Глава 5. Байки.

— Откуда ты? — Миннеаполис. Пара неспешно двигается по лесу. Каркающие вороны слегка разряжают обстановку — Энни не кажется, что она в этом безумном мире одна. — Миннесота? — Да. Но... почему ты спрашиваешь? — шепотом: — Разве мы не здесь? — Прежде чем оказаться здесь, я жил в Нью-Йорке. — То есть, ты переехал в Миннесоту? — растолковывает Энни. Дуайт останавливается и смотрит компаньонке прямо в глаза: — Нет. Я жил в Нью-Йорке, прежде чем оказаться здесь. От перестановки мест слагаемых сумма не меняется, вот и Эн понятнее не становится. — Дэвид жил в Манчестере. Эйс — из Аргентины. Нея перебралась в США из Швеции. — продолжает Дуайт. — Я не понимаю... Как вы все оказались в лесу Миннеаполиса? Что-то в словах Энни Дуайт находит забавным и улыбается. — Кто знает? Может быть, это ты оказалась в лесу за Нью-Йорком. Или мы все в манчестерском парке. В аргентинской глуши... — Но я точно у себя в городе. — Энни кажется, что она сходит с ума. — И я. — негромко отзывается Дуайт. Он смотрит на куртку Эн. — Сейчас осень? — Мне не нравятся такие вопросы, Дуайт. — признается девушка. — Понимаю. Я попал сюда летом. — И... ты до сих пор здесь? — недоуменно спрашивает Брайт. — Да. До сих пор. — Я думала о жизни в лесу... — после недолгого молчания признается Энни. — Насколько тяжело жить вот так несколько месяцев? Дуайт невесело чему-то усмехается. Его походка тяжелеет, а руки обвисают плетьми по обе стороны от тела. Он опять останавливается. Его лицо в свете луны кажется изможденным и помятым. Сейчас он выглядит взрослее своих лет. И не взрослее в хорошем или плохом смысле. Он выглядит как человек, который перенес на своих плечах столько дерьма, сколько Энни бы в жизни не перетаскала. Она замечает это только сейчас — его взгляд на тысячу ярдов, прячущийся за стеклами очков в черной оправе. — Я оказался здесь в две тысячи шестнадцатом.

***

Скачки во времени никогда не были любимой темой Эн для обсуждения. Временной континуум, альтернативные миры. Все это было слишком... пугающим. Ей нравилось думать об этом, не приписывая науку и физику к своим идеям. Например, любил бы он ее, окажись она червем? Как бы они вели себя друг с другом, познакомься они в школе? Такие теоретические вопросы всегда казались забавными и интересными, она и он могли рассуждать об этом часами напролет. Но сейчас, рядом с незнакомцем по имени Дуайт Фейрфилд, ничего уже не кажется смешным. Он шесть лет провел в лесу не потому что ему так заблагорассудилось, а потому что — с его слов — он не смог найти выход. Никто из их компании не смог найти выход. Дуайт признался, как не по себе ему стало, когда он услышал, что с момента его исчезновения прошло так много лет. На улице уже две тысячи двадцать второй. Дуайт и Энни двинулись обратно, посчитав, что Эн оставила достаточно своих следов для Панини. — Тебе будет легче поверить моим словам, когда ты испытаешь все на себе. Слова Дуайта кажутся ей бредом сумасшедшего. — Что значит "испытаю все на себе"? — Иногда нам приходится покидать лагерь, чтобы найти припасы: еду и медикаменты. В лесу их не найти, по крайней мере в готовом виде, но в определенных местах, куда нас заводит туман, они бывают. Ты оказалась в одном из таких. Слышала что-нибудь про поместье МакМилан? — Нет, я... — сомневается Энни. — Ни разу. — И я не слышал. — Фейрфилд пожимает плечами. — Я нашел дневник человека, оказавшегося в этом лесу до нас. Его звали Бенедикт. Он оставил заметки. Первое время они служили ориентиром для нас. Но потом, когда мы начали открывать все новые и новые места, дневник начал пополняться моими записями. — "Все новые и новые места"? Насколько огромен этот лес? — изумляется Энни. — Достаточно огромен, чтобы вместить в себя поместье, болото и целый мемориальный институт. И это только половина изведанных нами территорий. Имеется и психлечебница. Эн устало потерла виски и с досадой для себя отметила, что ее руки так и остались грязными от уже засохшей чужой крови. — Сходим сюда завтра утром? — просит Энни в надежде, что Панини будет легче обнаружить при свете. — Ах да... — Дуайт делает тяжелый вдох. — Утро. В этом месте не наступает рассвет, Энни. — Не поняла. — Время здесь... своеобразно. Часы не работают, а луна всегда круглая. Звезд на небе не видно. Наши ногти и волосы не растут. У женщин нет месячных. Ничего, что смогло бы помочь отследить ход времени. Здесь нет дней. Одна только ночь.

