Когда прошлое берет трубку.

Женщина сидела на кухне и держала в руках чашечку свеже заварного кофе, когда Есения вошла. Другой же придерживала книгу над столом Федора Михайловича Достоевского «Братья Карамазовы». «Самое главное — это не солгать себе. Кто лжёт себе и свою ложь слушает, тот доходит до того, что уже не может отличить правду ни в себе, ни кругом себя.» Женщина задумалась и даже не услышала как её окликнула дочь. — Мам? Мааам? МАМА! Романова старшая покрутила головой в разные стороны, дабы прийти в себя. — Ты что-то говорила? — непонимающе произнесла Елена. — Мааам, я хотела с тобой поговорить — девушка села за стол. — Поговорить? Давай — Романова улыбнулась и отложила книгу в сторону. *Потом обдумаю написаное. — Кстати, я тоже — Да? Ну тогда давай сначала ты, а потом я — девушка начала заметно переживать, вдруг та все узнала и сейчас будет ей предъявлять. — Сенечка, я тут подумала, а что если тебе попробовать поступить в другую школу. * Ух ты, как интересно. Куда же? Было видно, что Есении очень интересно слушать, что говорит мать. — Нашла тут на просторах интернета — женщина взяла в руки телефон, который все это время лежал рядом. — школа-пансион «Логос». Это частная школа, выпускники по окончанию поступают в международные институты, а ты у нас девочка умная, почему бы и не попробовать? * Ничего себе. Рыбка сама попалась на крючок? — Да, почему бы и нет! Я совершенно не против. Что для этого нужно сделать? *Иметь отца директора школы и тогда дело в шляпе. — Я сохранила номер школы, хочу с ними связаться и обговорить. Может нужно будет личное присутствие, только я наверное не смогу поехать.Дел много, всё-таки работа ещё не закончилась и я не ушла на заслуженный отдых. — Хорошо, тогда после того как вы поговорите, будем уже что-нибудь предпринимать. Девушка на радостях поцеловала мать в щеку и убежала на верх в свою комнату. Романова набрала нужный номер, но трубку взяли не сразу. * Вечно чем-то заняты, а по факту ведь ничего не делают. — Алло, здравствуйте! Вас приветствует Школа-пансион «Логос». Чем могу помочь? – ответила девушка на том конце провода. — Здравствуйте! Могу ли я поговорить с директором школы, по поводу поступления в 10-ый класс? — Да, секунду. Виктор Николаевич как раз сейчас не занят, соединяю. В сердце что-то дрогнуло, во рту пересохло, а мысли начали путаться. * "Виктор Николаевич". Как же давно я этого не слышала. Женщина поднялась из-за стола и стала бесцельно ходить по кухне. — Здравствуйте! Директор школы-пансион «Логос», Поляков Виктор Николаевич. Слушаю вас. — Здравствуйте, Виктор Николаевич. Вас беспокоит Романова Елена Сергеевна, я по поводу набора в гимназический класс. *Лена… Как же я давно тебя не слышал. — Для поступления нужно сдать вступительные экзамены, они начинаются в середине июня. По поводу документации вы можете подъехать к нам в школу, работаем с 8 до 10 вечера. — Хорошо, спасибо большое! На днях заеду к вам. — Будем ждать! — До встречи, Виктор Николаевич. — До встречи,Елена Сергеевна. После этих слов связь прекратилась и Елена задумчиво уставилась в окно. * Надеюсь я всё делаю правильно и эта учеба пойдет Сене на пользу. Виктор взял в руки ручку и чуть было не сломал. — Черт, она приедет устраивать в школу НАШУ дочь! – Поляков поднялся из-за стола и стукнул слегка по нему. — НАШУ! ПОЧЕМУ МОЛЧИТ СТОЛЬКО ЛЕТ? Я ВЕДЬ ОТЕЦ, Я ИМЕЮ ПРАВО ЗНАТЬ. В дверь постучала и открыла секретарша. — Виктор Николаевич , у вас всё хорошо? — ВСЁ ЧУДЕСНО! – также зло ответил мужчина. — Извините – девушка удалилась из кабинета. *Кажется сейчас не самое время для вопросов. Около нескольких часов Виктор провел в раздумьях и непониманиях почему же Крылова так с ним поступила. Почему ничего не сказала? Ведь на это были какие-то свои причины. Хотел в порыве эмоций перезвонить и всё ей высказать, но остановил себя. * Если ты решила поиграть, то давай. Я не против. — Сделаю все для того, чтобы ты, Леночка – посмотрел на общее фото, которое стояло на рабочем столе. – Сама мне всё