***

      Встреча, о которой Исхан написал в записке, произошла куда раньше, чем думала Мирайя. Наслаждаясь видом моря с балкона в своих покоях, она только и успела услышать короткий отрывистый стук в дверь, а после та открылась. Обернувшись с мыслью, что это снова пришел Анвар, Мирайя несказанно удивилась, увидев на пороге шахзагира.       — Добрый вечер, господин?       Её слова звучали вопросительно, поскольку он, пожалуй, был одним из тех, кого она не ожидала увидеть на пороге своей комнаты. Наверное, появление ненавистного Фаяза было бы более предсказуемым, чем то, что Исхан сейчас стоял перед ней.       Не говоря ни слова, он закрыл дверь за собой и сделал шаг вперед, задумчиво осматриваясь по сторонам. Мирайя медленно ушла с балкона, осторожно приближаясь к нему. Любопытство взыграло: хотелось знать, что забыл здесь в такой поздний час шахзагир.       — Ты в порядке? — наконец спросил Исхан, начиная внимательно рассматривать её.       Мирайя совсем растерялась. Неловко пожала плечом и оглянулась назад, будто сейчас ей что-то могло угрожать, а она и не знала.       — Да… Что-то беспокоит вас, господин?       Она заметила, как поморщился шахзагир, отводя взгляд в сторону. Будто это обращение от неё было не таким уж и приятным.       — После случившегося у обрыва… У нас не было возможности поговорить наедине. Я хотел знать, что и с тобой тоже всё хорошо, Мирайя.       Её имя с его губ слетело так легко, мягко и нежно, что отозвалось мурашками по телу.       — Поэтому вы решили справиться о моём самочувствии… так поздно ночью? — прошептала девушка, удивленно смотря на него.       В голове зазвенело беспокойство. Ведь за её дверьми должен быть Эмир, охранять покои. Что же он подумает о ней, раз сам шахзагир так поздно решил навестить её? А какие слухи пойдут дальше по дворцу, если Исхана видел не только он?       Её глаза округлились от ужаса, но Исхан, будто зная, из-за чего вмиг её охватила тревога, сделал ещё шаг ближе и тихо, успокаивающе заговорил:       — За дверью находится только Исмаил, Мирайя, спрятался в тени. Твоего стражника, как и нескольких других, вызвали в другую часть дворца. Я бы не смел так подставить себя… И тебя.       Поймав его взгляд, разглядывая эту умиротворяющую синеву, Мирайя расслабилась. Исхан уже доказал, что ему можно было доверять хоть немного, как бы она ни старалась отрицать, пытаясь воззвать к разуму и напомнить себе, что он враг. Что он виновен в том, что случилось с её домом, с её семьёй.       Но… Но не могла. Её так сильно тянуло к нему, что хотелось чаще видеть шахзагира перед глазами или мелькать самой. Чтобы только заметил, незаметно улыбнулся, обласкал взглядом. А после разговора с Айманом, что состоялся не так уж и давно, её желания только укрепились. Соблазнительны были слова хранителя о том, что она может править вместе с Исханом…       Запретно. Но до боли желанно.       — Разве вас не потеряет в такой поздний час ваша юнмарих? — Мирайя отвела взгляд в сторону, поджимая губы и сгорая от вспыхнувшей ревности.       — У неё отдельные покои и здесь, — мягко ответил Исхан и слабо улыбнулся.       Не в силах больше просто смотреть на неё, он подошёл совсем близко и поднял руку, аккуратно касаясь её волос. Мирайя вздрогнула и столкнулась с ним взглядами задерживая дыхание от такой близости. Вот так стоять напротив, близко-близко… Такое было лишь однажды, когда он снимал с неё накидку. И сейчас было волнительно вновь чувствовать его аромат, ведь хотелось податься ещё ближе и вдохнуть глубже, чтобы распознать все нотки, чтобы надышаться.       — Тот букет, Мирайя, в конюшне, я хотел подарить тебе, — перейдя на шёпот, неожиданно сменил тему шахзагир. — Прости, что не смог.       — Мне?..       