Подстава.

Соколова не знала, что делать. Уехать домой она не могла, но и оставаться в офисе просто так тоже. Нужно было помочь Косте. Жизненно необходимо узнать правду и спасти его. Майорша и мысли не могла допустить о том, что этот добрый и честный мужчина, сразу привлёкший её внимание, мог быть безжалостным маньяком. «Гипнотизёр.»  Нет. Что-то внутри кричало о том, что он не виновен, что всё происходящее сейчас - подстава. Но сейчас Соколову никто не будет слушать без весомых аргументов. Аргументы... Точно! Нужны доказательства! Юля зарывается руками в волосы, перебирая в голове все моменты, проведенные с Лисицыным. Думай, Соколова!  Алиби, алиби..  Когда же, когда... «Эрос.» - услужливо подсказывает память, и майорша вскидывает голову. Ресторан «Эрос»... Егор Румянцев, точно! Юля вскакивает с барного стула и бежит в лабораторию. Каблуки стучат по паркету. Удивленные лаборанты и конвоиры, с которыми та сталкивается в коридорах, провожают её недоуменным взглядом. Наконец, зеленые глаза видят взлохмаченные за компьютером волосы. Дрожащие руки хватаются за ручку стеклянной двери, пока тёмно-карий взгляд следит за ней. —Ваня!—она, запыхавшись, захлопывает за собой двери,—Вань, нужна твоя помощь!.. Секунда и умоляющие тускло-зеленые глаза осматривают взлохмаченного парня. Тихонов долго смеряет коллегу грустным взглядом и, будто опомнившись, резво кивает. —Рассказывай. *** —Скажите мне, пожалуйста, внятно, в чём Вы меня обвиняете?  Рогозина вздыхает.  —Вы не узнаёте этих людей?—полковник выкладывает на стол несколько фотографий. Первые три трупа, четвёртый убитый, Егор и Зоя Румянцевы. —Эти люди стали жертвами одного человека всего за полторы недели. «Гипнотизёр.» Точно. —Кто же не знает вашего маньяка,—кисло произносит мужчина хмуро глядя на фотографии.—И Вы думаете, что этот маньяк.. я?—тихо говорит он, переводя взгляд на полковника. Галина Николаевна пожимает плечами, качнув головой. Гулко вздыхая, Лисицын снова опускает глаза на фотографии. Кого же из этих людей он знает?.. —Только с Зоей знаком, она проходила у меня терапию,—он указывает пальцев на фото девушки,—Остальных не видел. Рогозина, кивнув, быстро убирает изображения в папку. —Скажите, а по какому вопросу она к Вам обращалась? —Я не думаю, что даже после её смерти имею право разглашать наши сеансы. Полковник ведёт бровью. —Константин Львович, в Ваших же интересах - сотрудничать со следствием. Лисицын разминает запястья и на секунду оборачивается к зеркальной стене. Сотрудничать, так сотрудничать. —Зоя имела проблемы с учениками,—начинает мужчина, придвинувшись к полковнику,—Не знаю, видели ли Вы её... Двадцать восемь лет, а на вид все сорок.  Рогозина кивает.  Действительно. Трудная профессия сделала бедную девушку максимально похожей на серую мышь. —У неё были проблемы в школе? —Да. Внешность в работе с подростками - первая вещь, за которую они хватаются. Полковник понимающе кивает. —Румянцева была очень замкнутым и строгим учителем. Ей нужно было стать увереннее и тактичнее. Одна из девочек в её классе была заводилой и натравливала толпу против Зои всякими слухами и сплетнями.  —А вызвать родителей девочки в школу не вышло? —Нет, все доказательства её вины были косвенными и не подтвердились другими одноклассниками, вероятно по просьбе самой девочки.  —И что решила сделать Румянцева? Константин пожимает плечами. —Она пришла ко мне в агентство.  Рогозина быстро вздыхает. —И Вы нашли выход? —Я поработал с ней, провел около двух сеансов, и мы решили проблему. —И в чём заключался её диагноз? Отведя глаза к потолку, Лисицын вздыхает. —У меня в кабинете была папка со всеми делами клиентов, я сейчас и не вспомню вердикт Румянцевой..,—мужчина почёсывает бровь,—А! Кажется, это был комплекс неполноценности, который она пыталась закрыть, возвышаясь над детьми в образе злой учительницы.  