***

По возвращении в лагерь их встречает Дэвид, Клодетт и еще три человека, которых Энни до этого не видела. Эйс и Нея ушли отсыпаться в палатки. — Ну что? — хмыкает Дэвид, когда Энни проходит мимо. В этот раз в его голосе не слышится раздражения или издевки. Это искреннее: "ну что?". — Запугал тебя Дуайт? — Не то слово. — озадаченно произносит Эн и присаживается на бревно. Она опускает взгляд на коленки своих джинс и к собственной досаде обнаруживает, что запачкала те землей, когда упала. Видя, на что смотрит Брайт, Дэвид говорит: — Поверь, грязь — наименьшая из твоих проблем сейчас. К девушке подсаживается Клодетт и дает в руки металлическую кружку с травяным отваром. — Это мелисса. — информирует Морель. — Помогает в успокоении. — Да! — восклицает сидящая на противоположном бревне рыжеволосая девушка в синем топе и спортивных штанах. — Клодетт у нас травяная зубрилка, все знает! Я сама эту мелиссу надергала! Клодетт улыбается выскочке и негромко ее представляет: — Это Мэг. А тот парень рядом — Джейк. Он не особо разговорчивый. Но хороший. А это, — чернокожая кивает на подсевшую рядом азиатку. — Фенг. — Привет! — весело здоровается девушка. — Энни, да? Брайт кивает. Она с некоторым сомнением косится на Клодетт и на кружку, которую та ей подала. Мало ли, что там намешано. Морель улавливает чужое беспокойство и кладет руку на плечо девушки. — Не волнуйся. Это обычный чай. Все уже выпили такой же. — Подтверждаю. — со своего места кивает Дэвид. — Не ссы. Пей. Энни делает нерешительный глоток. Чай немного остыл, но от того его и пить приятнее. Что-то, отдаленно напоминающее ее дом, со множеством травяных чаев и лиственных заварок. — Хочешь ягод? — предлагает Фенг. — Мы набрали целое ведерко опупеть вкусной черники! Энни не помнила, когда в последний раз ела чернику, поэтому не отказывается от угощения. Она уже готова подставить руки, чтобы Фенг пересыпала туда горстку ягод, но вовремя обращает внимание, что те все еще грязные. Дэвид делает вид, что ему жаль и говорит, что в следующий раз постарается Эн кровью не заляпать. Клодетт выливает небольшое количество воды из бутылки на сухую тканевую салфетку и принимается очищать руки новоприбывшей. Чужая забота Энни подуспокаивает. Ей уже не кажется, что эти люди могут причинить ей вред. Вспоминая рассказы Дэвида и Дуайта — это место, у костра, единственно безопасное. Когда руки становятся чище, Фенг высыпает в ладони Энни немного спелых ягод. Их кожура забавно лопается зубами, а сами ягоды оказываются сладкими и вкусными, Брайт запивает их чаем. — Тебе следует отдохнуть. — советует Клодетт и кивает себе за спину, на палатку. — Можешь расположиться вместе со мной и Мэг. Мы спать не собираемся, так что вся палатка в твоем распоряжении. Подложи свою куртку под голову и укройся одеялом. Поспи. Энни прислушивается к совету и медленно двигается в сторону палатки. Она самодельная — натянутый на несколько длинных веток кусок брезента. Голова от увиденного, услышанного и пережитого идет кругом. Все это кажется уже не просто пранком, а кошмарным сном. Да, она заснула в автобусе и никак не может проснуться. Энни пару раз хлопает себя по щекам в попытке пробудиться, но ничего не выходит. Тогда она решает, наоборот, заснуть. Девушка быстро сообразила, где внутри находятся чужие импровизированные кровати и легла посерединке, предварительно сняв парку и подложив ту под голову, как рекомендовала Морель. Она стягивает обувь и выставляет ту за порог, старается как можно удобнее устроиться на куске ткани, отделяющей ее от холодной земли. Энни решает, что будет держать ухо востро. Если эта компания окажется каннибалами или какими-нибудь культистами, им придется попотеть, чтобы убить ее. Первые пять минут она внимательно прислушивается к разговорам снаружи, беседуют Фенг, Мэг и Клодетт. Но вскоре голова начинает утопать в парке, а одеяло кажется согревающим, и Эн засыпает под треск костра.

