Процесс

В тишине, пропитанной гулом медицинского модуля, ощущается тягостное предчувствие. Мерцание ламп обжигает веки, слишком яркое и навязчивое, чтобы можно было взглянуть на это страшное событие — процесс временной дематериализации. Мироходец, обреченный на гибель, перебирается на кушетку. Вокруг собрались лица Синклита, что мгновенье назад говорили об умершем знакомом, а теперь стоят, застыв с фальшивой улыбкой на лицах. Тихий голос произносит его имя, и в тот же миг острая боль пронзает шею, безжалостно возвещая о начале необратимого процесса. Невыносимая боль пронзила тело, парализуя его и обрушивая в бездну. Осколки сознания левитируют в пространстве, порой прилетая в мироходца, оставляя многочисленные ранения. Вдали мерцал свет, но тьма неумолимо сгущалась вокруг него, поглощая, как последнюю искру надежды. Падение продолжалось, и с каждым мгновением приближалось теплое, манящее чувство. Но стоило поддаться ему, как тело пронзил ледяной пот, а по дрожащим рукам побежали мурашки. Время... Такое хрупкое: стоило лишь коснуться, как раскололось вдребезги и разлетелось в пространстве. Шатен с сильным грохотом рухнул на что-то твердое, слишком чужды ему те ощущения, что сейчас проживает, однако не время. Голову пронзает нестерпимый звон, словно колокол, бьющий набатом. Глаза наполняет вязкая темнота, а сознание сковано туманом, не позволяющим осознать реальность. Давление на уши становится невыносимым – тиканье множества циферблатов сливается в единый, оглушительный гул, нарастающий с безумной скоростью. Каждый тик отзывается эхом, множится и становится все громче. Внезапная, острая боль, словно лезвие, рассекает череп. Перед внутренним взором проносятся калейдоскопические картины прошлого: Первые, лица друзей, знакомые пейзажи. Новый, оглушительный удар – время обрушивается со всех сторон. Воспоминания жгут, терзают, разрывают на части. Мироходец прикрыл глаза руками, старательно прижимая, в попытках избавиться от нахлынувшего потока. Их слишком много... Шатен теряется в беспамятстве, падая на ледяную поверхность. Ощущение чужеродности пронизывало всё вокруг. Словно по венам текло нечто инородное, расползаясь по телу и окутывая мозг. Это было не просто неприятно; это было похоже на медленное вливание смерти, на попытку вырвать последние осколки жизни вместе с воспоминаниями и отбросить их в небытие. С каждой секундой это чувство становилось все отчетливее, а последние мгновения ускользали. Что-то безвозвратно изменилось… Он стал частью чего-то большего, но пугающе незнакомого. Дезориентация обрушилась внезапно: кто я? Где я? Когда? Память испарилась. Последняя вспышка пронзила сознание, и он рухнул, схватившись за голову. Бледная кожа почти сливалась с белой прядью, скрывая измученное лицо. Теперь все иначе.