Галина Николаевна хмыкает. —Может быть,—полковник распрямилась на стуле,—А повлекла ли Ваша терапия какие-нибудь изменения? —Уверен, что да. Зоя перестала ходить ко мне еще неделю назад. Галина Николаевна записывает данные в протокол. —Скажите, а Егор Румянцев Вам знаком? Фотография из чёрной папки попадает на стол. Изуродованое тело парня отразилось в голубых глазах. Лисицын даже не морщится. —Я так понимаю, это брат Зои,—он поднимает глаза на полковника и снова опускает взгляд к фото,—Мёртв? —Верно. Он в числе убитых.  Константин быстро кивает. —Зоя не рассказывала про него на сеансах. А что с ним не так? —Дело в том, что на месте его убийства был обнаружен этот платок,—из папки, в полиэтиленовом пакетике на стол попадает синяя ткань,—На нём Ваша кровь, это доказано экспертизой. Чёрт. Лисицын долго изучает взглядом вещицу, а следом переводит непонимающие глаза на полковника. —Это не мой платок. —На нём Ваши плотожировые следы и отпечатки, а в самой крови был препарат, стимулирующий давление,—на стол вываливаются ещё несколько экспертиз,—Я думаю Вы приняли препарат при высоком уровне стресса, а после, когда пошла кровь из носа, попросили у кого-то платок, чтобы мы поверили в историю о подставе. Но вы прокололись, когда нечаянно выронили его во время пятого убийства. Задержанный хмурится, его плечи опускаются, и едва полковник порывается продолжить, её телефон звенит. —Да, Иван?...—строгий взгляд скользит к задержанному,—Какое ещё алиби? Юля,—вдруг приходит в голову мысль. Константин поджимает губы, шмыгнув носом и пряча руки на коленях. —И опять с Соколовой?.. Ясно. Рогозина сбрасывает звонок, откладывает телефон в карман и оборачивается к мужчине. —Вы задержаны до выяснения всех обстоятельств дела. Она нажимает на кнопку и в допросной оказывается конвоир. —Руки,—Лисицын поднимается со стула и протягивает ладони сержанту. Когда браслеты защёлкиваются, иссине-голубой взгляд скользит к одностороннему стеклу, скрывающему комнату наблюдения за допросом. Зеленые глаза сходятся в той же точке, что и синие, разделенные односторонними тонированным стеклом теневой. Они оба чувствуют присутствие друг друга. *** Юля ждёт в коридоре у камер предварительного заключения, облокотившись на одну из холодных стен. Когда Лисицын появляется в поле зрения, Соколова выравнивается и устало смотрит на мужчину. Он же отводит свой взгляд в пол. Полковник, спешащая следом за конвоиром и задержанным, лишь косится на майоршу. Едва за Константином захлопывается камера, Юля оборачивается к начальнице. —Галина Николаевна..,—шепчет она, скрестив руки на груди. Рогозина вздыхает, долго смеряет взглядом подчиненную и отводит взгляд. —У тебя пять минут. Соколова благодарно улыбается полковнику и, под пристальным взглядом сержанта-конвоира, заходит в КПЗ. Дверь за ней с холодным скрежетом закрывается. Костя оборачивается к ней, приподнимаясь со стула. —Юля..,—вздыхает он и осторожно улыбается, медленно разминая ноющие от наручников руки. Соколова делает широкие шаги и останавливается у серого стола. Её губы трогает улыбка. Но нельзя забывать о деле. —Костя..,—шепчет она ему, серъёзно нахмурившись,—Расскажи мне правду. Мужчина застывает на некоторое мгновение, опускает взгляд в стол и вздыхает. —Вы, должно быть в курсе, что фигурант дела и следователь не могут пересекаться вне расследования.  Константин тормозит, глянув на главу ФЭС. Рогозина смеряет его холодным взглядом. —Но теперь Вам это не грозит. Майор Соколова больше не ведёт это дело. С Вашей же лёгкой руки... —Я понятия не имею каким боком тут оказался. —Костя.