Исхан промолчал, только улыбался мягко. Его ладонь с волос перешла на щёку, большим пальцем невесомо поглаживая нежную кожу. Мирайя невольно подалась навстречу прикосновениям, желая получить больше. Но её порыв длился от силы несколько секунд, и она резко отстранилась на шаг, отрезвленная мыслью о том, что им… Нельзя. Она не принадлежала ему. Была шабихат султана, а не шахзагира…       Даже грустно было от этой мысли. Возможно, если бы её пребывание здесь было иным, рядом с Исханом, то Мирайя не стала бы противиться так рьяно взаимному притяжению. А сейчас было страшно попасться и навлечь на себя гнев султана, попасть снова в темницы или вообще быть повешенной на дереве, обмазанной мёдом, чтобы насекомые всю облепили.       — Почему вы зовёте меня по имени, господин? Ведь даже ваш брат называет меня шабихат, как и положено, — она через силу усмехнулась, скрывая грусть, — моему нынешнему статусу.       — Потому что знаю, что оно тебе не подходит, — Исхан не скрыл сожаления в своём голосе. — И твоё имя… Оно нравится мне, Мирайя. Ты ведь чувствуешь, видишь, что стала важна мне, правда? Зачем же колкости в ответ бросаешь?       — Не могу иначе, зная, где нахожусь, — честно ответила ему девушка.       — Тебе настолько плохо здесь?       — С вами, господин, не думается о проблемах и о том, что со мной случилось. С вами… — она решилась, сделав глубокий вдох. — С вами мне спокойнее. С вами рядом хочется жить дальше.       Исхан взял её за подбородок, вынуждая слегка запрокинуть голову. Его хватка была аккуратной, но требовательной. Он не причинял ей лишней боли, лишь заставлял посмотреть внимательно.       — Го…       — Исхан, — резко перебил её шахзагир, медленно склоняясь ниже. — Назови меня по имени.       — Не могу… — выдохнула Мирайя, опуская взгляд на его губы, что были непозволительно близко. Манили к себе. Только податься вперед, чтобы коснуться…       Она заметила, как дёрнулся его кадык, слышала, как шумно сглотнул Исхан. Видела, как потемнели его чистые глаза, принимая цвет моря в штормовую погоду. Слишком опасно было находиться настолько близко. Мирайя понимала, что Исхан, что был так добр к ней, может посчитать дерзостью, если она сейчас резко отступит назад. И тогда она потеряет его расположение. Но…       Желания были куда сильнее разума сейчас. И слова вырвались из груди сами по себе, не давая времени подумать над ними:       — Поцелуйте меня, господин. Прошу.       Мирайя перешагнула через собственные убеждения. Ведь обещала себе, что не станет ни умолять, ни унижаться перед этими врагами. Но сейчас… Сейчас она просила. Мольба была видна в глазах так отчётливо, что не разглядеть её было невозможно. Больше не было сил терпеть и терзать себя мыслями и запретными надеждами на что-то большее, чем случайное прикосновение шахзагира.       Сейчас, в эту ночь, она сдалась. Покорилась и сдалась ему, только бы унять это ноющее вожделение. Оставалось лишь теплить надежду, что он сейчас не станет насмехаться, не разозлится…       Не оттолкнёт.       Просьба, произнесенная на выдохе, снесла все барьеры, которыми ограничивал себя Исхан. Он примкнул к её губам так жадно и требовательно, что Мирайя пошатнулась. Его руки тут же обхватили её талию, прижимая к себе без какой-либо надежды на отступление. Он солгал ей о том, что Исмаил был неподалёку — и его Исхан отправил подальше от её покоев. Прочь всех, когда хотелось побыть наедине, не контролировать голос на уровне шёпота, чтобы никто не услышал лишнего. Сейчас здесь были только они вдвоём.       — Не бойся, Мирайя, — нехотя оторвавшись от её губ, распробовав её вкус, торопливо зашептал Исхан севшим от желания голосом. — Прикоснись ко мне. Не бойся меня. Только не меня, красавица.       И снова поцеловал её, не сдерживаясь. Мирайя подчинилась — и его словам, и своим рукам, которые сразу же обняли Исхана за шею. Пальцы забрались в волосы, которых так давно хотелось коснуться. Мягких, ухоженных. Кончиками пальцев коснулась затылка, царапая ногтями, из-за чего шахзагир вздрогнул и сильнее сжал её в своих объятиях.       