Тупицы

Начался новый для Сэна виток в жизни - жизнь в приюте.       Тосковал ли он по дому? Плакал ли по ночам, вспоминая мать? Нет. Его горечь имела совсем иную природу - он яростно желал вернуть ту вольную жизнь, где мог плевать на любые правила. Уличный щенок, не знавший ни поводка, ни хозяина, теперь оказался заперт в клетке дисциплины.       Приют стал для него испытанием. Телесные наказания он переносил молча — ремень был ему знаком ещё с тех времён, когда "домом" называли пьяные крики и побои. Но голодные ночи в кладовке, холодный пол под босыми ногами и унизительные наказания перед другими детьми ломали даже его упрямство. Воспитатели быстро поняли, как сломить его: "Не извинишься — останешься без ужина", "Не умеешь вести себя — будешь сидеть в углу, как собака".       Даже если дисциплину смогли в нем исправить, остальные грани его личности - нет. Он все еще не умел читать, за что часто получал наказания, никто персонально его из воспитателей обучать не собирался, а отставал от своих сверстников сильно.       С другими воспитанниками тоже не сложилось. Он был для них чем то новым, другим, чужим. Ведь все остальные были знакомы считай с пеленок, а Сэн... подкидышем. Тем, кого сдали, как ненужную вещь. В десять лет он не знал букв, когда другие уже читали. Его тетради покрывались не строчками, а злыми каракулями. Конечно же, с ним пытались подружиться, ведь именно этому и учил Бог, но попытки продолжились недолго, ведь Сэн больше был похож на звереныша, чем на обычного нормального ребенка. Вечерами, запертый в кладовке за очередную провинность, Сэн находил странное утешение: кусал себя за руки, пока боль не заглушала стыд, расчёсывал руки до крови, наверно, для внимания к себе... Воспитатели качали головами:

"Безнадёжный случай".

Дети шептались за его спиной:

"С ним что-то не так".

Но Сэна это не печалило. Так ведь было всегда. - Я первый попросился помогать с обедом! - громогласно объявил Сэн, намеренно повышая голос, чтобы его услышали все в столовой. Дети переглянулись - все знали, что это начало очередного спектакля от мальчишки, вечно жаждущего внимания. - Да ты как всегда себе нальёшь супа больше всех! - парировала Гели, девочка, занявшая сегодня место помощницы. - И что?! Я давно уже заявил, что сегодня я буду! - И да, у Сэна были свои корыстные цели. Вторник означал гороховый суп - его любимое блюдо, ради которого он готов был устроить скандал. В таком удовольствие он отказать не мог, да и помогать на кухне, было его самым любимым, из всех дел в приюте. - Всем плевать. - Только фыркнул из старших мальчишек, который не питал вообще к этой ситуации никакого интереса. - Тупая корова! - крикнул он на виновницу всей этой сцены. - Знаешь, что я тебе..! Хотел было уже начать угрожать Сэн, но его остановил старший парень, оттащив за шкирку. Его порыв прервал крепкий захват за воротник. - Ты вчера довел ее до слез. Почему не можешь просто уступить? - спокойный голос старшего только распалял мальчишку. - Эй-эй, Сэн, смотри. В книге написано, что Сэн - с перевода это «безымянный»! Тебя видимо даже называть именем не хотели. - расхохотался один из мальчиков, что увлечённо листал книгу. - Да ты..!? - Ой, прости, ты же читать не умеешь - не проверишь! - хохот разнесся по столовой. Это стало последней каплей. Сэн рванулся вперед, его кулак со всей силы врезался в смеющееся лицо. - Ай! Да ты...! - обидчик схватился за раскрасневшуюся щеку, но ответный удар так и не последовал - старшие ребята уже растаскивали дерущихся. На шум примчались воспитательницы. - Что здесь происходит?! - взвизгнула старшая, но, увидев Сэна, лишь устало вздохнула. - Опять ты! Когда ты научишься себя вести?! - Я первый сказал, что буду в столовой, а они..! - крикнул мальчишка, в котором бурлила и обида, и гнев. - Сэн, твои эмоции тут никому не нужны. - сказала спокойно женщина. - Кинта ты зачем ударил? - Потому что он смеялся надо мной! - он был убежден, что имел на это полное правило. Воспитательница устало только потерла переносицу. «...» Благо вся эта сцена закончилась лишь выговором для мальчишки. Этот ужасный день скрашивало только одно - время обеда в его любимый день недели. Сэн уже предвкушал первую ложку, когда пронзительный визг разорвал тишину столовой. - Что случилось!? - подбежала к девочке воспитательница. - У меня в супе ящерица! Ящерица! - девочка залилась слезами, тыкая пальцем в тарелку. Это сразу вызвало гнев у старшей. Она встала в угрожающую позу, спрашивая у всех детей в столовой, кто виноват в этом проступке. Но в ответ только тишина. - Можете не отвечать, я и так знаю кто это! - женщина уверенными шагами подошла к одной из лавок. Холодные пальцы впились в ухо Сэна. - Эй.. АЙ!..! - его ложка с супом так и застыла в воздухе. - Не вздумай отрицать! После твоей ссоры с Гели это слишком очевидно!" А тот только искренне округлил глаза, ведь он даже... - Я ничего не делал! Отпусти! - Пытался он вырваться из сильной руки женщины, но от попыток ухо заныло еще больше. - Вот ты и будешь есть этот суп! Женщина провела его за ухо по всей столовой, усаживая на место Гели. Теперь перед ним красовалась тарелка с мёртвой ящерицей. - Гели, займи место Сэна. - Спокойно сказала старшая воспитательница, отпуская красное ухо ребенка. А тот склонился над тарелкой и заревел. - Твои тут слезы никому не нужны! Нужно отвечать за свои поступки. В ярости Сэн швырнул тарелку на пол. Звон разбитой керамики оглушил столовую. - Молодец, теперь останешься убирать за всеми. - спокойно сказала женщина, не обращая больше внимания на мальчишку. Сэн без каких либо эмоций просто сидел за столом.