—она огибает стол и оказывается рядом с мужчиной,—Я же знаю, что это подстава. Позволь помочь тебе. Лисицын нервно сглатывает, прикрывая глаза и вздыхая. —Не нужно, Юль. Соколова выпрямляется. —В каком смысле? Константин пожимает плечами. —Я знаю, что тебя отстранили. И не хочу наживать тебе больших проблем,—мужчина опускает глаза в пол, задумываясь и почёсывая затылок,—Прости. Всё из-за меня. Юля касается ладонью его руки, привлекая к себе голубой и уставший взгляд. —Дурак, Лисицын,—шепчет она, улыбаясь,—Во-первых, не из-за тебя, а из-за нас, раз уж на то пошло. А во-вторых, ноги этой проблемы - никто иной, как маньяк. Тишина. Мгновение и Соколова быстро касается губ мужчины в коротком поцелуе, склонившись к нему. Это было что-то, наполненное теплом и поддержкой. Константин вдруг почувствовал себя слабым и уязвимым. Он быстро сгребает в охапку майоршу, прижимает к себе, утыкаясь носом в её шею. Юля. Я расскажу тебе всё, только не будь безрассудной, пожалуйста... —Я думаю, что маньяк крутится вокруг Зои Румянцевой не просто так,—шепчет мужчина и отстраняется, когда дверь КПЗ раскрывается. Конвоир показывает на свои наручные часы, шепнув тихое «время». Лисицын улыбается Юле и та, грустно кивая в ответ, покидает помещение. Замок снова защёлкивается, звонко отрезая Костю от оставшегося мира. Мужчина падает на кровать, раздвинув колени и облокотившись на них локтями. Только бы Юля не натворила дел... *** Первым делом майорша спешит поблагодарить Тихонова за помощь. Вторым - сесть за материалы дела в архиве. Снова пыльная комната с огромным количеством информации на бумаге. Но в этот раз Юля знает что ей нужно. «Гипнотизёр.» - гласит надпись на большом контейнере, забитом полностью папками и экспертизами. Однако работать в архиве невозможно. Кругом пыль, и сесть негде. Соколова хватается за ручки контейнера, но тот оказывается слишком тяжелым. Она глубоко вздыхает, поднимаясь с корточек и уперев руки в боки. Кашель в дверях заставляет девушку обернуться. Степан, сощурившись и скрестив руки на груди, смотрит на коллегу. —Неугомонная какая,—тихо говорит он и проходит в помещение,—Но я тебя понимаю в какой-то мере. Соколова опускает руки и снова смеряет злым взглядом злосчастный кофр. —Я должна найти...— —Я верю тебе,—прерывает мужчина,—Лисицын хоть и странноватый, но точно не маньяк,—он хмыкает и, подходя к коллеге также испепеляет взглядом контейнер,—Вдвоём до тира унесём? Юля вскидывает голову. Хотелось проявить свой железный характер строптивой оперативницы, но... —Спасибо, Стёпа. Костя был причиной, заставившей её переступить через свой нрав. —Только на шашлыки не вздумай своего мозгоправа тащить, не хватало мне проработки травм вместо пьяного угара. Соколова устало смеётся, кивая. *** Данилов вызывается помочь и с бумагами, попутно разглашая данные разговора с пришедшей в себя Зоей Румянцевой. —Сказала, что нападавшего не видела, но нож в спине почувствовала сразу. Неудачная шутка, — думает Юля, но всё же усмехается. Степан снова перелистывает одно из дел. —И ещё, Румянцева оказалась на заброшке из-за сообщения в том самом мессенджере, к которому не получил доступ Тихонов. Там типа данные удаляются сами.. Но, надеюсь, Ване повезёт. —А что за сообщение? —Классика. Сказали, чтобы пришла одна, в указанное место и время, без полиции, и получит она всю информацию про убийство своего брата. Соколова вздыхает, кивая и отталкивая от себя очередную стопку бумаг. —Перебирать бумажки бесполезно. Нам нужно копать в определенном направлении,—Юля роняет голову на сложенные руки, и вдруг поднимается,—Например, платок! Откуда он взялся вообще?  