Пролог

Лошадиный шаг глухо отдаётся по каменистой дороге. Вокруг меня сгущаются тени гор — тех самых, где издавна живёт клан Учиха. Хребет драконов. Так их зовут простые люди. И не без причины. Где-то под скалами, в ущельях и пещерах, и по сей день дремлют их крылатые чудовища — гордость и угроза королевства. Я уже ощущаю запах пепла в воздухе. Здесь всегда так. Словно сама земля помнит огонь. Я поправляю своё зелёное платье — лёгкое, ткань едва шелестит от ветра. Почти символично: будто я — всё ещё чужая в этом мире камня, стали и пламени. И всё же… я еду туда, куда когда-то ездила как к себе домой. В памяти всплывают картины. Нас было трое. Дети, рождённые в разных мирах, но поставленные рядом. Саске — наследник гор, холодный, будто выкованный из той самой скалы, над которой парили драконы. Наруто — ураган с океанских побережий, шумный, живой, бесстрашный. И я — просто дочь герцогов, знавшая целебные травы раньше, чем придворные манеры. Мои родители долго сомневались, прежде чем разрешить мне общаться с ними. Мы не были великим кланом. У нас не было земель с армиями, не было драконов. Но был дар. И, как сказала мать однажды: «Ты — не воин и не царица. Но ни один правитель не удержит трон, если некому будет залечить его раны. Вот почему ты среди них, Сакура». Мы обучались вместе, потому что так решили их родители — будущие короли и советники. Политика. Стратегия. Ответственность. Но для нас это были лишь слова. Мы были детьми. Мы просто... были вместе. Я вспоминаю, как драконы ревели в горах, когда мы играли во дворе. Как я впервые коснулась их чешуи, дрожа от страха. Саске стоял рядом, будто защищал. Наруто хохотал, уверенный, что я не испугаюсь. Теперь же... Прошло столько лет. Мы выросли. Стали чужими? Или просто взрослыми? Помню, как мы бегали босыми по летним лугам, даже если знали, что за это будут ругать. Наруто таскал с кухни пироги, Саске — всегда молчаливый — смотрел на это с неодобрением, но почему-то оставался рядом. Я, конечно же, возмущалась, но всё равно ела с ними на траве, пока солнце клонилось к закату. Также помню был как-то раз вечер, когда мы прятались от дождя под высокой аркой у сада. Мы были насквозь мокрые, волосы липли к лицу, одежда прилипала к телу, и всё казалось серым и холодным... пока Наруто не начал изображать, как дракон учится летать и не может взлететь. Я смеялась до слёз, и даже Саске тогда, кажется, усмехнулся. Но сильнее всего врезался в память закат. Однажды мы втроём сбежали от скучного приёма. Мы забрались на старую башню у самой кромки гор — ту, с которой видно не только леса, но и край океана. Наруто уснул, утомлённый шумом дня, свернувшись рядом с драконьим гнездом, будто и сам был одним из них. А я и Саске сидели в тишине. Я помню, как он сказал, не глядя на меня: «Некоторые думают, что драконы охраняют сокровища. Но на самом деле, они просто никого не подпускают к тому, что для них дорого». Я не знала, что ответить. Он взглянул на меня тогда — впервые по-настоящему. И я подумала, что, может, он говорил вовсе не о драконах.  Солнце почти коснулось вершин. Небо над горами раскрашено огнём — жёлтым, малиновым, медным. Точно как тогда, в детстве. Я тронула поводья. Замок Учих ждал впереди — чёрный силуэт среди застывших гор, грозный, величественный. Из его башен поднимались лёгкие струи дыма: готовятся к празднику. Сегодня — особенный день. Королевство Учих вновь открыло ворота и призвало к себе всех главных представителей великих и древних родов. Даже тех, кто давно предпочёл отдалённость, как наш клан. Приглашение пришло от имени Совета Учих. Сухое, официальное, без подписи. Лишь вычурная печать и строка: "Великий вечер в честь союза и мира. Прибытие рекомендовано всем союзным домам." Ни имени. Ни намёка на то, кто именно заключает союз. Ни единого личного слова. Я перечитала его несколько раз, надеясь найти между строк хоть тень прежнего — старого, знакомого, забытого. Но бумага оставалась холодной. Как и место, в которое я возвращалась. Если это действительно праздник мира… почему он ощущается, как что-то тревожное? Я сжимаю поводья, и лошадь мягко фыркает, будто чувствует моё волнение. Мы приближаемся, и с каждым шагом что-то внутри сжимается — тонкой нитью, давно натянутой и забытой. Саске… Я не думала о нём годами. Или, быть может, просто не позволяла себе думать. В детстве он казался мне загадкой. Молчаливый, отстранённый, будто тень от горы, среди которой жил. Я, конечно, была влюблена — как бывают влюблены девочки, не знающие ещё ни мира, ни себя. Его молчание казалось значимым. Его взгляды — будто особенными, хотя, скорее всего, он просто смотрел сквозь меня. Но потом всё изменилось. Когда нам исполнилось по двенадцать, наши дороги разошлись. Учеба, кланы, долг. Вначале я писала. Он — нет. Потом я перестала писать. А ещё позже — перестала ждать. Чувства выгорели так же, как этот воздух, пропитанный пеплом. Осталась только тёплая, почти безболезненная память — о закатах, о смехе, о тренировках, о прикосновении к чешуе дракона, когда сердце выскакивало из груди, а он стоял рядом и просто молчал. С тех пор многое изменилось. Я покинула дом три года назад — не из-за романтики странствий или жажды приключений. Я ушла, потому что больше не могла дышать в стенах, где всё было заранее решено. Отец хотел, чтобы я осталась — служила при дворе, была лицом клана Харуно, лечила тех, кто носит короны и кольца с печатями. Но я не для того училась у Тсунаде. Не для того держала руку умирающего простолюдина, чтобы потом лечить тех, кто причиняет боль. Мы поссорились. Сильно. Он сказал, что я бросаю семью и долг. Я ответила, что наш дар — не роскошь, а необходимость. Что если мы действительно единственные, кто умеет лечить так, как никто больше, значит, мы обязаны быть там, где нас нуждаются больше всего. Не только в залах с мраморными колоннами, но и в заброшенных деревнях, где не хватает даже чистой воды. И я ушла. Три года. Я прошла через голодные зимы и жаркие равнины, лечила болезни, которых раньше только читала в книгах. Слушала дыхание мира, и в каждом городе оставляла частичку себя. Никто не знал, что я герцогская дочь. Мне было всё равно. Я просто делала то, что должна. И всё же... Теперь, возвращаясь, я чувствую, как внутри шевелится нечто старое. Невысказанное. Тёплое. Волнение. Наруто. Саске. Я не видела их почти десять лет. Они, вероятно, другие. И я — точно не та девочка, что уезжала. Но всё же я скучала. По смеху. По тишине. По тому ощущению, что я — часть чего-то большого, пусть даже временного. Лошадиный шаг звучит отчётливо — мы почти у подножия замка. Последний поворот, и за ним — ворота, факелы, стража. Прошло много лет, а я всё равно чувствую себя как тогда: взволнованной и немного растерянной. Я опаздываю. Но, может быть, именно это позволит мне увидеть их не на официальном приёме, а там, где они действительно настоящие. Солнце ещё высоко. Вечер только начинается. И я — почти дома.