Глава 2

      Ночь только вступала в свои права – закатное солнце мягко ложилось своими лучами на пыльную поверхность обшарпанной квартиры. Вся площадь этого скромного жилища походила на рабочее место бакалейщика – пол был буквально устлан огромным количеством сухофруктов из яблок.       Каждый плод представлял из себя лишь сморщенную оболочку, лишённую жизни и цвета.       Именно по этому, донельзя захламлённому помещению, тихо кралась темнокожая девочка, принять которую за воровку было бы проще простого, если бы не её ноша. В руках она несла широкое, плоское блюдо, на котором покоились сочные, наполненные жизнью «представители запретного плода» – то были свежие, наливные яблоки кричаще красного цвета.       Так, лавируя меж фруктами и всяческим хламом, вроде дорогих на вид колёсных дисков, она и пробралась к тумбе, стоящей впритык к окну.       Поставив блюдо на свободную от пыли тумбочку, девочка начала старательно зашторивать окна, отрезая солнцу, путь в эту мрачную обитель.       Закончив этот крайне важный обряд, она подошла к метафорическому слону в комнате, игнорировать которого, у случайного свидетеля не было и шанса. Этот самый слон, представлял из себя выкрашенный тёмным лаком гроб, уютно примостившийся прямо по центру комнаты, на своих маленьких ножках в форме крыльев летучей мыши.       Явно привычным движением, девочка смахнула с гроба тонкий слой пыли, прокашлялась, и истинно аристократичным движением, деликатно постучала по его крышке.       – Кхм-кхм, солнце теряет свою силу хозя-я-и-ин – драматично протянула она (Явно переигрывая, к тому же – не обязательно так закатывать глаза, когда произносишь это!)       Прождав с минуту, девочка явно не получила желанного результата, ведь в следующий момент уже полезла под гроб, выуживая от туда металлическую поварёшку на длинной ручке.       Широко замахнувшись, она обрушила своё орудие прямо на крышку гроба, стараясь бить по одному месту, чтобы его хозяин вновь не начал ныть о новых сколах лака. –Подъё-ё-ё-м! – завопила девочка, что заимело эффект лишь после тринадцатого удара       -Хс-с-с-с-с! – собственно, результатом её трудов стало громкое, явно недовольное шипение, больше всего похожее на кошачье.       Что же было странно, шипение доносилось сбоку гроба, из груды сваленной на пол одежды. Именно от туда показалась заспанное лицо, хозяин которого истошно шипел.       Лицо это нельзя было назвать безобразным – растрёпанные волосы пускай и молили о расчёске, были длинны и шелковисты, а острая козлиная бородка добавляла некоторой аристократичности в образ. Единственная, действительно выделяющаяся черта – длинные клыки, которые в данный момент злобно скалились в сторону нарушительницы покоя       –Хс-с-с! Айша, что я говорил тебе о деликатном пробуждении от дневного покоя?! – буквально вскричал мужчина, медленно выбираясь из своего «Гнезда».       – Я всё сделала как ты и просил! И вообще, нахер тебе нужен гроб, если ты спишь на полу, старпёр?»       Мужчина этого не показал, но слова девочки явно обидели мужчину. По крайней мере так считал он сам, ведь на самом деле – в данный момент он походил скорее на маленького щеночка, которого пнул хозяин.       В расстроенных чувствах тот впился в яблоко, что принесла его слуга. Спустя всего пару мгновений то, как и многие его собратья до него, превратилось в сухо фрукт, лишённый всякого цвета.       – Мне кажется, ты с каждым днём проявляешь всё больше неповиновения. Чтобы ты знала, для гуля вроде тебя это попросту недопустимо! – сказал он пряча клыки       В ответ на это, она лишь закатила глаза, скрестив руки на груди       – Пф-ф-ф, тебе вообще повезло, что я могу ходить к тебе каждый вечер, Граф Педоракула! Ты в курсе, что у тебя очень стрёмные критерии «Идеального слуги»? И вообще, ты мне обещал крутые вампирские силы, а прошло уже пол года!       «Граф Педоракула» лишь картинно схватился за грудь, показывая всю степень своего возмущения от подобного обращения в его сторону.       – Т-т-т-ты! Да т-ты неблагодарный крысёныш! Люди в очередь выстраиваются, лишь бы стать рабом вампира, только за призрачный шанс получить наше благословение ночи! Сейчас же извинись! – вскричал он, яростно указывая пальцем в сторону девочки       – Да?! А может мне лучше сделать так? – так же пронзительно вскричала она, на секунду одёргивая край плотных штор.       Крохотный луч солнца попал в свою цель, ударив прямо в лоб «Владыки ночи», что вызвало новую порцию ругани. В какой то момент стало попросту невозможно понять смысл слов, из-за громкости крика и ставшего ещё отчётливей румынского акцента. (Что точно, там часто проскальзывало некие «morții mă-tii» и «pizdă», чтобы это не значило)       Эта сцена была не в новинку, повторяясь каждую неделю. Уже через несколько часов, когда солнце окончательно уйдёт на покой, крики стихнут, а странная пара, как ни в чём не бывало пойдёт в укрытый мраком город.       Так, если на время оставить этих двоих, мы могли бы с удивлением обнаружить их в довольно странном, и откровенно говоря компрометирующем виде – мужчина, одетый кажется в пижаму, в виде летучей мыши, двумя руками приподнимал машину, в то время как скрывшая своё лицо за тканевой маской девочка, шустро скручивала у неё колёса.       Прервал их занятие разгневанный хозяин машины, размахивающий железной трубой       – Живо, хватаем это и бежим, моя слуга! – воскликнул мужчина, ухватившись за край колеса.       Уже через мгновенье, девочка сноровисто свалив инструменты в сумку, с грацией больной кошки побежала в противоположную, от громкого хозяина машины сторону.       Так, две эти фигуры и бежали – одна нагруженная тяжёлой, гремящей спортивной сумкой, а другая – нелепо прыгающая с ноги на ногу, лишь бы удобнее нести скрученное со спортивной машины колесо.