Часть 1

***(повествование от лица Джона) ФИО: Джон Дейви Харрис. Психиатр. Возраст: 24 года. Новость о том, что я заменю какого-то безвестного мужика, энтузиазма не вызвало. На мой немой вопрос "почему я?" ответили лишь безразличным пожатием плеч. От этой лечебницы я ничего не ждал, она как и все предыдущие, оставила на мне свою грязную метку. Молли, уловив мой недовольный настрой ещё в начале пути, посоветовала искать позитив. Но где его отыскать в этом богом забытом месте на отшибе города, с его убогим ремонтом и гнетущей атмосферой, где из каждого угла доносятся крики, шепоты и шаркающие шаги? По прибытии Молли лучилась оптимизмом, которого я, увы, не разделял. По пути в кабинет главврача мы стали свидетелями рабочей суеты: санитары пытались вколоть успокоительное девушке, вцепившейся мёртвой хваткой в шею какого-то несчастного доктора. Я лишь закатил глаза – видал и похлеще, и ещё увижу. Как же мерзко смотреть на этих сломанных людей… В какой-то момент я мельком заметил, как в одной из палат мужчина бился головой о стену. Тяжело вздохнув, я подумал, что не будь там мягкой обивки, от головы осталась бы кровавая каша. Даже секундное представление этой картины, вызвало у меня лёгкую тошноту. Войдя в кабинет, где нас уже ждали, я был приятно удивлён. За столом сиделл мужчина лет сорока. Признаться, я ожидал увидеть здесь увядающего старца, доживающего последние деньки до пенсии. На табличке перед ним значилось: «Солус Саймон Борисович». Уже неплохо, хоть какое-то уважение. Глядя на него, я даже немного успокоился. В нём не было той строгости и надменности, что обычно присущи людям его положения. Мы поздоровались и он поинтересовался моим мнением о лечебнице. Я ответил честно, отметив состояние здания и общую атмосферу безысходности, но добавил, что готов приложить все усилия для помощи пациентам. Он, казалось, оценил мою откровенность. Мне было даже забавно наблюдать, как он поверил в мои слова. Затем он посвятил нас в "веселую" лекцию о его пациентах и о тех трудностях, с которыми я могу столкнуться. В основном здесь содержались люди с глубокими психическими расстройствами, нуждающиеся в постоянном наблюдении и медикаментозной поддержке. Какой полезной и новой информации я не узнал. Формальную часть его диалога я не слушал, так как в целом знал с чем мне придется иметь дело и чего мне ждать. Саймон сделал яркий акцент на важность эмпатии и терпения, напомнив, что каждый пациент—это личность, заслуживающая уважения. Первый день, а у меня уже есть желание покинуть это место и забыть его как страшный отголосок моей работы. После лекции Саймон передал мне папку с личными делами пациентов, сказав, что мне нужно ознакомиться с ними в первую очередь. Молли предложила помощь, но я отказался. Она лишь пожала плечами и удалилась, оставив меня наедине с горой бумаг и гнетущей тишиной кабинета. Я начал листать дела, и чем дальше я читал, тем сильнее во мне нарастало отвращение. Истории болезней пестрели описаниями бреда, галлюцинаций, неконтролируемой агрессии и прочих чудес человеческой психики, сошедшей с ума. В каждой строчке чувствовалась боль и страдание, но я лишь механически проглатывал информацию, стараясь не пропускать ее через себя. Где-то глубоко внутри я понимал, что это неправильно, что нельзя относиться к этим людям как к бездушным объектам, но страх – страх сойти с ума вместе с ними – заставлял меня держать дистанцию. Ближе к вечеру, когда солнце начало клониться к закату, я почувствовал, что устал. Голова гудела от переизбытка информации, а в горле пересохло. Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, пытаясь хоть немного отвлечься от потока негатива. В этот момент в дверь постучали. На пороге стояла Молли с двумя чашками кофе в руках. Она молча протянула мне одну из них и села напротив. Мы несколько минут сидели в тишине, лишь изредка обмениваясь взглядами. В ее глазах я видел сочувствие и понимание. Я сделал глоток кофе и почувствовал, как тепло растекается по всему телу. Возможно, в этом месте не все так плохо, как кажется на первый взгляд..