Блаш

Вокруг была сплошная тьма и не было не единого звука или шороха. Где я? Он не мог разглядеть даже собственной руки. Рука? А было ли у него вообще тело? Он ощущал будто летит или даже падает, как-будто его ничто не притягивало к земле. Будто бы у него не было плоти. Он был везде и нигде одновременно. Он был этим пространством. Но кто он? Кто я? Снизу резко прострельнула острая боль. Пространство пошло рябью, внезапная вспышка света ослепила его. И Изуку наконец пришёл в сознание.

***

Ресницы парня дрогнули, дыхание участилось. Мидория невольно просипел от жуткой боли в пояснице, его внутренности будто взяли, вынули, взбили блендером и запихнули через зад и рот. Казалось что снизу каждый позвонок болел изнутри. Щеки неприятно стягивали дорожки слëз и соплей. Глаза болели и были сухими, как будто в них от всей души сыпанули горячего песка. Попытавшись что-то сказать из горла вырвался только нечленораздельный хрип. Во рту было сухо как в пустыне, а глотку разрывала адская боль от попытки издать хоть какой-то звук. Конечности были тяжёлыми и как будто ватными. Мидория проморгался и посмотрев на руку попытался ей двинуть. Получилось только судорожное подергивание кончиков пальцев, при этом вся рука заныла и заболела. Изуку недовольно скривился, стиснул зубы до скрипа, вдохнул, задержал дыхание, выдохнул и полностью расслабил своё тело. Снова прикрыл глаза, намереваясь вздремнуть.

***

Его разбудил странный шум недалеко от того места где валялось его изнасилованное безвольное тело. Почти лениво Изуку приоткрыл один глаз и почувствовал что боль немного уменьшилась, а ощущение конечностей и некоторый контроль над ними снова вернулись к нему. Это радовало, а вот потемневший кабинет — не очень. Осторожно разминая руки, Мидория оглядывал пространство вокруг себя. Было довольно чисто, особенно после того что он мог вспомнить. Он лежал на диванчике, рюкзак кажется валялся около двери, а его вещи были скомканы под учительским столом. Его тело тоже было чистым если не считать множество укусов, синяков и засосов. Несмотря на физическую чистоту парень чувствовал себя грязным, гнилым изнутри. Изуку оперся на руки, которые вернули свою чувствительность, и со стоном принял вертикальное положение. В пояснице стрельнуло, и вся спина и зад жутко заболели тупой, изматывающей болью. Живот скрутило и изнутри послышалось урчание голодного желудка. (Прекрасно…) — с ядовитым сарказмом подумал парень и проведя рукой по животу, встал на нетвердые ноги. Собрав в кучу свои грязные вещи в том числе себя, одевшись и закинув рюкзак за спину, Изуку медленно побрёл к выходу из школы. Уже давно было темно, и уличные фонари как могли разгоняли ночной мрак. Улицы были тихи и пустынны, в этом достаточно спальном районе редко кто выходит ночью «погулять». В голове было так же тихо и пусто как и снаружи, как будто ночной ветерок продувает его насквозь и уносит любые мысли подальше в небытие. Он вышел на свою улицу, вон дом всё там же, стоит. Серый. Подъезд, лестница, его этаж, дверь. Будто-бы сегодня был обычный день, как-будто с ним ничего ужасного или интересного не произошло. Он в полном порядке?. Отработанный набор действий: ключи, замочная скважина, поворот. Никаких мыслей, всё это уже мышечная память. Дверь открывается плавно и бесшумно, в конце коридора из маминой спальни слышится посапывание. Мидория тихо крадётся в ванную. И едва успев добежать до раковины его выворачивает. Сперма его насильников учителей выходит вместе с желчью. На глазах наворачиваются слезы. Изуку весь содрогается в приступах тошноты. Голова становится тяжёлой, мысли разрывают сознание. Его трясёт от осознания что всё это может повториться снова и не раз. Руки тянутся к волосам, но парень отдергивает их прежде чем коснётся себя. Сейчас любое прикосновение вызывало отвращение, пробуждая воспоминания об этом ужасе, кошмаре, насилии, инциденте… Глаза быстро оглядели пространство вокруг. Взгляд задержался на бритве, но соскользнул на ванную. Изуку аккуратно снимает потрепанную одежду трясущимися руками. (Почему? За что?) Включив горячую воду в ванной Мидория не ощущая боли, погружается в кипяток и начинает неистово тереть себя мочалкой, пытаясь соскрести эти воспоминания вместе с кожей. Но воспоминания лишь сильнее врезаются в память. (Почему? Ну почему?! Почему это происходит со мной?!) Почувствовав на языке привкус крови Изуку останавливается, понимая что прокусил губу. Отпускает мочалку и сворачивается в дрожащий от страха, боли, обиды, досады комочек. (Почему именно меня? За что? Разве я что-то им сделал…?) — едва ли кто-нибудь мог услышать задушенные всхлипы сквозь плеск горячей воды.

