Четверг

      Сон Гермионы Грейнджер, записанный с ее слов (с купюрами, сделанными ее же рукой)

      Если честно, я абсолютно не понимаю, с какой стати я должна тебе это все рассказывать. Ты что? Ладно, так уж и быть…       Тогда включай всю свою фантазию и попытайся представить себе магловскую ванную комнату. Что? Ну она маленькая, размером с твою кладовку, и все сделано из дешевого фаянса. Да, в ней тоже течет вода из крана. Вода, кстати, была удивительно правильной температуры — как будто кто-то сел и точно подстроил её под нас, под меня. Все покрывала душистая пена: воду, край ванны, увеличенной вдвое, и даже странички законопроекта, который я зачитывала вслух.       — …таким образом, любые ограничительные меры по передвижению вурдалаков в пределах сельских областей будут считаться нарушением их территориальных прав…       Драко тихо всхлипывал. Это было безумно мило. Слёзы у него текли с такой же легкостью, с какой пар поднимался от воды.       — Это так… трогательно. Гермиона, я… — он всхлипнул особенно проникновенно, — я…       — Мне так с тобой повезло, Драко, — ответила я с самым естественным выражением лица, будто произносила эти слова каждый день между завтраком и планеркой.       Он шмыгнул носом и вытер лицо ладонью, тоже покрытой пеной.       Именно в этот момент, воздух между нами сделался особенно тёплым и безопасным, и я почувствовала под водой лёгкое движение. Чужая нога… его нога коснулась моей. Плавно, мимоходом. Но вместо того, чтобы отдёрнуть ее, я на мгновение задержала своё бедро на его. Пена скрывала всё, и потому было не осязаемо-неприлично, а осязаемо-приятно.       Я чуть подалась вперёд, и наши колени снова коснулись под водой. (случайно!)       И тут между нами медленно проплыла резиновая уточка с платиновыми волосами, зализанными назад.       Люциус Малфой в форме утки молча качал головой, с плохо скрываемым упреком в резиновых глазах. Драко поерзал на месте.       — Почему он плавает в нашей ванне?       — Я с ним разговариваю, когда не могу решить какую-то проблему, — я с трудом скрывала смех, но чувствовала как меня переполняет любовь. К закону. К нему. К жизни.       Драко только хотел что-то сказать, как вдруг Люциус-утка издал писклявый кряк — резкий, протестующий, как будто кто-то больно надавил на его резиновое брюхо.       И тогда я проснулась. В недоумении. И с лёгкой… тоской.       Я отправилась в ванную просто умыться, смыть с себя этот кошмар. Но взгляд, как по команде, приклеился к ванне. Та самая. Неосознанно я потянулась за бутылочкой, примостившейся на краю. Поднесла к носу.       Да. Это был он. Тот самый запах — тёплый, уютный, с еле-заметным оттенком чего-то смущающе интимного.       Пальцы уже почти повернули кран, мозг начал тихо подсчитывать сколько минут займёт ванна, если быстро, и как можно объяснить опоздание… Но я резко остановилась. Развернулась. Так и не умывшись, ощущая, как ванна разочарованно провожает меня взглядом, пошла собираться на работу.