рассказала. Давить я не буду, у меня немного другие методы. — Сенечка, подойди ко мне. Я поговорила с директором. Девушка быстрым шагом спустилась к матери на кухню и села за стол. — Что сказали? Что нужно сделать? – у Есении горели глаза, она и подумать не могла,что все может сложиться наилучшим образом. — Виктор Николаевич сказал что экзамены будут в середине июня, а вот по поводу документов нужно заехать пораньше. Вот думаю когда это сделать теперь — женщина крутила в руках чашку, в котором ранее было кофе. — Ну и отлично,мам! Я рада! — девушка была слишком воодушевленной от этой новости. — А почему ты не знаешь когда поехать? Разве у тебя сейчас бешенная нагрузка в школе? Конец мая ведь, дел меньше. Выпускники как-нибудь и без тебя экзамены сдадут. Нужно ехать ЗАВТРА!!! — Завтра? – как снег на голову свалилось это слово. *Так быстро я не готова. — Конечно! Чем раньше, тем лучше! *Наверное да, лучше сразу отстреляться и быть спокойной. — Ну хорошо, тогда поеду завтра – женщина улыбнулась и посмотрела на дочь. — Вот и отлично! Мам, я гулять пойду с Игорем, ладно? — Хорошо, только не до поздна. На кухню зашла гувернантка. — Уберите со стола, будьте добры. — Хорошо, Елена Сергеевна. В жизни семьи Романовых она была не просто воспитательницей — она стала частью их судьбы. Её фигура стояла особняком: строгая, но добрая, сдержанная, но наблюдательная, она была рядом в моменты радости и в часы тишины перед бурей. Софья Павловна знала всех — от старших до самых младших. Её голос звучал в детской комнате, когда остальные стены хранили молчание. Софья Павловна пришла в дом Романовых, когда всё ещё казалось крепким: молодая пара, надежды, светлые обои в детской. Но именно она — не мать, не отец, не родственники — прожила рядом с этой семьёй всё. От первых шагов маленькой Есении до тех дней, когда в доме стало слишком тихо, а на кухонном столе — два прибора вместо трёх. Её глазами можно было бы увидеть всю хронику семьи: неофициальную, живую, тонкую. Она была свидетельницей не только будней, но и тех переломных мгновений, которые навсегда меняли ход их жизни. В её памяти жили признания, слёзы, несказанные слова. Она была гувернанткой, да. Но это лишь слово. На деле — она была свидетелем эпохи одной семьи: её расцвета, ран, боли и надежды. Софья Павловна умела быть незаметной, но именно через неё всё происходящее сохраняло свою человечность. Она помнила день, когда Есения впервые назвала её по имени, как бабушку. Она помнила, как дрожали руки у Елены, когда та поднимала трубку, чтобы сказать Виктору: «Так больше нельзя». Развод был не драмой, а медленным расхождением взглядов. Елена оставалась сильной, но внутри у неё что-то сломалось. Единственное, что держало её — Есения, девочка с серьёзным взглядом, слишком взрослым для её возраста. А потом появился Владимир. Мягкий голос, уверенность, подарки не по случаю. Он вошёл в дом, как человек, умеющий понравиться. Елена снова улыбалась, Есения сначала сторонилась а , потом чуть-чуть начала привыкать. Софья Павловна держалась в стороне, но чувствовала — что-то не так. Она не ошиблась. Через два года Владимир ушёл. Не к свободе, а к другой женщине — к той, где его ждали без прошлого. Он ушёл быстро, почти без объяснений. Елена снова осталась одна — но уже без веры в повторения. Софья Павловна не спасала, не вмешивалась, не говорила громких слов. Но именно она держала Есению в равновесии, когда всё вокруг рушилось. Именно её руки были рядом в моменты, когда родительская любовь уходила в тень собственных бед. С годами Есения скажет: «Если бы не Софья Павловна, то я бы не знала, как звучит тишина, в которой всё равно есть кто-то рядом». И,пожалуй, это и есть главное. Семья Романовых доверяла ей то, что не доверяла даже самим себе. И потому, говоря о ней, нельзя ограничиться словом «гувернантка». Софья Павловна была тихой летописью семьи — надёжной, незаметной, но вечной. Она была сердцем семьи, которая пережила любовь, разочарование и предательство — и всё же не потеряла тепло.