Тайны в пламени свечи

В замке было тихо, если не считать скрипа пера по пергаменту. Лорд Даррел сидел за своим столом, склонив широкие плечи над стопкой отчетов, его проницательные голубые глаза внимательно изучали цифры. Комната была тускло освещена единственной свечей, отбрасывающей длинные тени на каменные стены. Его черные волосы, обычно идеально уложенные, были слегка растрепаны после долгого рабочего дня. Он был человеком рутинным, сдержанным и процветал в одиночестве своего личного кабинета. Тяжелая дубовая дверь со скрипом отворилась, и Белль проскользнула внутрь, словно солнечный луч, пробившийся сквозь грозовое небо. Ее золотистые волосы каскадом рассыпались по плечам, отражая мерцающий свет свечи, а зеленые глаза искрились озорством. На ней было простое, но облегающее платье, ткань которого облегала ее стройную фигуру. Ее полные и манящие губы изогнулись в теплой улыбке, когда она приблизилась к нему. - Даррел, - промурлыкала она мягким, но решительным голосом. - Все еще работаешь? Уже поздно. Он не поднял глаз. - Эти бухгалтерские книги сами по себе не сбалансируются, Белль. Иди спать. Тебе здесь нечего делать, - его тон был пренебрежительным, но напряжение в его челюсти выдавало раздражение — или это было что-то другое? Она прислонилась к краю его стола, задевая бедром стопку пергамента. Так близко и в то же время так далеко. - Ты занимаешься этим уже несколько часов. Конечно, тебе не помешал бы перерыв, - поддразнила она, проводя пальцами по краю стола. - Белль, - предупредил он низким и твердым голосом, - Не надо. Но ее это не остановило. Она никогда не останавливалась. Она подошла ближе, и ее аромат — смесь лаванды и меда — заполнил пространство между ними. Ее ладонь коснулась его руки, прикосновение было легким, но возбуждающим. - Ты всегда такой серьезный, Даррел. Когда в последний раз ты позволяла себе чувствовать что-то, кроме ответственности? Он, наконец, поднял взгляд, и его ледяные голубые глаза встретились с ее. В них был жар, он тлел на поверхности, но он хорошо это скрывал. - Ты играешь в опасную игру, - сказал он низким рычащим голосом. Белль ухмыльнулась, ее уверенность не поколебалась. Она знала, что он в ее власти. - Может быть, мне нравится опасность, - ответила она, наклоняясь ближе, так что ее губы оказались всего в нескольких дюймах от его уха. - А может, я просто тебя люблю. Его решимость поколебалась, всего на мгновение. Он чувствовал тепло ее дыхания на своей коже, опьяняющую близость ее тела. Контроль. Он должен был сохранять самообладание. Но затем ее рука скользнула вниз по его груди, пальцы коснулись напряженных мышц под туникой, и его самообладание лопнуло. Одним быстрым движением он схватил ее за талию и усадил к себе на колени. Она ахнула, инстинктивно схватившись руками за его плечи, чтобы удержать равновесие. Их лица были в нескольких дюймах друг от друга, их дыхание смешивалось в разряженном воздухе между ними. Мгновение они просто смотрели друг на друга, напряжение было таким сильным, что его можно было разрезать кинжалом. А потом он поцеловал ее. Это не было нежностью или попыткой — это было голодом, отчаянием, полным сдерживаемого желания. Его губы прижались к ее губам, его язык требовал проникновения, и она охотно подчинилась. Ее пальцы запутались в его волосах, притягивая его ближе, углубляя поцелуй. Это было то, чего она хотела. Это было то, в чем он так долго себе отказывал. Он прервал поцелуй ровно настолько, чтобы пробормотать: - Ты сводишь меня с ума, Белль, - прежде чем снова завладеть ее губами. Его руки блуждали по ее телу, исследуя каждый изгиб, словно он хотел запомнить ее. Он нетерпеливо потянул за шнуровку ее платья, пока ткань не упала к ее ногам, оставив ее обнаженной, за исключением нижнего белья. Белль пошевелилась у него на коленях, ее движения были неторопливыми, когда она прижалась к нему, вызвав низкий стон, сорвавшийся с его губ. Ее руки расстегивали застежки на его брюках, пальцы скользили по его твердой плоти. Он был готов. Она чувствовала это. Она соскользнула с его колен и опустилась перед ним на колени. У него перехватило дыхание, когда она посмотрела на него сквозь ресницы, приоткрыв губы в соблазнительном приглашении. - Позволь мне позаботиться о тебе, - прошептала она, и ее голос был полон обещания. Руки Даррела сжались в кулаки, когда ее губы сомкнулись вокруг него, а язык дразнил и кружил так, что у него закружилась голова. Она была неумолима, ее техника была столь же искусной, сколь и сводящей с ума. Он застонал, его пальцы зарылись в ее волосы, направляя ее темп, но позволяя ей взять инициативу в свои руки. Но этого было недостаточно. Он хотел большего. С рычанием он притянул ее к себе, снова прижавшись губами к ее губам, и одной рукой смахнул все со стола. Бумаги рассыпались, чернила пролились, но ему было все равно. Он усадил ее на теперь уже обнаженную поверхность, его руки блуждали по ее телу, пока он целовал ее шею, ключицы, груди. Он взял в рот один сосок, посасывая и дразня, пока она не задохнулась, выгибая спину на столе. Его пальцы прошлись по ее животу, скользнули между ног и обнаружили, что она уже влажная и готова для него. Он подразнил ее вход, просунув один палец внутрь, затем два, загибая их как раз так, чтобы заставить ее вскрикнуть. Она была такой отзывчивой, такой идеальной. Но он хотел почувствовать ее, всю ее целиком. Он выпрямился, входя в нее сначала медленно, наслаждаясь тем, как она сжимается вокруг него. Ее ногти впились в его плечи, когда он начал двигаться, его темп был ровным, но требовательным. Она подходила ему как перчатка, ее тело было создано для него. Он снова поцеловал ее, заглушая ее стоны, когда вошел в нее, его толчки становились все быстрее и жестче. Стол заскрипел под ними, но ни один из них не обратил на это внимания. Они растворились друг в друге, в жаре и страсти, которые накапливались между ними слишком долго. И затем, когда она уже подумала, что больше не выдержит, он вышел, перевернув ее на живот. Его руки сжали ее бедра, когда он снова вошел в нее, на этот раз сзади. Она ахнула, запрокинув голову, когда он наполнил ее совершенно новым, совершенно опьяняющим образом. Теперь его движения были более грубыми, менее сдержанными, и ей это нравилось. Она хотела, чтобы он взял ее, заявил на нее права, сделал своей. Его толчки были безжалостными, подталкивая ее все ближе и ближе к краю, пока она не пошатнулась, а ее тело не задрожало от силы ее освобождения. Он не отставал, его собственный оргазм поразил его с такой силой, какой он не ожидал. Несколько секунд они провели в таком положении, после чего Белль предложила с лёгкой улыбкой на лице: - Может всё же пойдем в спальню? И, наспех одевшись, они ушли из кабинета, совершенно не заботясь о том, что завтра им вместе придется раскладывать все бумаги по стопкам.