***

      На этот раз Гермиона и Драко одновременно вышли из соседних каминов в холле Министерства. Нашли друг друга глазами, и Гермиона хихикнула, как-то не характерно, почти по-детски.       — Даже не думай! — бросил ей раздраженно Драко и направился в сторону лифтов.       — Извини, просто не каждый день на людей так действуют мои законопроекты…       — Это была пена, мне в глаза попала пена!       Он ткнул кнопку лифта, будто пытался пробить портал в другую вселенную, где шутки Гермионы попадали не так точно в цель. Вокруг уже собирались другие министерские клерки, ожидающие лифт.       — В любом случае, это было очень мило…       Драко развернулся к ней и слегка наклонил подбородок так, чтобы их лица оказались на одном уровне.       — Я думаю, тебе стоит прекратить, иначе я за себя не отвечаю.       Гермиона застыла, несколько людей вокруг них напряглись. И все потому что Драко произнес эту угрозу с такой интонацией, будто собирался наброситься на нее с поцелуями, а не проклятиями.       — Теперь мне действительно страшно…       — Я… я не так хотел это сказать.       Щеки Драко залились яркой краской. Гермиона никогда не видела, чтобы он краснел вот так. На секунду он напомнил ей того мужчину, с которым она во сне принимала ванну. Хотя, конечно же, того мужчины не существовало, и все это были проделки шкатулки, — напоминала она себе.       Лифт приехал, все набились в его тесную коробку. Гермиона не успела удержать равновесие и носом больно уперлась в ключицу Драко. Запах Château Décliné опять окутал ее. В этот раз парфюм никаких эмоций не вызывал, а казался просто подозрительно уютным.       — Ты же знаешь, что это всё шкатулка, — прошипел он ей в макушку.       — Сон, флирт или то, как твоя грудная клетка исправляет мне форму носа прямо сейчас? — вторила она его тону.       Где-то над левым плечом кто-то неловко кашлянул, будто прочищал горло, но на самом деле скрывал неудобство от подслушанного разговора.       — Всё!       Лифт звякнул с облегчением, и толпа — как по команде — вышла, оставив их вдвоём. Слишком вовремя, чтобы быть случайностью. Гермиона отступила от Драко, странно задержала на нем взгляд.       — Разве это не твой этаж? — Драко указал на цифру за ее спиной.       Гермиона чертыхнулась и вставила сумку в щель между стеной и закрывающейся створкой.       — Нам надо кое-что обсудить, но опыт подсказывает, что о встрече договариваться нет нужды…       И протиснулась сквозь проем, выбираясь из возмущающегося лифта.       Она неслась по коридору, когда ее глаза вдруг зацепились за буклет на стенде: «Проект "Равный старт" — инициатива Драко Малфоя.» Яркие буквы, нарочито скромный шрифт, а под ним — улыбающийся Малфой с детьми на фоне Хогвартса. Настоящая глянцевая провокация.       — Что за… — подумала она. И тут же вспомнила: газета, лифт в понедельник, сожжённый номер Ежедневного пророка, злость, статья… проект. Тот самый.       Гермиона подошла к столу Майка и неуверенно постучала пальцами.       — Ты знаешь что-нибудь о проекте Малфоя?       Майк поднял на нее глаза и как-то понимающе оглядел. Губы его сомкнулись в тонкую линию.       — Субсидии маглорожденным? Ага. Ходят тут слухи…       — Какие?       — Поговаривают, он пытается отца от домашнего ареста освободить.       — В смысле?       — Ну его семья жертвует Министерству приличную сумму на этот проект, Драко это все курирует, а Министерство позволяет Малфою-старшему свободно гулять по Англии.       — Но он же все еще под замком.       — Надолго ли?       Гермиона растерянно кивнула и направилась в свой кабинет. В голове роились вопросы о малфоевских махинациях, неоднозначности ситуации, в которой она оказалась, и нужно ли ей что-то со всем этим делать.       Шкатулка всё ещё стояла на полке исходящих артефактов, гордо сияя безразличием. Теперь её не заберут до понедельника. Прекрасно.       Как будто услышав мысли Гермионы, шкатулка вдруг распахнулась, луч прожектора опять высветил ее черные грани и из нутра радостно прозвучало:       — Утро доброе!       — Нет.       — Твои чувства взаимны, но ты всё ещё ведёшь себя как на первых десяти страницах.       — Значит, теперь мы разговариваем… Как вовремя!       