Часть 45

      Амир Григорьевич Канарис. Врач высшей категории. Очень профессионально наговорил мне всяких страшилок и поставил антипростудную капельницу за полторы штуки рублей. Вернее, за страшилки — пятихатка и сама капельница — тысяча. И вот теперь я лежу в хитроумном кресле и считаю свои честные полчаса прокапываний. Дима поехал на СТО, Горшок, как положено любому детсадовцу, уже перещупал всё доступное глазу в клинике и уныло замер в углу.       — У меня обыкновенная респираторная инфекция. Это, вообще я очень легко отделался.       Ну, практически. Если отбросить примерно девяносто процентов речи доктора.       — Нет такого диагноза, ё-моё. Экспресс-анализ, б..... Они даже не сделали тебе МРТ! И, как его, КТ. И рентген лёгких.       — Ага, и, это самое, кровопускание с пиявками. Мих, мне, правда, уже гораздо лучше. И башка прошла совсем.       Он недоверчиво косится на меня.       — Прям вот так легко?       — Именно. Ты зря отказался.       — Да я не знаю, что они там залили, понимаешь, нет? Меня Оля вечно кодирует тайком, а здесь твой басист договаривался. Мало ли…       Угу, Диме просто нечем заняться, только Горшка втихаря подшивать.       — Лучше бы ты так своей наркоты боялся, Мих.       Плечо затекло, слишком резко дёргаю рукой, медсестра кидается со своей стойки и притаскивает мне ещё одну подушку.       — Вас знобит?       — Нет, просто…       — Плохо? Тошнит?       Мотаю головой.       — Тогда, чтобы было легче ждать, лучше закройте глаза и постарайтесь подремать. У вас ещё почти двадцать минут.       — Спасибо, я попробую.       Медсестра кивает и скрывается в кабинете. Я закрываю глаза.       — Я могу задержаться здесь ещё на месяц.       Приоткрываю веки, Миша смотрит в окно, будто говорил кто-то другой. Ну, было бы странно, если уж он лейкоциты с тромбоцитами за врачом пересчитал, что остальную информацию пропустит мимо ушей. Любопытство Горшка - это надо уметь пережить.       — Мне не нужны твои подачки, Горшок. Я справлюсь.       — Ты боишься, что я украду всю твою славу, Андро?       Вздыхаю и открываю глаза полностью.       — Ты можешь просто не лезть не в своё дело?       — Я спою твоим голосом. Никто ничего не узнает.       — До твоей первой развязки, Мих. То есть, дня два.       Он замолкает и смотрит на свои ногти.       — А ты реально, как его, ну, граффити на байке сделаешь?       — Ну, сделаю. Стены-то я уже расписывал. Не думаю, что особо сложнее. Тем более, что там основа есть.       Горшок пристально смотрит на мою переносицу. Ладно, сегодня официально день очень дебильных решений. Тем более с утра он протрезвеет и передумает. Наверное.       — Только бэк.       — Но на все.       — Я же х..... композитор. Ты ещё не забыл, Мих?       — Ну, если грамотно аранжировать…       Я бы кинул в него чем-нибудь, но подушка нужна мне под спиной. Речевой покой, блин. Надо срочно искать второго солиста. Но самое поганое, я не представляю, что мои песни, кроме меня и Горшка, может презентовать кто-то ещё.