***

На следующий день от Мидории все отстали. Наконец-то. Никто его не трогал. Не обращал внимания. Спокойствие, боль и блаженство. Этот день можно было причислить к самым удачным из всех что были до сих пор. Наверное идеальный день для того чтобы покончить с жизнью пойти посмотреть на красивый закат с моста, под шум поездов и железной дороги. Солнце почти скрылось за горизонтом. На ещё светло-фиолетовом небе уже были видны редкие звезды и тонкий месяц. Фонари постепенно зажигались один за другим, освещая улицы Мустафу. Электрички проезжали под надземным переходом. Изуку свесив ноги через ограждения, сидел на мосту и наблюдал за этим мирным пейзажем. (Тот день был ужасен… Неужели я не смогу дальше без этого жить? Не могу поверить в то что они решат не насиловать меня и дальше…) — зеленоволосый задумчиво крутил в пальцах отросшие за год волосы, теперь они были почти до плеч. Ещё одна прихоть Абэ-сенсея, его желание сделать свою игрушку более женственной. Но несмотря на это длинные волосы нравились Изуку. (Может в таком случае легче покончить сразу со всём этим здесь и сейчас? Если не умру от падения с моста, поезд то уж точно собьёт насмерть…) — Мидория замер, внимательно глядя на железные пути внизу и оценивая свою вероятность смерти. Сзади послышались шорох и тихая поступь. Кто-то подошёл к нему и осторожно сел рядом.

***

Уже смеркалось когда Сотриголова вышел на свой обычный патруль. Стоя на высотном здании, мужчина внимательно осматривал местность, пытаясь выбрать маршрут на сегодняшнюю ночь. Мустафу приглушенно шумел снизу. Наконец определившись с направлением подпольный герой побежал по крышам, всматриваясь в переулки. Бесшумно скользя по городу, он вдруг заметил странную фигуру на мосту над железными путями. Не медля ни секунды, Стëрка рванул туда. (Только бы успеть!) — стучала мысль в ушах, потому что слишком часто Айзава находил лишь одинокие ботинки на крышах, где недавно стоял человек. Тихо приземлившись и убедившись в отсутствии у человека перед ним явного намерения спрыгнуть прям сейчас, Сотриголова подошёл поближе и сел. Человек поëжился и слегка отодвинулся. — Что ты тут делаешь? — прям в лоб. К сожалению успокаивать кого-то не его стихия, как и такие деликатные ситуации тоже впрочем. Мужчина внимательно разглядывал подростка перед собой: зелёные всклоченные волосы до плеч, усталый взгляд которого не должно быть у подростков его возраста, мешковатая одежда и тонкие запястья с синяками…в форме пальцев? На шее тоже были какие-то синяки плохо различимые в темноте. Заметив пристальный взгляд на своей шее парень (?) натянул воротник водолазки повыше и в целом сжался под взглядом. — Не знаю. Спрыгнуть хотел, или что-то вроде этого… Но сейчас пришли вы, Сотриголова — подросток повернул голову к герою. Его голос звучал устало и равнодушно. Глаза героя слегка расширились от слов парня и удивления что его узнали. — Я помешал? — от некоторого шока невпопад спросил Сотриголова, всё же не каждый день, точнее ночь, его узнают в лицо. — Ничуть, просто не хочу чтобы кто-то видел мою смерть, не хочу обременять никого этим… Особенно Вас. Что-ж в следующий раз… — зеленоволосый снова уставился вниз на железнодорожные пути, покачивая ногами в больших красных кроссовках. (Красные… Значит, беспричудный?) — Айзава собрал всё своё умение убеждать и всю свою уверенность в своих словах, чтобы сказать: — Послушай, ребёнок, я готов тебя выслушать и помочь. Твоя жизнь, чтобы ты не думал, ценна — Изуку повернул голову на Шоту. Их глаза были на одном уровне. Мальчик спешно отвёл взгляд и повернул голову обратно. — Не стоит. Такому деку как я, уже не помочь. Поэтому не тратьте время зря. — равнодушно, как будто не о себе отозвался Мидория. Айзава попытался придумать как поддержать подростка. Рука мужчины потянулась к ребёнку чтобы легонько похлопать по его плечу. Парень мгновенно отшатнулся почувствовав прикосновение. Сотриголова замер на пару секунд с протянутой рукой и медленно опустил её, как бы показывая мальчишке что его не стоит бояться. Изуку передёрнуло от возможности прикосновения. Он вскочил и глубоко поклонившись убежал, оставив про-героя в недоумении и тревоге.

