***

      Поместье семьи Мориарти, как и сама семья, была неприступной крепостью, особенно для тех, кто мог раскрыть их обман и лицемерие, прикрытые вуалью благодети. Однако, семье предстоит приоткрыть свои двери. На что только не пойдешь, лишь бы чаду было хоть немного легче и проще?       — Будет гость? — уточнил Уильям.       — Да, — отведя взгляд, ответил старший сын семьи. — Преподаватель Итона. Человек строгих нравов и взглядов. Рядом с ним можно только дышать и идти, не издавая и звука… А ещё он также ненавидет простолюдин, — эти слова не передавали весь ужас и уважение учащихся. Михаэль, словно хищная птица, бдит за порядком и за тем, чтобы все получали ровно то, что заслуживают, невзивая на статус и состояние. Из его кабинета вы никогда не услышите лишнего шороха или перешёптываний, все ходят по струнке рядом с ним.       — Понятно, — просто прокомментировал юный гений. — Стало быть, хотят его задобрить, ведь мистер Вильям вскоре должен поступить туда.       — Именно так, — лишь на мгновение, но лицо Альберта исказило презрение. — Но сомневаюсь, что выйдет. Профессор Форджер не из тех, кого можно подкупить или как-то ублажить речами.       — Довольно хорошее качество.       — За это его многие уважают, но и презирающих не мало.       — Не удивительно, — подал голос Льюис. — А вот надежда графа и графини, что у них что-то выйдет ещё как. Если только мнение об этом Форджере не напускное.       — Согласен. ***       Вот и настал тот вечер. Поместье было вычищено до блеска, блюда высшего качества, крысы спрятаны в своём углу.       Всё было подготовлено и все были подготовлены ко всему, кроме как к одной детали…       — Признаться, не знал, что у вас есть сын, — сидя за столом изрек граф.       — Ещё не выдалось возможности представить его высшему свету, — сухо отвечал Форджер. — Но ещё раз приношу свои извинения, что не предупредил заранее о юности моего сопровождаемого.       — Это пустяки. Тем более, как вижу, мальчик хорошо воспитан, но это и не удивительно.       Обсуждаемый в этот момент мальчик, держался как достоиный аристократ, лишь иногда поглядывал на отца, чтобы удостовериться в правильности своих действий.       Чарльз, а именно так звали мальчика, очень походил на Михаэля: начиная с внешних черт и заканчивая манерами. Отличало лишь то, что мальчишка имел белоснежные, как снег волосы, в то время как у мужчины они были тёмными, как смоль, хотя уже и прорезались седины.       — Да. Он замечательный ребёнок.       — Наш Вильям тоже замечательный мальчик, — начала мадам Мориарти. — Уже прекрасно владеет всеми необходимыми знаниями для поступления и манеры мы отточили до совершенства.       — Я вижу. Вы потратили не меньше усилий, чем над вашим старшим сыном.       — Именно так. Все наши дети получают равные условия и возможности, — говорил глава семейства.       — Рад слышать.       — Но в отличие от Альберта мы не можем позволить ему выполнять долг аристократов также открыто, — качает головой отец семейства. — Вильям не особо крепок здоровьем, а среди простых людей столько заразы.       Взгляд Михаэля стал острее ножа в его руке. Старший сын, кажется, впервые увидел как у отца поступил пот со лба.       — Неподобающая тема за столом, граф Мориарти.       — Прошу прощения, — неловко посмеявшись от нервов, извинялся мужчина.       — Очень жаль, что я застал лишь последний год Вашего обучения, — приступив обратно к трапезе, высказался профессор.       — Для меня это тоже прискорбно, — сорвался ещё один нервный смешок. — Вы ведь ещё тогда показали себя как превосходного преподавателя.       Форджер никак это не прокомментировал, лишь продолжил наслаждаться блюдом. ***       Превосходный ужин был окончен прекрасной игрой на рояле от Альберта. Всё лишь для того, чтобы показать как хорошо обучены дети дома.       Все наслаждались мелодией и переливами нот и никто не заметил один очень внимательный изучающий взгляд.       — Браво, Альберт. Выше всяких похвал.       — Благодарю, отец, — садясь на своё место, сказал старший сын.       — Брат, твоя игра правда превосходна, — похвалил и младший сын.       — Спасибо, — также сухо ответил юноша.       — Всё же мы отдали много сил и подобрали лучших учителей, чтобы он имел такой уровень.       — Мистер Альберт и правда радует своей игрой, — отпивая чай, прокомментировал Михаэль. Как вдруг он обратил внимание на другого человека в комнате, который продолжал смотреть на инструмент. — Хочешь поиграть?       — Если можно, — смущённо ответил Чарльз.       — Граф Мориарти, Вы не возражаете?       — Нет, что Вы. Уверен, что Ваш сын тоже сможет нас порадовать.       Чарли немного неуверенно сел за инструмент и, изучая, нажал на пару клавиш, а после стал играть ту же мелодию. В начале темп был немного неуверенный, но чем дальше шла мелодия, тем уверенее становился ребёнок, отдавая себя игре.       — Несколько раз сфальшивел, но игра всё ещё чудесная. Должно быть Вы только недавно стали его обучать?       — Я ни разу не видел, чтобы он играл.       — Что?.. — опешил граф, как и все присутствующие, чем очень смутили юного гостя.       — Чарльз, ты учился сам? — поинтересовался у сына профессор.       — Нет, папа. Я впервые попробовал, — склонив голову от смущения, отвечал мальчик.       — Мне казалось, что тебе претит творчество, — вскинув бровь, уточнял мужчина.       — Оказалось, что я всё же что-то умею, — неловко посмеясь, говорил он. Так уж сложилось, что мальчик из рук вон плохо ладил со всем, что связано с творчеством, особенно если это связано с рукоделием. Любые попытки обучиться хоть чему-то были тщетными и напоминали разрушения после войн.       — Если хочешь, я займусь с тобой этим.       — Правда? — можно было поклясться, что у Чарли даже глаза загорелись от предвкушения.       — Правда, мой мальчик.       Следующая сцена поразила ещё больше, ведь мальчишка на радостях кинулся в объятия, а профессор… Едва заметно, но улыбнулся!       — Держи себя в руках. Мы ведь в гостях, — от этого замечания лицо Чарли залилось краской, но быстро смог оправиться и, поправив костюм, принял прежний статный вид, словно ничего и не было.       — Прошу прощения за мою несдержанность.       — А вы очень близки, как погляжу. Прямо на зависть остальным, — прокомментировал граф, сдержав истиные эмоции.       — Результат упорных трудов. Впрочем, над сдержанностью ещё надо поработать.       — Ещё раз прошу прощения, — сел на своё место.       — В любом случае, удивительный ребёнок. Ему прямая дорога в Итон — не иначе. Может даже окажется и в одном классе с нашим Вильямом.       — Это навряд ли.       — Это лишь предположение. Все же детей в заведении хватает. Но было бы славно, если бы они поладили.       — Для меня это было бы честью, — вступил и сам Вильям. Было заметно, что сын графа Форджера вызывал у него интерес, чем у брата породил лишь циничный взгляд.       — Они не смогут быть в одном классе, потому что ему только 9 лет.       — 9?.. — удивление было более чем оправдано, ведь Чарльз выглядил несколько старше своих лет, да даже поведение в целом не показывало его действительной юности.       — Но в Итон я его всё-равно хочу взять. Мне интересно посмотреть чему он научится, не являясь студентом. Хотя мой сын уже владеет достаточными знаниями для поступления. Может удастся его зачислить раньше его 12-летия.       — Поразительно, — впервые за вечер Альберт издал искренний голос удивления, но он не заметил как на лице другого ребёнка проскользнуло восхищение.       От всего этого внимания Чарли лишь больше смутился, но держался подобно отцу, сохраняя хладнокровие.       — Мне действительно повезло найти его.       — Найти? Извините я не совсем понимаю…       — Своего сына я забрал из другой семьи, так как они не могли его обеспечить в достаточной мере. Не говоря уже о том, чтобы дать ему достойное образование.       — Как это благородно, — изображая восхищение, говорил Мориарти. — Но печально, что его семья так обеднела. В последнее время многие знатные дома теряют свой статус.       — Его родители простые люди.       И настала гробовая тишина. А Форджер продолжил невозмутимо пить чай.       — Так вы решили последовать словам о филантропии, — оправившись, продолжил мужчина. — Но всё же Вы правда считаете, что будет хорошей идеей взять мальчика в заведение для высшего класса? Все же это нарушает все порядки.       — Нарушает? — подняв взгляд, уточнял мужчина. — Какой вздор!       — Я признаю, — граф сглотнул. — Ум мальчика велик и поражает воображение, но это явно не оценят другие.       — Я забочусь лишь о том чтоб, тот кто обречён скитаться в мире бренном мог хвататься за порядок и закон. А Чарльз получил титул графа, став моим сыном, значит имеет все права получить надлежащее ему образование.       От этих слов глаза Альберта немного посветлели, но было и неверие, ведь профессор Форджер никогда не скрывал свое отношение к «черни». Не раз на его лекциях или при разговоре с другими профессорами пролетали оскорбительные, циничные слова насчёт рабочего класса.       — Я слышал, что Вы также взяли мальчиков, даже вылечили одного из них.       — Да, именно так. Но дети из-за плохих условий раньше имеют слабый иммунитет и потому не могу их Вам представить.       — Также слышал, что они близки к поступлению по возрасту. Хотя один ведь ровесник мистера Вильяма. Так ведь?       — Да.       — Стало быть, смогу, по крайней мере, его увидеть.       — Увидеть? — опешил мужчина.       — Или Вы хотите сказать, что Ваши слова про равные условия и возможности для своих детей это пустой трёп? — снова взгляд, режущий без ножа. Мориарти уже хотел было что-то возразить, но ему не позволили. — Или же ваша семья переживает тяжёлые времена и терпит убытки? Прискорбно.       — Нет, моя семья всё также процветает. О бедности и речи быть не может, — защищался глава семьи.       — Тогда прошу прощения за свои слова. Но тогда остаётся первый вариант, — даже тихий стук чашки об блюдце звучал угрожающе. — Или же есть и третий вариант.       — Это вздор. О моих благородии и филантропии знают все. Можно даже сказать, что мне в высших кругах воздвигли памятник за мои благородные заслуги.       — Который может мной снесён быть вмиг. Не забывайте, что мои слова имеют вес в высшем обществе.       Вновь по лицу проступил пот, а по спине пробежали мурашки.       — Стало быть, мне ждать этих детей в стенах Итона.       — Конечно. Конечно. Они прекрасно подготовлены.       Едва заметно, но графиня сжала пальцы рук.       — Должно быть юному графу очень повезло, — статус Чарльза графу едва ли удалось произнести без презрения. — Всё же выбраться из трущоб и так приглянуться знатному человеку — великая удача. Надо думать, что ты, Чарльз, с печалью вспоминаешь о своей скверной прошлой жизни.       Неожиданно для всех, но эти слова спровоцировали у, казалось бы робкого и стеснительного мальчишки, холод, а взгляд стал таким же безжалостным и острым, как у его приёмного отца.       — Граф Мориарти, вы неверны в своих суждениях, — отчеканил ребёнок. — Я действительно считаю, что мне повезло оказаться под крылом моего отца, графа Форджера. Но не было и дня, когда бы стыдился или жалел о своём прошлом, своём происхождении. Возможно, мои кровные родители и бедны, но они давали мне всё, что могли и я рад, что был рождён именно у них. И в будущем я планирую отплатить им за их заботу и труды по достостоинству.       Михаэль с гордостью слушал речь своего мальчика и внимал на реакции хозяев поместья. От него не скрылось удивление и пробежавшие мурашки от тона их юного гостя. Мужчина лишний раз убедился в правильности своего выбора. ***       Уже стоя у выхода Форджер поправил одежду своему сыну, чтобы того не застудило, ведь время позднее, а холода ещё не прошли. Было заметно с какой радостью мальчик принимал внимание и тепло от своего отца.       — Я очень благодарен за предоставленую возможность показать Чарльзу высшее общество и дать ему продемонстрировать свои навыки и манеры.       — Рад, что смог Вам услужить.       — В противном случае я бы не подумал сюда приезжать, — вновь строгий тон. — Вы не первые, кто пытается заполучить моё расположение, чтобы к их сынам было более благосклонное отношение, — и вновь граф хотел что-то возразить. — Отрицать это бессмысленно. Если Вы так не уверены в подготовленности вашего сына, то Вам лучше заняться его подготовкой, а не заполучением чьей-то благосклонности.       — Папа, — подал голос Чарльз.       — Что, мой мальчик?       — Мы же в гостях и хорошо провели время. Почему бы не быть более мягким? Они ведь старались, — мальчик озарил мужчину своей тёплой улыбкой.       Мориарти ожидали чего угодно, но не следующих слов и поведения:       — Да, ты прав, — с особой нежностью в голосе ответил Михаэль. — Ещё раз благодарю за гостеприимство, — почтительный поклон от обоих гостей. — Я буду ждать ваших младших детей, — надев шляпу, изрёк мужчина и покинул поместье.       — Этот… — стиснув зубы и кулаки, негодовал Мориарти. — Видно совсем размяк с годами, — фыркнув, заключил мужчина.       — Всё это усыновление черни распространяется подобно чуме, — приложив ладонь к щеке, дополнила женщина.       — Но теперь нужно заняться этими крысенышами.       — Догорой?..       — Ты его слышала. Если они не придут, кто знает, что он скажет на светских мероприятиях. Одно лишь его слово и вся моя репутация рухнет, как карточный домик!       Пока взрослые спорили и думали как быть, Альберт наблюдал из окна как отец и сын идут к экипажу. ***       — Ну, как Вам люди высшего общества, Чарльз Диккенс? — в немного шутливой манере поинтересовался мужчина, когда их повозка тронулась.       — Это было занимательно, — важно отвечал мальчик. Но после расплылся в неловкой улыбке. — Прости, что подвёл немного. Впредь буду более сдержан.       — Не переживай об этом так сильно, — успокаивал профессор. — Но поработать и правда нужно. Такие люди не особо ценят проявления близости, особенно такие яркие.       — Понимаю.       — У меня на тебя большие надежды, мой мальчик.       — Я не подведу, папа. И буду с гордостью носить фамилию Форджер, пока не стану значимым человеком и не смогу сам славить свой род.       — Буду ждать этого момента. Буду ждать, — погладив ребёнка по голове, поддерживал мужчина.