***

Она проваливается в глубокий сон, несмотря на тревожность, которую ощущает. Словно собственный мозг не может определиться, как поступить: успокоить ее или напугать как следует. Энни снится каша из всего, что случилось за вечер. Она от кого-то убегает, вокруг непроглядный туман, из которого со всех сторон звучит тревожное собачье поскуливание и все это — в темноте ночи. Брайт резко открывает глаза и упирается взглядом в спину Клодетт. К сожалению, до нее сразу доходит, где она очутилась. Значит, это не сон. Она чувствует, как что-то упирается в ее голени и оборачивается — там спит Мэг. Что ж, они не съели ее этой ночью и не принесли в жертву Сатане, значит, они не каннибалы и не сектанты. Энни осторожно, гусеничкой, вылезает из палатки и выглядывает наружу. У костра, спиной к ней, сидит Джейк. Он оборачивается на шум и молча смотрит, как Энни обувается. Девушка сонно потирает глаза и спрашивает: — Сколько я спала? Парень отвечает не сразу и Энни кажется, что он не понял, что она спросила. — Десять часов. Около того. — Я думала, здесь нельзя определить время. — кажется, Энни только что удалось обнаружить неточность во всеобщей хитровыдуманной байке. — Нельзя. — кивает парень. — Я считал сам. Эн хмурится в недоумении. Этот парень провел время у костра, отсчитывая шестьсот минут? Неужели здесь нет других занятий? Девушка выбралась из палатки и подняла взгляд к нему. Не поверила своим глазам. Луна осталась на прежнем месте. — Как... как это возможно? — она указывает пальцем на небо и Джейк поднимает глаза. — Дуайт не рассказывал про здешние ночи? — Рассказывал, но... но... — Энни прикладывает ладонь ко лбу и делает один тяжелый выдох за другим. — Так не бывает! Я не спала десять часов! — обвинительным тоном отрицает девушка. — Если бы я спала столько, солнце бы уже встало! — Твое единственное солнце — этот костер. — Джейк подбрасывает в него сухую ветку. — Других здесь нет. Энни хватается рукой за горло — она ощущает, как кислород стремительно покидает легкие один выдох за другим, а восполнить его она не может. Она начинает часто и поверхностно дышать, отчего голова кружится, и девушка спешит опуститься на землю, чтобы не потерять равновесие и не грохнуться навзничь. Джейк смотрит на нее через плечо с недоверием, а сама Энни бегает глазами по окружению в поисках чего-то, что могло бы помочь ей успокоиться. Или хотя бы дать побольше воздуха. Руки дрожат, а живот сводит спазмом от того, как страхом скручивает органы. У Энни начинается паническая атака. Сверху на нее безучастно глядит луна.