***

Вечерний ветер с силой дул в лицо, промораживая от головы до кончиков пальцев ног. Однако Мидория не переставал бежать, петляя по узким переходам, переулкам и улочкам чтобы сбросить возможную погоню. (Да, возможно это трусость, НО! Если бы ещё чуть-чуть и я бы начал молоть свою фанатскую чушь и несомненно достал бы этим и так занятого ночного про-героя, ОБОЖЕЭТОИВПРАВДУБЫЛСОТРИГОЛОВА?! , это во-первых, во-вторых Сотриголова явно есть чем заняться помимо глупых фанатов, гуляющих в ночи, и в-третьих… Такому как я уже ничем не помочь…) — Изуку завернул за угол и с усталым выдохом привалился к стене здания. Он почти дома. Несильно постучался затылком о твёрдый кирпич. (Не жалей себя, дурак, дурак, дурак! От этого только ХУЖЕ!!! Не надейся на жалость к себе!) — на последних словах он приложился затылком о стену сильнее чем рассчитывал и сразу же зашипел от боли. — Ч-черррт… Потирая ушибленное место, Мидория поплёлся домой. Но его там увы никто не ждал…

***

Вернувшись из школы с разебанным задом Мидория обнаружил знакомую картину: пустой дом почти что без признаков жизни двух людей. Мать снова пропадала где-то, может на работе. В последнее время Изуку казалось, будто бы Инко специально избегала его. Парень пошёл мимо спален в ванную, но притормозил почувствовав запах перегара из родительской спальни. Заглянув внутрь Изуку пораженно замер. Инко, одетая в свой серый костюм, лежала на помятой, заправленной кровати, а по всей комнате на полу валялись пустые бутылки из-под различного алкоголя. В комнате адски пахло и казалось от испарений спирта можно задохнуться. — Мама… — прошептал он, прижимая ладонь к носу и рту, чтобы не чувствовать этого запаха. Мидория аккуратно пробрался к окну, стараясь не разбудить мать, и открыл его на проветривание. Так же на цыпочках, морщась от болевых ощущений в пояснице, подросток подошёл к кровати и укрыл спящую женщину пледом. Аккуратно выйдя из родительской спальни, Изуку отправился в туалет. Сняв всю одежду, Мидория критически осматривал своё тело на повреждения. Помимо стандартных тёмных засосов были: синяки и кровоподтёки от ударов кулаками, ожоги от причуды Бакуго, клетка на члене и затычка с вибраторами в заднице. Вибраторы, стоило о них подумать, сразу же завибрировали сильнее, вырывая стон боли пополам с удовольствием из парня. Кто-то из его сенсеев мучителей предложил эту идею с вибраторами активирующимися на расстоянии на весь день. Когда приступ сильной вибрации утих, Мидория ещё раз окинул взглядом отражение свой тощей тушки в зеркале. Зелёные спутанные волосы до плеч, чёлка уже совсем закрывает глаза, веснушчатые лицо и такие же плечи, излишняя худоба, множество веснушек и маленьких звёздочек от ожогов причудой Бакуго и другие едва заметные шрамы. — Мда… Люди которым нравится ТАКОЕ — явно извращенцы. — вздохнул подросток поглаживая свои рёбра. — Кожа да кости. — припечатал Изуку, лохматая волосы. Натянув поскорее кофту и стоически игнорируя покалывание и волну удовольствия внизу, Мидория пошёл делать уроки.

