избавиться от вопроса: а не превращаюсь ли я в того, с кем боролся раньше? Может, мой ангел-хранитель знал, к чему меня ведёт. А может, всё это — уловка, чтобы посмотреть, как глубоко я способен погрузиться во тьму. Но я всё ещё держусь. Всё ещё ищу свет. Хотя бы в себе.