Шкатулка абсолютно проигнорировала сарказм в ее словах и беспечно продолжала:       — Как видишь, у тебя ничего не получается без моего вмешательства. Давай попробуем еще раз, может, без самосаботажа и ненужных оскорблений?       — Засунь свое мнение куда подальше!       — Ты права, все-таки без оскорблений никак. Так даже лучше — все это так по-грейнджеровски. А теперь, пожалуйста, отложи свой ежедневник хотя бы пару минут и поживи немного.       Последняя фраза прозвучала тоном Макгонагалл, с которым она обычно отсчитывала провинившихся студентов, и Гермионе пришлось изрядно постараться, чтобы не послушаться ее приказа.       — Ты с ума сошла! Без ежедневника я же не смогу…       Гермиона оборвала себя — она поняла, что защищать свои привычки перед магическим артефактом это самый настоящий моветон.       Заботливым голосом из шкатулки опять донеслось:       — И всё-таки ты мой любимый персонаж. Смотри, даже твоя злость сносками оформляется.       — Какой еще персонаж? Я — человек, очень раздраженный и готовый к рукоприкладству человек…       — Ты — элемент эротического великолепия. Так что слушай: ты и Малфой в командировке…       — Это ты мне так угрожаешь? И вообще, с какой стати меня бы отправили в командировку с ним?!       — Вам достается один номер в отеле, и в нем только одна кровать…       — Я буду спать на полу — вопрос решен.       — Никакого пола! Вы лежите в тесной кровати, и он вдруг задевает тебя бедром…       Гермионе сразу вспомнилось мокрое бедро из ее сна, что навело на очень правильную мысль, что шкатулка просто-напросто над ней измывалась.       — И тут ты издаешь такой стон, от которого напрягается его мужественность…       — Мерлин, хватит!       — Он спрашивает: «Мне уйти?» А ты на него набрасываешься с поцелуем в ответ…       Гермиона покраснела, как Китайский огненный шар, вот-вот готовый испепелить Виктора Крама. Шкатулка, конечно могла бы выдать какой-то комментарий по этому поводу, умело играя словами Драко и дракон, но она была слишком увлечена своей историей в тот момент. Гермиона бы в любом случае не оценила этой игры слов, так же как она не оценила историю о командировке. Она наконец взорвалась ядовитым поток слов:       — Ты — болезнь. Ты — магическое недоразумение. Я превращу тебя в ночной горшок!       В ее голове было еще очень много других менее приличных слов, которые она все же сдержала.       — Гермиона, милая, тебе просто надо прижаться к широкой и мускулистой груди Драко и глубоко подышать. Он, кстати, не против. Я проверила. Приступай.       Луч прожектора угас. Шкатулка замолкла. Гермиона смотрела на неё с неприкрытой ненавистью, усмиряя горячее дыхание. Она никогда в своей жизни не презирала ни одну вещь так сильно.       В комнату заглянул Майк:       — Ты с кем-то разговаривала?       — Ага, пыталась понять, насколько глубоко меня ненавидит Вселенная. Оказывается, что глубже не бывает. Я за кофе. Взять тебе?       — Давай.       Она подошла к кафетерию и, конечно, столкнулась в дверях с Малфоем. Он не двигался. Гермиона закатила глаза:       — Отойди, пожалуйста.       — Позволь мне полюбоваться тобой подольше, — произнёс он вместо того, чтобы отойти. Доля секунды — и его глаза расширились.       Гермиона замерла, прищурилась.       — Что ты сказал?       — Я… — он нахмурился. — Хотел сказать, чтобы ты шла первой. Просто… дверь узкая.       Они встали в очередь. Малфой снова ощущался слишком близко сзади. Слишком… громко дышащий. Она было уже открыла рот, чтобы попросить его отойти, но злость опередила её намерения:       — Эта дурацкая коробка велела мне тебя обнять!       — И ты пришла сюда, чтобы выполнить ее указ? — он усмехнулся.       — Ты просто притягиваешь меня к себе как магнит, Драко, — вырвалось у нее вместо привычного: «Ты — ходячее проклятье, Малфой».       — Ну что ты, перестань, я и так не хочу от тебя отходить ни на шаг, — игриво ответил Драко.       Мгновенная пауза.       Оба переглянулись с выражением «что это было?!» Пожилой мужчина из транспортного отдела, что стоял в очереди перед Гермионой, обернулся к ним с интересом и какой-то одобрительной улыбкой.       — Шкатулка, — прошипела Гермиона тише. — Она редактирует наши оскорбления?!       — Разве не чудесно, что она озвучивает наши чувства? — выдохнул он, а потом схватился за рот. — Мерлин, я же не это говорил!       — Ну конечно, ты слишком… — начала Гермиона с ядом, но услышала, как с её уст слетает:       — Ты слишком красив, чтобы на тебя долго сердиться…       Она побледнела.       Он рассмеялся. Искренне. Почти с облегчением.       — Никогда не мог устоять перед тем, как ты злишься, — пробормотал он сквозь смех, чуть запоздало пытаясь выдать это за иронию.       — Я уничтожу эту сводницу из ада, — прошипела Гермиона.       Она посмотрела на него с раздражением, и в этот момент подошла её очередь. Парень за стойкой уже знал её заказ. Два стаканчика, один с надписью «Гермиона», второй — «Майк, отд маг прав». Она кивнула в знак благодарности, забрала кофе и повернулась к выходу.       — Нам придется научиться говорить друг с другом цивильно, Ма… Драко. Потренируйся на утятах…       Их спонтанные сближения повторялись всё чаще, несмотря на то, что Гермиона им яростно сопротивлялась. Она выходила из кабинета только по крайней нужде: в туалет — строго без зрительного контакта, на кухню — исключительно за обедом, одаривая Малфоя у раковины ледяным взглядом.       — Я даже ничего не буду говорить на всякий случай, — бормотал он, смиренно полоща кружку.       Всё шло более-менее «нормально», насколько это слово вообще уместно в их ситуации, пока шкатулке не надоел статус-кво. Гермиона потянулась к дальнему ящику стола, неудобно балансируя на крае стула. Мир вокруг схлопнулся, и она решила, что упала, но нет. Она обнаружила, что сидит на чьих-то коленях. Точно не в своём кабинете.       Колени оказались теплыми, удобными и одетыми в тонкую серую шерсть, а принадлежали они Драко Малфою. Гермиона почти подпрыгнула, когда это осознала.       — Какой неожиданный сюрприз! — услышала она его голос за спиной. — Все-таки пришла за тем объятием?       Его ладони покоились на столе, обрамляли теплом ее плечи, действительно почти объятие. Она сбросила его руку и вскочила.       — Не понимаю, почему тебя это так веселит! — возмутилась она уже на достаточно безопасном расстоянии.       — Ты очаровательно краснеешь.       — Ты тоже! — парировала она злобно.       — Шкатулка? — спросил он, будто не был уверен: это её голос или чужой?       — Личное наблюдение.       Она с вызовом посмотрела на него, и на его лице проскользнуло что-то похожее на удовлетворение.       — Вчера вечером я прочитала об эмоциональной синхронизации все, что смогла найти здесь в архиве. Из нее действительно нет другого выхода, кроме того, что определяется магическим контрактом.       Он задумчиво выдержал паузу.       — У тебя были планы на вечер?       — Ты что, в самом деле, хочешь пригласить меня на свидание?       Он издал удивленный смешок.       — Нет, предлагаю пойти со мной к семейному адвокату.       Гермиона сложила руки на груди и легонько топнула мыском туфли.       — Что, собираешься судиться со своим лучшим другом?       — Не судиться. Я хочу аннулировать его идиотскую магию.       Она уставилась на него, прищурившись. А Драко продолжил:       — Контракт составлен… небрежно. Можно попробовать его разорвать. Если, конечно, ты не планировала называть меня своей «идеальной парой» ещё пару лет.       — Ну раз так. У меня не было планов на вечер.       — Хорошо, — он еще раз внимательно посмотрел на нее. — Слушай, если уж все настолько плохо, оставайся здесь работать. Зачем нам новые выбросы магии?       Гермиона обреченно вздохнула. Он был прав. Все лучше, чем снова оказаться у него на его коленях. Даже если там было тепло, уютно и приятно на ощупь…       — Дай бумагу. Мне нужны мои материалы. Попрошу Майка их сюда прислать.       — Твой помощник будет считать, что я взял тебя в заложники.       Она собиралась саркастично подтвердить, что так оно и есть, но вместо этого у нее вышло:       — Мое сердце и так уже давно принадлежит тебе!       На лице Драко на секунду отразилось недоумение, как будто он принял это за правду. Впервые за все время, что Гермиона его знала, он не нашелся что съязвить в ответ:       — Ну что ж, буду беречь его как фамильную драгоценность.       