***

После очередного тяжёлого дня в школе, спустя неделю после встречи с Сотриголовой, Мидория решил снова пойти на мост над железной дорогой. Там было очень красиво, не сказать чтобы тихо, но умиротворяюще. Возможно в этот раз повезёт и там не будет свидетелей его самоубийства? И ещё Изуку кстати узнал что же произошло в тот раз с матерью. Инко уволили и та с горя напилась дома. Женщина, протрезвев, со слезами на глазах долго просила прощение у него. Не совсем понятно за что конкретно, пьянство или увольнение? Но в любом случае это было жалкое зрелище. С каждым днём без стабильной работы Инко становилась всё тревожнее и раздражительнее. Иногда она уходила на весь день и как правило возвращалась пьяной. Изуку стало страшно оставаться дома во время запоев матери, поэтому он стал ходить более долгим маршрутом от школы до дома, который находился близко к границам «серой» зоны. Так он и узнал больше о подпольных героях и линчевателях. (Оказывается «серую» зону из героев патрулирует только Сотриголова, а в остальном порядок наводят там линчеватели. После такого его сложно не зауважать.) — вел сам с собой мысленный диалог Мидория, пока шёл к мосту где впервые лично встретился с этим героем. (Может быть при следующей встрече я смогу попросить автограф?) — выйдя на мост, Изуку скинул рюкзак, сел рядом, свесив ноги. Внизу пронеслась полупустая электричка. Изуку откинулся назад, ложась на мост. Перед глазами расстелилась небесная ширь. Уже были видны звезды, хотя солнце ещё только клонилось к закату. Снизу прогрохотал очередной поезд. Внезапно в поле зрения появилась тёмная фигура. Мидория напрягся, резко перевёл взгляд на человека. И успоколся когда понял что это подпольный герой — Сотриголова. — Приветик — игриво ухмыльнувшись, парень приветливо махнул рукой. — Хм-м, это опять ты, парень? — голос героя прозвучал, недовольно и устало, кажется в его голосе было ещё беспокойство, но это вряд-ли. (Кто в своём уме будет переживать о беспричудном, бесполезном Деку? В конце концов он точно догадался что я не имею причуды. Только беспричудные носят такие ботинки) — подумал Изуку, смотря на свои красные ботинки, и, слегка стушевавшись, сел ровно. Герой присел рядом с ним. — Я уже говорил тебе что твоя жизнь ценная? И ты вовсе не бесполезен как могут говорить некоторые? — спросил мужчина заглядывая в зелёные глаза. — А! Аээаэммм… Я не хотел прыгать — сказал Изуку и мысленно добавил — (По крайней мере сегодня точно уже не буду) — Тогда что ты тут опять делаешь вечером? — чуть спокойнее спросил Сотриголова. — Тут тихо, и очень красиво. Мне просто очень нравится это место особенно вечером когда видны звезды. — сбивчиво попытался объяснить Мидория. Герой покосился на парня, но промолчал. (Будет ли слишком нагло с моёй стороны попросить сейчас его автограф?) — подумал Изуку сильнее кутаясь в безразмерное худи. Вечером всегда было прохладнее чем днём. Взгляд блуждал по городскому пейзажу в свете заката, раз за разом возвращаясь к герою, который просто…сидел рядом. (?) (Разве у Сотриголовы не должен сейчас быть патруль? Интересно почему он всё ещё сидит здесь? Не то чтобы мне это мешало…) — поток мыслей прервал хриплый голос подпольного героя. — Спрашивай. — …ч-что? — Ты так смотришь, буд-то хочешь что-то спросить. — Сотриголова перевёл взгляд на Изуку — Так что если хочешь спросить, то спрашивай. Мидория замешкался и просто хлопал глазами, а потом неуверенно достал маркер и блокнот, протягивая их герою. — Можнопожалуйставашавтограф, Сотриголова? — быстро оттарабанил парень, зажмурив глаза. — … Хорошо. Маркер и блокнот тихо перекочевали в руки героя. Открыв его на пустой странице, Сотриголова аккуратно оставил свой автограф и молча отдал Мидории его канцелярию. Изуку с восторгом уставился на страницу блокнот, его глаза казалось светились изнутри от счастья. — Спасибо, вам огромное! — подняв голову, зеленоволосый широко улыбнулся мужчине. — Не за что, парень… — пробурчал Айзава смутившись — шуруй домой, мальчишка, уже солнце село. — Да, сэр! Мидория подскочил как ошпаренный, закинул блокнот и маркер в рюкзак, подхватил его, низко поклонился и, развернувшись, бодро побежал домой. — Спокойной ночи и хорошего патруля, Сотриголова-сан! — уже на бегу крикнул парень. — Мальчишка — фыркнул Айзава в свой шарф. Убедившись что ребенок-с-моста жив и, вроде, здоров, Шота слегка успокоился. Ещё немного посмотрев на темнеющее небо, подпольный герой отправился на патруль.