А получив её отдачу на поцелуй, почувствовав, с какой страстью она целовала его в ответ, Исхан перестал сдерживаться. Толкнулся языком между её губ, чтобы коснуться её языка. Хотелось больше, дольше. Мирайя тихо застонала в поцелуй, поддаваясь его движениям. Она задыхалась, но никакие бы силы сейчас не заставили её отстраниться от него, чтобы глотнуть воздуха. То, о чём она грезила, то, что считала запретным из-за законов Жафирана, сейчас сбывалось. И это кружило голову, дурманило её.       Она забыла обо всём — о султане, о Фаязе, даже о своём доме сейчас мысли отступили в самую глубь разума. Всё, о чем сейчас Мирайя могла думать — только о губах Исхана, о его руках. О его запахе, который окутал её, смешался с собственным. И сейчас эта комбинация казалась ей самой прекрасной на всём свете. Правильной.       — Го... Господин… — пробормотала она удивлённо и прерывисто, когда Исхан запечатлел на её губах короткий поцелуй и поцеловал в щёку, спускаясь ниже.       Она покорно отклонила голову назад, открыла ему шею — самое беззащитное место. И стоило его губам коснуться кожи, прикусить аккуратно зубами…       Не получилось сдержать ещё один стон. Глаза закрылись, губы разомкнулись, пока шахзагир так сладко терзал её шею голодными поцелуями, которые становились всё чаще, покрывая почти каждый миллиметр кожи. С закрытыми глазами ощущения становились в сто раз острее.       — Мирайя, мне трудно сдерживаться, когда ты, такая податливая, покорная, так таешь в моих руках… — с трудом остановившись, прошептал Исхан, прижавшись лбом к её плечу.       — Не останавливайтесь, господин, — она замотала головой, крепче обнимая его. — Прошу, только не останавливайтесь… Не оставляйте меня.       — Красивая, изящная… — шептал шахзагир, вновь касаясь губами шеи. — Я уже не в силах оставить тебя, Мирайя. Покорила меня, поселилась в сердце. Не смогу отказаться.       — Не надо, — судорожно выдохнула она с облегчением и прижалась к нему грудью, ладонью с затылка спустилась ниже, крепко хватаясь за мужские плечи.       Исхан, закрыв на секунду глаза, чтобы взять себя в руки, выдохнул горячий воздух на её кожу, вновь вызывая мурашки. А после подхватил на руки и прошел несколько шагов до постели, куда опустил девушку. Но Мирайя не отпустила его, продолжая обнимать и вынуждая нависнуть над ней, опираясь на вытянутых руках.       — Не остановлюсь, — предупредил шахзагир, заглядывая ей в глаза. — Должен предупредить…       Мирайя понимала о чём. Качнула головой, нисколько не стыдясь.       — Не будет боли, господин. Законы в Алмазаре сильно отличаются от Жафирана. У меня… У меня был любовник.       Мирайя уверенно встретила его сначала недоуменный взгляд, который сменился понимающим. Ей не было стыдно. А ему…       — Мне всё равно, кто был у тебя до меня. Потому что… — Исхан наклонился ниже, почти целуя её вновь. И прошептал ещё тише: — Потому что теперь ты моя, Мирайя. Только моя.       — Ваша, — с легкой улыбкой выдохнула ему в губы девушка и притянула к себе, теперь целуя первой.       Исхан уперся в постель одной рукой и коленями, а второй коснулся её талии, ведя выше и выше, пока пальцы не дотронулись до теплой кожи у выреза платья. Ему хотелось поскорее раздеть её, увидеть обнажённое тело, которое, он был уверен, было прекрасным, без изъянов. Хотел бы он, чтобы она станцевала ему люхнюль, чтобы вдоволь насладиться ею. Исхан надеялся, что в обозримом будущем это будет вполне возможно. Но точно не сейчас, когда каждая минута была дорога, ведь ночь была не бесконечна, а отвлечение стражи — не таким уж и долгим. Как было бы всё проще, будь они в его покоях, но…       Но это было запретно. Здесь не провести тайно даже под покровом ночи, как можно было бы сделать несколько дней назад в другом дворце.       