***

      Нарциссе тринадцать — и она клялась себе, что не станет плакать. Ведь она этого хотела не меньше сестер! Но вот острая игла впивается в тонкую кожу, и она едва сдерживает крик боли…              ***             Пасхальные каникулы выдались на редкось теплыми и благодушными. Сад в их поместье цветет и пахнет, в воздухе пьянящие ароматы фиалок и примулы, вдалеке виднеется распустившаяся магнолия и аллея с дикими вишнями. Самое время наслаждаться! Но для Нарциссы это самые скучные каникулы за последние пару лет.       Неделя тянулась слишком медленно, а заняться было решительно нечем. Она уже перечитала любимую книжку, сходила с мамой на балет и в картинную галерею, с бабушкой, madame Rosier, посетила их личного портного. Она даже целый день провела со своими кузенами, но с Сириусом они испытывали друг к другу взаимную неприязнь (он звал ее дурой!), а Регулус без конца играл со своей новой железной дорогой и поездом, не обращая на нее внимания.       Обычно каникулы она проводила в компании сестер, но Белла занята подготовкой к ЖАБА, а Меда — к СОВ. Поэтому Нарцисса была представлена полностью сама себе. Гуляя по извилистым дорожкам цветущего сада, она то и дело взмахивала палочкой, отрабатывая новые выученные заклинания. Получалось всегда с первого раза!       Нарцисса приближалась к концу изгороди, она забрела совсем далеко — дальше только дикий луг, озеро и ивовая роща, как вдруг услышали отдаленные звонкие голоса и смех. Она сразу узнала, кому они принадлежат!       В душе тут же смешалась куча эмоций. Вместо подготовки к важным экзаменам, сестры развлекаются на озере — разве так можно?! И… они даже не позвали ее!       Решительно сжав губы и палочку в руке, она вышла из-за изгороди. Как она и представляла! Нет, даже хуже! Сестры расположились возле озера. Андромеда в полупрозрачном нижнем платье ходила вдоль кромки воды, собирая дикорастущие нарциссы (тонкая шелковая ткань полностью облепила ее тело! Очевидно, она успела искупаться). А Беллатриса, расстелив на примятой траве плед, загорала — на ней одно лишь нижнее белье!       — Мерлин, — пролепетала Нарцисса, — если их кто-то увидит…       В этот момент Белла перевернулась на живот и потянулась к груде одежды. Порывшись там, она достала… портсигар! Нарцисса, приоткрыв рот, наблюдала, как сестра вытаскивает сигарету, зажимает ее губами и прикуривает от волшебной палочки.       — Божечки…       Она и в страшном сне не могла представить себе, чтобы юная леди Блэк могла вести себя подобным образом. Конечно, Беллатрисе никто не указ, она делала что пожелает… как и Андромеда тоже. Но это уже слишком!       — И это так вы готовитесь к экзаменам?! — Нарцисса надеялась, что голос ее будет звучать твердо и осуждающе, но звонкие и высокие нотки лишь заставили сестер вздрогнуть от неожиданности, а после рассмеяться.       — Цисси, — улыбнулась Андромеда, — что ты здесь делаешь?       — А вы что здесь делаете?! — возмутилась она в ответ.       — У меня последние каникулы в жизни, — протянула Беллатриса, делая очередную затяжку, — умоляю, отстань от меня.       — Но экзамены!..       — Меня возьмут замуж и без отличных оценок, — мрачно усмехнулась Беллатриса. От ее взгляда повеяло таким тяжелым холодом, что Нарцисса предпочла замолчать.       — Мы полностью готовы, — уверенно произнесла Андромеда, отвлекая Нарциссу. — Ты же знаешь, к нашим предметам нас готовят с самого детства.       Помедлив, Нарцисса ей кивнула. Да, их родители никогда не скупились на самых лучших преподавателей. Они задолго до школы начинали изучать магию, распознавать свои слабые и сильные стороны, развивая последние и вытягивая первые на достойный уровень. Но Нарциссу все равно приводило в замешательство подобное халатное отношение к учебе. Как и к общественной жизни в Хогвартсе в целом! Ни одна из сестер ни удостоилась значка старосты. Нарциссу это поражало — ей казалось, нет ничего лучше, чем обладать статусом старосты. Но Андромеда на это отмахивалась — «Обязанности старосты лишают тебя всего веселья!», а Беллатриса всегда заявляла: «Статус наследницы Блэк на Слизерине куда выше, чем статус самого декана. Власти мне хватает и без значка». Несмотря на их заверения, Нарцисса стремилась к тому, чтобы на пятом курсе получить заветный значок.       