Степан задумывается, отведя глаза к потолку. —Насколько я понял, его нашли Рома с Серёгой на месте убийства Егора Румянцева. —Опять Румянцевы..,—Соколова раскрывает две папки. Личные дела Егора и Зои.—Почему крови на платке так много времени? Тихонов нашёл этому объяснение? В тир просовыватся взъерошенная голова вышеупомянутого компьютерного гения. Оперативники переглядываются. —Вспомнишь солнце,—тихо отшучивается Степан. Иван проскальзывает в помещение и, оглянувшись, запирает за собой двери. —Нашёл объяснение,—говорит хакер и выкладывает данные из своей чёрной папки на стол,—Помните, Вы разговаривали с Лисицыным, когда тот звонил Глазову перед смертью? —Ну?—кивает капитан. —Что «ну»? Тогда был семинар один интересный для всех гипнотизёров. И, судя по экспертизе от Антоновой, кровь Лисицына попала на платок именно тогда. Соколова оглядывается на Степана. —А мы можем взять записи с камер того места где проходил семинар? Данилов хмыкает. —Я-то могу с помощью Рогозиной, а вот тебе придётся остаться тут. Юля оборачивается к Тихонову и тот кивает,  соглашаясь словам капитана. Она вздыхает и опускает взгляд в папки. —Костя предположил, что маньяк не просто так крутится вокруг Зои и Егора. Ваня закатывает глаза. —Оно и дураку понятно. Юля бросает короткий взгляд на парня и тот быстро извиняется. Данилов стучит пальцами по столешнице. —Я вот что думаю... Может Зоя должна была стать финальной жертвой? Ну или главной целью маньяка. —С чего бы?—удивляется компьютерный гений. А Юля кивает, явно подхватывая мысли напарника, и отыскивает фотографии с мест преступления. —Я поняла.,—на столе оказываются пять фотографий,—Смотри, Вань. Первые три жертвы слабо избиты, думаю, лишь ради того, чтобы они потеряли сознание, и зарезаны. Четвёртый - студент того же института, что и Егор, был забит так, будто из него выбивали какую-то информацию. А сам Егор Румянцев... На нём и места живого нет, и исполасован он нехило ножом. Тихонов вглядывается в фотографии. —А с Зои он начал сразу. Ещё и ударил ножом в то место, где будет ну очень больно, а человек не умрёт,—кивает Степан, тыча пальцем в фотографию Румняецвой из больницы. —Думаете, все трупы - это дорожка к Зое Румянцевой?  Оперативники переглядываются и одновременно кивают. *** —Юля? Почему ты всё ещё здесь?—в комнату отдыха заглядывает удивлённая начальница. Соколова вздрагивает на диванчике и захлопывает крышку ноутбука, выпрямляясь. Уставший зеленый взгляд отводится в сторону. Полковник вздыхает, поправляя сумку и пальто в изгибе локтя. —Юля, я понимаю, что это дело стало для тебя делом чести. Но можешь не сомневаться, мы же ФЭС. А ФЭС всегда докапввается до правды, какой бы она ни была. Какой бы она ни была. Соколова кивает, разминая уставшие плечи. —Чем сейчас занимаешься?—Рогозина кивает на ноутбук, который раскрывается рукой майора. —Просматриваю записи с камер того семинара, где убийца предположительно взял у Лисицына кровь. Рогозина поджимает губы и, наклонившись, устремляет взгляд на камеры. Плохое качество, еще и солнце отсвечивало. Выхода из Дома Культуры было практически не видно. Долгие секунды женщины буравят взглядом запись.  —Стой,—вдруг просит полковник и Юля тормозит запись,—Чуть назад, и вот сюда. Палец начальницы указывает куда-то в уголок экрана. Соколова прищуривается и увеличивает запись в этот угол. На записи остановился Константин, выбросив в одну из мусорок что-то синее. —Вот момент, где Лисицын выбрасывает платок,—выносит вердикт Галина Николаевна и сама листает запись немногим вперед. Через пару минут в том углу уже стоял неизвестный мужчина, быстро вудивший из мусорки опознаный самый синий предмет. Юля оборачивается на начальство. —Подстава,—тихо шепчет она. Полковник кивает. —Завтра утром во всём разберёмся, а сейчас, прошу тебя, езжай домой.