Мирайе было жарко от этой близости. Хотелось поскорее снять с себя это мешающее платье, почувствовать на теле руки шахзагира. Желание туманило голову всё сильнее. И она решилась, положила ладони ему на грудь и мягко попыталась оттолкнуть, отрываясь от губ. В глазах Исхана промелькнула мимолетная растерянность.       — Разденьте меня, господин. Сделайте своей. Не мучайте, — с мольбой шепнула она.       Но Исхан качнул головой в отрицании, поднялся на ноги и, смотря в её глаза, стал раздеваться сам. Одежда небрежно летела на пол, пока она с жадностью следила за его действиями. Ласкала взглядом открывшееся глазам крепкое тело. Пальцы закололо, хотелось поскорее коснуться и огладить везде, куда смогла бы дотянуться.       Полностью обнажённый, возбужденный он уперся ногами в край постели и протянул ей руку, вынуждая встать следом. Отвел в сторону и обошел, вставая за спиной. Его пальцы ласково убрали за плечо волосы, провели дорожку от затылка по шее вниз. Исхан умело и ловко освобождал её от платья, но слишком медленно. Смаковал каждую секунду, каждый кусочек тела, который открывался его глазам. Отрывисто поцеловал плечо, затем другое, вырывая из её груди тихие вздохи.       — Как же ты прекрасна, — не скрывая восхищение, произнёс шахзагир, когда, свободная от оков одежды, Мирайя повернулась к нему лицом.       Она наслаждалась его реакцией, его взглядом, который блуждал по ней. Мирайя решительно взяла его за руку и положила её на свои ключицы. Смотрела в глаза, когда спускала его ладонь ниже, пока та не коснулась груди.       — Я ваша, господин. Только ваша.       Он вновь с мучением нахмурился, слыша, как она повторяла это сейчас ненавистное обращение. Ему так сильно хотелось услышать от неё собственное имя, произнесённое нежным голосом.       Исхан невесомо обвёл её грудь рукой, спустился ниже, касаясь подтянутого живота. Взгляд устремился ниже.       — Мирайя…       Шахзагир с глубоким низким стоном опустился на колени и стал покрывать поцелуями её живот, ладонями схватив за бёдра. Впился пальцами в них до лёгкой боли, из последних сил контролируя себя. Хотелось касаться, целовать, покусывать. Хотелось всё и сразу. Он изнемогал от желания не меньше, чем она сама.       Мирайя же была ошеломлена тем, что он — шахзагир, наследник, которого весь народ Жафирана хочет видеть на троне, — опустился перед ней, обычной для них шабихат, на колени. Но это казалось таким естественным, что её охватила дрожь. И она упала следом перед ним, обняла ладонями лицо. Нежно огладила шрам, спустилась ниже. Руки дрожали от едва сдерживаемого желания, пока она касалась его тела.       Сейчас не было разделения на то, кто в иерархии стоял выше. Сейчас они оба чувствовали себя равными, смотря друг на друга с нескрываемыми чувствами, охватившими их с первой встречи в саду, где он остановил её от самоубийства. Казалось, будто это было так давно…       К чёрту все планы о мести, к чёрту все эти жафиранские законы. Она имела право на счастье, хотя бы этой ночью.       Мирайя поднялась первой и, соблазнительно качнув бёдрами, забралась на постель, перевернулась на спину и приподнялась на локтях, смотря на Исхана. Ждала, когда он вновь накроет её своим телом, хотела ощутить его тяжесть. Хотела быть его.       Исхан стремительно поднялся и оказался рядом, обнял её лицо ладонью и большим пальцем коснулся губ. Мирайя, не отпуская его взгляд, оставила на подушечке поцелуй и без стеснения коснулась кончиком языка.       Он толкнулся к ней бедрами, давая ощутить, как сильно был возбужден. Как она влияла на него, как никто другой. Мирайя же, изнывая от этой затянувшейся прелюдии, подняла ноги и обняла его бедра, желая притянуть его к себе ближе.       — Не медлите, господин… — торопливо произнесла она, выгибаясь в спине, стоило Исхану сжать ладонью её грудь.       Его рука с нажимом провела линию вниз по животу, и он коснулся ниже, пальцами ощущая, как сильно она желала его. Хотела, чтобы он обладал ей прямо сейчас. От его прикосновений там, где он был так необходим, Мирайя не сдержала очередной стон, более громкий.       — Тише, Мирайя. Будь тише, прошу. Твои стоны как дурман, самое желанный звук для моих ушей. Не хочу, чтобы их услышал ещё хоть кто-то.       Наклонив голову, требовательно целуя её, Исхан лёг сверху удобнее, чтобы в следующее мгновение плавно войти в неё. Он впитал её вырвавшийся следом стон своими губами. С жадностью следил, как Мирайя закатила глаза. Чувствовал, как её пальцы впились в его плечи сильнее, наверняка оставляя следы. И едва держал себя в руках от желанной близости, от того, как хорошо она принимала его.       — Исхан… — севшим вмиг от пронзившего наслаждения прошептала Мирайя его имя.       Шахзагир закрыл глаза, чтобы насладиться этим моментом.       — Ещё.       — Исхан, — увереннее пробормотала девушка, качнув бёдрами ему навстречу, не в силах лежать так, без действия, когда они оба заполучили желаемое. — Исхан, Исхан, Исхан…       Его имя без остановки срывалось с её губ. Проникновенный шёпот был только для него одного. Так нежно, так откровенно, будто вырвалось из самой души. Но эта нежность мешалась со страстью, которую сейчас было бы сложность скрыть.       Она повторяла его имя, когда Исхан толкнулся вновь, всё так же плавно, будто подсознательно боясь причинить ей боль. Но Мирайе было этого мало. Он был не только в ней, в её теле, но и проник под кожу, забрался в душу. Ей хотелось узнать все его грани, которые пока ещё не могла увидеть, но определенно планировала. Сейчас же хотелось открыть хотя бы одну — его страстную, она уверена в этом, натуру.       — Будь собой, Исхан, молю, — переходя на «ты» в один миг, прошептала ему в губы Мирайя. — Хочу чувствовать тебя настоящего. Не щади.       — Хотел бы я, чтобы впереди была целая ночь только для нас двоих, чтобы показать тебе, как я умею любить, Мирайя, — так же тихо ответил шахзагир, совершая медленные движения. — Но не сегодня. У нас еще будет время, обещаю тебе.       Она снова толкнулась ему навстречу, сбивая с плавного ритма. Поднимала бёдра, крепче цепляясь ногами и руками за него. Понимала, что они и правда сейчас были слишком ограничены во времени, как бы ни хотелось растянуть момент на подольше. Мирайя целовала его грудь, плечи, куда могла дотянуться, приподнявшись и почти повиснув на Исхане. Заглушала свои стоны его телом. С каждым движением она раскрывалась сильнее, показывала свои потаённые желания, которые запрещала себе здесь в Жафиране. Показывала, чему научилась сама со своим первым любовником. Доказывала, что была не трепетной ланью, какой казалась на первый взгляд, а дикая как кошка.       — Иди сюда, красавица, — шумно выдохнул Исхан, притягивая её к себе ближе.       Придвинулся к стене, за спину подложив подушку, и помог ей опуститься на себя сверху, любуясь ею с такого ракурса. Коснулся груди губами, пока она раскачивалась, чтобы принять более удобную позу. Позволил сейчас двигаться так, как ей хотелось, чтобы доставить им обоим удовольствие.       Доверился ей.       Ласкал губами и языком её грудь, слушая тихие, контролируемые стоны. Мирайя оперлась ладонями на его колени, прогнулась в спине, из-за чего ощущения становились с каждым движением всё острее.       — Не смогу тебя отпустить, — с жаром выдохнул признание Исхан, схватил её за талию и слегка приподнял.       