Впрочем, что с них взять? Они слишком разные, давно пора это признать.       Вздохнув, Нарцисса опустилась на плед возле Беллатрисы, аккуратно расправляя мантию.       — Вы даже не позвали меня с собой, — с укором произнесла она.       — Ты вовсю была занята оперой и модными тряпками! — усмехнулась Беллатриса. — Ни минуты свободной!       Нарцисса не сдержала улыбку в ответ, хотя и знала — она издевается.       — Вообще-то, мы с мамой ходили на балет, — поправила она.       — Какая разница, все одно — скукотища!       Нарцисса предпочла молча с ней не согласиться. Она любила и балет, и оперу. В детстве она и сама занималась балетом с профессиональным хореографом, и все еще часто практиковала сложные па, а от оперы у нее всегда бегут волнительные мурашки — искусство высочайшего уровня. Не хуже, чем магия!       — А мне тоже нравится балет, — произнесла Андромеда, опускаясь на колени на плед рядом с ними и собирая пышный букет из нарциссов, обламывая слишком длинные концы некоторых стеблей. — Танец — это всегда красиво.       — Если этот танец — не ритуальные пляски на Вальпургиеву ночь, то меня не зовите, — улыбнулась Беллатриса.       — А как же твист? — Андромеда подняла на нее веселый взгляд.       — Магловские танцы? Я еще не настолько пала!       — Он действительно выглядит ужасно, — поддакнула Нарцисса, — никакой пластики, никакой грации!       — Вот-вот, — хрипло усмехнулась Белла, выдыхая дым. — Твист будешь плясать в пуффендуйской гостиной, Меда.       Нарцисса вмиг ощутила, как напряглась атмосфера. Будто воздух загустел. Беллатриса приковала взгляд к Андромеде, а у той заметно дрогнули руки, пока она перевязывала букет наколдованной ленточкой.       — Что я там забыла? — поморщилась Андромеда. И тут же беззаботно добавила: — Ты же знаешь, я терпеть не могу желтый. Да и кошки плохо ладят с барсуками.       Пожав плечами, Белла отвела прищуренный недобрый взгляд, делая последнюю затяжку. А Нарцисса переводила взгляд с одной на другую. Она явно не знала о чем-то, что знали эти двое. Но, не успела она задать вопрос, Беллатриса поднялась и села на колени, в круг вместе с ними.       — Мы должны быть связаны друг с другом, — твердо произнесла она. — Мы — Блэк! Мы особенные! Таких ни до, ни после не будет!       — И что ты предлагаешь? — заинтересованно спросила Андромеда, позабыв о своем букете.       — Нам нужен свой знак! Что-то, что будет принадлежать только нам.       — Звездочки! — произнесла Нарцисса первое пришедшее в голову. Она любила свое имя, но все равно часто жалела, что оно — не астрономическое, как у остального семейства. Ей всегда хотелось иметь связь с бесконечным небом.       — Неплохо. Как насчет татуировки? — усмехнулась Белла.       — О, я за! — воскликнула Андромеда, и одновременно с ней Нарцисса:       — Что?! Нет!       Нарцисса переглянулась с Андромедой, и последняя широко улыбнулась:       — Не трусь, крошка. Будет красиво!       А Нарцисса уже рисовала картины ужасной карикатуры на своей белоснежной коже. Кошмар! Она гордилась тем, что у нее ни веснушек, ни родинок нет — абсолютно чистая кожа, противоестественная, словно фарфоровая, как часто говорила мама. И ей вовсе не хотелось ее чем-то марать.       Но и отставать от сестер ей тоже не хочется. Раньше они всё всегда делали вместе. Соглашались на все безумные предложения Беллатрисы и вместе пускались в авантюры Андромеды. И сестры, несмотря на их явное неудовольствие, в детстве всегда с энтузиазмом соглашались играть с ней в куклы и устраивать чайные церемонии, за которыми они вели светские беседы (а на самом деле — делились секретами друг с другом). Никто из них никогда не отказывал друг другу, и Нарцисса не может их подвести.       Тем более, она не могла не замечать, как все они отдаляются друг от друга. У Беллатрисы через пару месяцев выпуск и не за горами помолвка — она от этого бесится, хоть и не собирается возражать родителям. Ее мальчики и сражения давно интересуют больше, чем сестры. У Андромеды на носу СОВ, но и она постоянно где-то пропадает, на секретных свиданиях, о которых не рассказывает сестрам. Неужели и правда в пуффендуйской гостиной?       