***

Как он и хотел, он помогал в столовой, правда, только после обеда, мыл тарелки и убирал за всеми мусор. А воспитательница пристально наблюдала за хулиганом. Монотонно перемывая гору тарелок, Сэн чувствовал, как обида разъедает его изнутри. - Я не бросал ей ящерицу! - внезапно вырвалось у него. - Я их люблю! Ни за что бы не убил! Но женщина только спокойно на него посмотрела. После чего устало вздохнула. - Сэн, я закрою глаза на твои оскорбление в сторону Гели, только потому, что сегодня ты уже свою получил. Извинись перед ней. - Нет! Я ничего не делал! - Кричал тот будто в пустоту. В столовую аккуратно вошла молоденькая воспитательница, она работала тут совсем немного, потому и часто подходила к старшей воспитательнице за советом. - Извините, мне нужна ваша помощь с... Но будто не потерпев, что внимание переметнулось к другой персоне, Сэн ударил себя по лицу кулаком... Методично продолжая себя бить. - ..! - молоденькая воспитательница взвизгнула, увидев такую картину. - Сэн, остановись! Выпалила та, в ужасе подбежав к ребенку. - Оставь его. - Только вздохнула женщина, что была в этом плане куда более опытной. - Не убьет он себя, пусть бьется если так ему легче. - Но.. - Не могла спокойно на это смотреть девушка, но перечить старшей не могла. - Сэн, твои эмоции, никому не нужны. Когда истерика закончить, чтобы тут чисто было. - Четко заявила старшая, после чего покинула столовую, вместе с девушкой. Сэн побился пару раз головой о крепкий дубовый стол. И, будто от этого совсем обессилив, сел на пол. Так странно. Странное умиротворение накрыло его. Больно... Но легко. Голова болела, лицо болело, рука тоже. Но на душе стало спокойнее, чем после часов рыданий в одиночестве в кладовке, где его частенько запирали успокоиться. - Эй... Ты же меня там слышишь? - прошептал он, сжимая деревянный крестик на груди. - Я... Молюсь тебе каждое утро и вечер, - тихо он сказал куда то в пол. - Я прошу так мало... Хотя бы раз помоги!- но ответа он не получил. - Тебе так сложно?! - его крик разорвал тишину. Мальчишка с яростью рвет нитку, крестик со звоном падает на пол.

***

Минута. Две. Мальчик подползает к крестику, дрожащими пальцами завязывает узел. Крестик Сэна было легко определить, ведь у него у единственного у кого на нитке было около 7 таких узелков. Нитка стала такой короткой, что едва обхватывает шею. Но он все равно наденет его завтра. И будет молиться снова.