Скатился немного вниз по подушкам, упираясь ступнями в кровать, и забрал контроль обратно. Удерживал её, не позволяя сбивать с ритма движений, и двигался. Его взгляд бегал от её лица вниз, туда, где соединялись их тела. Бедра поднимались всё быстрее. Исхан был не в силах остановиться или замедлиться, наблюдая, как хмурилась Мирайя, как кусала свои губы. Как обхватила руками свою грудь, сжимала, щипала, доставляя себе дополнительное удовольствие.       Исхану не казалось это грязным или чересчур порочным. Наоборот, красивым. То, как Мирайя отдавалась страсти, погрузилась с головой в эту близость, завораживало. Еще никто не дарил ему настолько сильное визуальное наслаждение, как она.       Придерживая Мирайю одной рукой, второй он скользнул между её ног. Сдерживался сам, чтобы она получила несравнимое ни с чем удовольствие первой. Гладил по кругу, надавливал, начиная сбиваться с ритма. Ему хотелось иметь больше времени, чтобы узнать, как ей нравится. Хотелось узнать, ублажает ли она себя сама, увидеть как. Но сейчас они были ограничены, и это раздражало, огорчало.       Почувствовав, как она начинала дрожать, как сжималась на нём, Исхан поджал губы, чтобы сдержать рвущиеся стоны из своей груди. Толкнулся ещё сильнее, и ещё, пока…       — Исхан! — задохнулась Мирайя стоном и его именем, закатывая глаза.       Он поднялся, прижимая её к себе, чтобы не упала, совершил последние движения, чтобы достичь собственного удовольствия, и поднял её, чтобы уберечь от последствий. Мирайя прижималась к нему, дрожала и тяжело дышала в шею, переживая сковавшую тело истому. Исхан краем сознания понимал, что нужно было чем-то обтереть и себя, и её. Нужно было брать себя в руки, подниматься и одеваться, чтобы как можно скорее покинуть её покои и вернуться в своё крыло, пока ещё это было возможно сделать незаметно.       Но ему так не хотелось покидать её сейчас…       Исхан опустился обратно на подушки и привлёк Мирайю к себе ближе, нежно поглаживая по спине пальцами. Она поёжилась от прикосновений, слишком чувствительная, но не отстранилась. Лениво целовала его шею, пытаясь отдышаться.       — Мне ещё не было так хорошо, как сейчас с тобой, — признался шахзагир, касаясь губами её уха.       — И мне, — приглушённый шёпот от неё был усладой.       Исхан позволил себе ещё несколько минут, после чего с неохотой поднялся с постели и осмотрелся. Нашёл на кресле банное полотенце, видимо, которое служанка заранее подготовила для шабихат. Не думая, взял его и вытер следы их близости со своего тела, а после вернулся к Мирайе, ухаживая и за ней.       Она удивленно, не скрывая нежности следила за его действиями. Непривычно было, что шахзагир так ухаживает. Его взгляд был мягким, на губах блуждала полуулыбка. Он был расслабленным, и это несравненно радовало.       — Прости, что мне приходится оставлять тебя одну, — прошептал Исхан, когда оделся и, подняв с пола её платье, аккуратно сложил на краю постели. Присел рядом и ласково коснулся щеки. — Спасибо, что подарила мне эту ночь, Мирайя.       — Вам…       Он нахмурился, в глазах мелькнуло недовольство. Мирайя с досадой прикусила губу и приподнялась.       — Я не забуду эту ночь, Исхан. И буду надеяться, что она будет не единственной.       — Обещаю, — он вновь улыбнулся. — У нас будет впереди еще много дней и ночей, моя красавица.       Исхан запечатлел на её губах прощальный поцелуй, после чего подошёл к двери. Прислушивался несколько мгновений, бесшумно приоткрыл, выглядывая в коридоры дворца. А потом слился с тенями, выскользнув из её покоев и оставляя Мирайю одну.       Стоило только двери вновь закрыться, она упала на спину и прижала к себе подушку, которая впитала в себя его запах. Широко улыбнулась и зажмурилась, боясь охватившего её чувства.       Одевшись, Мирайя вернулась на балкон, подставляя лицо потоку ветра. Так не хотелось спать, но в то же время хотелось, чтобы завтрашний день наступил как можно скорее. Чтобы вновь увидеть полюбившегося шахзагира и получить его улыбку, предназначенную для неё одной.