Материалы дела, над которым она работала, прилетели по сети коммуникации спустя минуту. Гермиона принялась за дело. Она с недоверием заметила, что ей было комфортно сидеть за одним столом с Драко. Будто кто-то магическим способом стер из ее памяти и его лицемерие, и их прошлое, будто между ними всегда была вот такая умиротворенность.       Она украдкой рассматривала кабинет, когда поднимала взгляд от своих документов. На удивление, здесь не было зеленого. Совсем. Все в темных тонах, но сдержанно, почти по-домашнему. Какой-то смущающий порядок везде. Книжные полки забиты под завязку.       На подоконнике стоял небольшой цветок в горшке, за ним явно ухаживали. Но самое удивительное обнаружилось в углу на кресле — клубок красной шерсти и спицы. Даже её воображение вежливо отказалось строить теории на счет наличия этих предметов у Драко.       Малфой постоянно поглядывал на нее. Он что-то читал, но Гермиона уже давно не слышала шелест переворачиваемой страницы. Объяснения тому у нее было два: либо это был такой интересный отрывок, либо он тоже не очень хорошо мог фокусироваться в ее присутствии.       Гермиона сделала очередную попытку погрузиться в работу. Перевод важного документа для ее презентации все никак не шел. Она раздраженно выдохнула, и ее гортань выдала какой-то полу-рычащий, полу-булькающий звук.       — Гре… Гермиона, ты всегда так громко работаешь?       — Нет, только когда что-то не получается.       — У великой Гермионы Грейнджер что-то не получается?       Гермиона громко цокнула.       — Вот тут, это написано на средневековой латыни. Никак не могу разобрать, что он с ней сделал…       — Средневековая не так уж сильно отличается от классической…       — Ты что и латынь знаешь?       — Часть чистокровного воспитания.       — Вас всех с ранних лет заставляют учить мертвый язык?..       — Не всех. Только тех, кто разочаровал родителей одним фактом своего рождения. Давай переведу.       Гермиона передала ему пергамент.       — Здесь.       Драко провел пальцем по указанной строчке и быстро прочитал.       — Он превратил ее в шкаф…       — Замечательно!       Драко удивленно на нее посмотрел, улыбнулся одними губами.       — Я слышал, ты женщин обычно в банки сажаешь, а не в мебель превращаешь, хотя…       — Откуда ты?.. А, неважно. Это для проекта по созданию экспериментальных магических зон.       — Чтобы мужья превращали своих жен в шкафы в строго установленных Министерством местах? — догадался Драко.       — Именно, — кивнула Гермиона. — Можешь письменно перевести?       Драко взял пергамент из ящика и написал несколько строк, протянул ей.       — Красивый почерк.       — Еще один плюс чистокровного воспитания.       — Никогда не думала, что мы найдем целых два, — усмехнулась она.

***

      В офисе адвоката было душно. Всё здесь кричало о дорогостоящей респектабельности: массивный письменный стол, кресла из драконьей кожи (точно не искусственной — подумала Гермиона), и табличка на двери: Батист Брунсвик, старший партнёр. Конфиденциально.       — Аа, мистер Малфой. По какому вопросу? — ровным голосом пробасил адвокат, не отрываясь от причёсывания своей идеально уложенной бороды.       — По ошибке подписанный магический контракт, — ответил Драко, присаживаясь в кресло так, будто собирался вести переговоры с вражеской армией, а не освобождаться от любовного проклятия.       Батист отложил гребень и глянул поверх очков на Гермиону.       — А дама кто вам будет?       — Гермиона Грейнджер. Коллега по несчастью, — ответил Драко невозмутимо.       — Тогда за неё отдельная плата.       — Отправьте счет на мой адрес. За нас обоих.       Гермиона резко повернулась к нему.       — Извини, что?! С какой стати ты будешь за меня платить?       — Вчера ты потратила весь вечер и половину ночи, читая трактаты про синхронизацию. Мы квиты.       — Я делала это для себя!       — А помогает это нам обоим. Твое время тоже стоит денег, — Драко повернулся к адвокату, протягивая ему контракт. — Вот, посмотрите.       Батист закатил глаза с мыслью «ненавижу влюблённых» и взял у него бумажку.       — Десять строчек? — он вскинул бровь. — Вы уверены, что это документ с юридической силой, а не… салфетка?       — Это изобретение Теодора Нотта, — мрачно добавила Гермиона. — Если хотите, можем принести вам сам артефакт… целиком.       — Нет, спасибо. Один раз я уже имел дело с Ноттом — никогда больше!       Он стал читать контракт. В воздухе повисло неловкое молчание, разбавляемое лишь скрипом кресла и постукиванием пальцев Драко, к которым у Гермионы уже успел выработаться иммунитет.       — Хмм… интересный язык. Пункт три: «Совместимость считается подтверждённой при возникновении общих сновидений»… мило. Пункт шесть: «Магическая связь не является проклятием»… Ха-ха, ну конечно.       Он поднял глаза.       — Вопрос: вы… уже целовались?       — Нет! — в унисон.       — Жаль. Это бы упростило дело.       Он ещё раз перечитал что-то, почесал висок, затем сложил пальцы в замок и посмотрел на них с видом хирурга, который сейчас объявит диагноз неизлечимой болезни.       — На мой профессиональный взгляд — и не забывайте, я беру по 120 галеонов в час за этот взгляд — самый простой способ «устранить» последствия и завершить временную привязку…       — …это свидание, — выдохнули они одновременно.       — Поздравляю. Вы понимаете магические законы. Это редкость.       — Мы друг другу даже не нравимся, — выпалила Гермиона.       Батист вздохнул, как человек, видевший слишком много человеческой глупости в слишком дорогих костюмах.       — Мисс Грейнджер. Я вам могу привести в пример сотни свиданий, на которых люди друг друга терпеть не могли. И ни одно из них не закончилось смертью. Иногда только легкой судимостью. Или браком.       — Великолепно, — буркнула она. — Просто волшебно.       — Уверен, вы можете придумать что-то получше, Батист, — надавил Драко.       — Впрочем, можно попробовать другой путь — через магическую дерегистрацию по статье 19-У, «Принудительное расторжение непроизвольной синхронизации»…       Он замолчал, призвал с полки собрание законов в шести томах и пролистал первый. Потом второй. Потом плюнул.       — Но он требует либо официального диагноза из Святого Мунго, либо чтобы один из вас на самом деле умер.       — Потрясающе, — фыркнула Гермиона.       — Я не думаю, что совет уровня «сумасшествие или смерть» — это та юридическая экспертиза, за которой мы сюда пришли.       Голос Драко звенел так, словно еще чуть-чуть и он накричит на адвоката.       Гермиона вдруг инстинктивно накрыла его руку своей. Она сама не поняла зачем. Драко вздрогнул, но руку не убрал. Говорить ему, видимо, тоже расхотелось.       — Вы уверены, что нет другого выхода? — спросила она.       — Абсолютно, — подтвердил Батист. — Хотите избежать проблем в отношениях — целуйтесь чаще. Я это всем клиентам говорю. Всё, следующая пара через пятнадцать минут. Вас проводить?       Они вышли из здания, в котором был кабинет адвоката. Драко сжимал кулаки. Быстрым взглядом он окинул улицу, повернулся к Гермионе.       — Выпьешь со мной? — он кивнул в сторону бара через дорогу, на котором красовалась вывеска то ли «Костяной рост», то ли «Костяной тост».       — Если я опять спрошу свидание ли это, и ты ответишь «нет», будет совсем не смешно.       — Никаких свиданий, Гре… Гермиона. Я пока еще не готов сдаваться… — она заметила что-то странное в том, как он посмотрел. — Мне просто нужно от всего этого отвлечься.       — А я тебе зачем?       — Ну не одному же мне пить. К тому же, мне любопытно, сколько мы сможем продержаться без оскорблений, которые шкатулка любезно переделает во флирт, — его лицо просветлело, и он лукаво улыбнулся. — Можно даже устроить игру — за каждый флирт глоток.       На секунду Гермионе показалась эта идея довольно соблазнительной. Только лишь из соревновательного духа — она бы запросто доказала, что держать себя в руках она умеет лучше. Ну и вдруг некстати вспомнилось, что переносить его действительно намного проще, когда он пьяный. Его наверняка будет еще легче заставить покраснеть или выведать у него что-нибудь, например, про вязание.       — Не в этот раз. Я собиралась прочитать еще несколько книг об эмоциональной синхронизации.       — Все-таки ваш факультет порождает абсолютно непробиваемых оптимистов…       — Не путай оптимизм с отчаянием, Драко. Увидимся на работе!       — Увидимся во сне…       Она искренне улыбнулась, впервые за день, но тут же проглотила улыбку до того, как он заметил. Наверное, это будет приятный сон. Вернее, ужасный. Самый настоящий кошмар.