Нарцисса скучает по ним, по их близости, но чайным церемониям, на которых они делятся самыми сокровенными тайнами. Скучает по дерзости и бесстрашию Беллы, скучает по шуткам и мягкости Меды.       Может быть, татуировка действительно сделает их ближе? Все-таки, это будет не обычный рисунок, а магический, единый, связывающий их троих между собой.       Но где его сделать? На руке? Ноге? Ей всегда придется носить перчатки или плотные чулки, чтобы спрятать рисунок. На ребрах, спине? Но как на это отреагирует ее будущий супруг? Леди не может себя запятнать подобной безвкусицей.       — Я сделаю на лодыжке! — заявила Белла, как будто это уже был решенный вопрос.       Удобно. Мало кто сможет заметить.       — А я на запястье! — отозвалась Андромеда.       А это уже смело! К тому же, Андромеда и без того слишком часто носила открытые платья. Если там будет еще и татуировка… Родители будут в ужасе!       — Ну, а ты, Цисси? — Беллатриса устремила на нее вопросительный взгляд.       — А я… — Нарцисса запнулась. Ей не хотелось марать кожу чернилами. Жуткая пошлость! — Мне надо подумать. Все же, это важный момент и важный знак, и он заслуживает такого же особенного места, — улыбнулась она.              ***             Уже на следующий день они оказались в темном помещении в Лютном переулке. Здесь пахло перегаром и табаком, было темно и мрачно. Нарцисса подбирала полы своей мантии, чтобы ничего не касаться, и каждый раз невольно задерживала дыхание. Она все еще не придумала, где сделать татуировку! Зато старшие сестры отнесли к мероприятию с воодушевлением и энтузиазмом.       — Я первая! — заявила Беллатриса, забираясь на кресло и спуская чулок со своей ноги, оголяя чистую кожу щиколотки.       Нарцисса с ужасом смотрела, как игла впивается в белую кожу сестры, выбивая на ней три звездочки, соединенные тонким пунктиром. Беллатриса пережила процедуру с крепко сжатыми губами и пальцами, вцепившимися в ладонь Андромеды.       — Ничего страшного, — выдохнула она, опускаясь на ноги, — почти не больно.       Не слушая ее, Андромеда смело села на освободившееся кресло. Только вот ужас и шок в глазах выдавали ее, когда иглы пронзали ее запястье, выбивая идентичный рисунок.       — Теперь ты, Цисси, — скомандовала Белла.       — Где будем бить? — равнодушно спросил молодой мужчина, волшебной палочкой прочищая машинку и заливая в нее черную краску.       Усевшись на пыточное место, Нарцисса, перекинув волосы на левую сторону, решительно произнесла:       — За ухом.       Там не видно. Она всегда может скрыть это место волосами. Но… сестры всегда будут рядом. Как шепот. Как их смех, как их рассуждения обо всем на свете. Как их бесконечные споры, как их бесконечные шутки. Они будут там: за ее ухом — шептать ей глупости, свое мнение или свои сомнения, будут смешить ее, подбивать на авантюры или просить быть осторожнее. Они всегда будут рядом.              ***             Спустя десяток лет Нарцисса ни разу не пожалела о сделанном. Только вот…       Вряд ли Беллатриса помнила об их связи. Она забылась в сплетениях Темных чар и решении чужих судеб, в войне. Звездочки Андромеды затерялись среди новых воспоминаний и поцелуев, в объятиях ее дочки.       Но Нарцисса помнила, каждый миг помнила.       Крошечная деталь, которую никто не замечает, о которой никто не знает — их тайна. Прикасаясь к коже за ухом, она вспоминала о них, слышала их голоса — звонкие, веселые, беспечные — прямо как в тот день во время пасхальных каникул.              Она каждый день живет с оглядкой на них. Что бы они сказали? Что бы они подумали? Они видятся так редко! И ей так их не хватает... Но, стоит ей коснуться кожи за ухом, сестры все еще где-то рядом, шепчут ей на ухо, усмехаются, веселятся. Она касается пальцами звездочек и чувствует их пульс. В воздухе снова пахнет примулой и дикой вишней, синее озеро отражает окружающую зелень и желтые нарциссы, греет солнце, оно ласкает открытую кожу Беллы и Меды, они говорят о танцах и о том, что они — самые особенные.       И они снова все вместе.