Часть 1

Описание: Спустя годы после событий основного сюжета, Вэй Усянь и Лань Ванцзи исследуют древнюю библиотеку Облачных Глубин в поисках утраченных знаний о музыкальной заклинательной технике. Их находит неожиданная просьба о помощи: из далекой, засушливой провинции Цюйцзин прибыл гонец с сообщением о серии загадочных исчезновений, связанных со старинным ритуалом ткачества. Расследование приводит пару к забытому храму, где шелк хранит не только красоту, но и темные отголоски прошлого, способные пробудить нечто, о чем лучше было бы забыть. Вэй Усяню придется столкнуться с тенью своей собственной истории, а Лань Ванцзи — защитить не только мир, но и сердце своего возлюбленного от новой, коварной угрозы. Жанры: Боевые искусства / Тайна / Мистика / Драма / Романтика Теги: Вэй Усянь | Лань Ванцзи | Исследование | Древний Артефакт | Проклятый Предмет | Трагическое Прошлое | Командная Работа | Ангст | Нежность | Недопонимание | Защита | Музыкальные Заклинания | Культивация Демонов (намеки) | Оригинальные Персонажи (второстепенные) *** Тишина библиотеки Павильона Забвения в Облачных Глубинах нарушалась лишь шелестом страниц и легким скрипом пера. Лань Ванцзи, прямой как меч, сидел за столом, его безупречно чистые белые одежды сливались с аурой спокойствия. Перед ним лежали свитки с древними партитурами, посвященными утраченным техникам очищающих мелодий. Его золотистые глаза были сосредоточены, брови слегка нахмурены в привычной концентрации. Напротив, облокотившись на стол подбородком, Вэй Усянь ворочал в руках небольшой черный свисток Чэньцин. Его темные глаза блуждали по стеллажам, полным вековой пыли и мудрости. — Лань Чжань~, он протянул слова, игриво растягивая слог. — Неужели здесь нет ничего интереснее нот для убаюкивания злых духов? Что-нибудь… с перчиком? Легенда о мятежном музыканте? Шпионские записи? — Он подмигнул. Лань Ванцзи даже не поднял глаз. — Ценные знания требуют внимания, а не легкомыслия, Вэй Ин. — Ты всегда такой серьезный! — Вэй Усянь вздохнул преувеличенно. — Ладно, ладно, ищу, ищу… Он лениво потянулся к стопке свитков рядом. Его пальцы скользнули по старому, необычно грубому шелку одного из них. Не книга, а именно свиток, перевязанный темной, выцветшей лентой. На нем не было опознавательных знаков Гусу Лань. — О? Что это? Прежде чем он успел развязать ленту, в дверь библиотеки постучали. Вошел старший ученик, почтительно поклонившись. — Ханьгуан-цзюнь, Старейшина Вэй. Гонец из провинции Цюйцзин. Просит аудиенции. Говорит, дело не терпит отлагательств и связано с… неестественными явлениями. Лань Ванцзи и Вэй Усянь переглянулись. Провинция Цюйцзин была далекой, засушливой, известной лишь своими редкими оазисами и… мастерскими по производству уникального, почти волшебного шелка. — Неестественные явления — это был их конек. — Привести гонца, — произнес Лань Ванцзи, откладывая в сторону партитуру. Гонец, пыльный и изможденный, с лицом, изборожденным тревогой, упал на колени перед ними. — Ханьгуан-цзюнь! Старейшина Вэй! Помогите нам! В деревне Лотосового Шелка… люди пропадают! Уже пятеро за месяц! — — Вставай, — мягко сказал Вэй Усянь. — Расскажи подробно. Кто пропадает? Как? Есть ли что-то общее? Гонец поднялся, дрожа. — Пропадают… девушки. Лучшие ткачихи. Каждую находят… находят через три дня. Он сглотнул, его голос сорвался. — Находят в мастерских. Сидящими за станками. Совершенно… иссохшими. Как будто вся влага, вся жизнь… вплетена в ткань, которую они ткут. А на станке… лежит кусок шелка неземной красоты. С узором… таким живым, что страшно смотреть. И пахнет… пахнет полынью и… пеплом. Вэй Усянь почувствовал, как холодок пробежал по спине. — Узор живой? Пахнет пеплом? — Его взгляд невольно упал на странный свиток, который он только что держал. — Что еще? Ритуалы? Легенды? — Старейшины говорят… говорят о старом ритуале, — прошептал гонец. — Ритуале «Жертвенной Нити». Говорят, столетия назад великая ткачиха заключила сделку с… с чем-то темным, чтобы ее шелк затмил все в мире. Она приносила жертвы. Но ритуал был прерван, а храм, где он проводился, разрушен и забыт. Сейчас… сейчас кто-то или что-то пытается его возродить. Исчезновения начались после того, как на развалинах старого храма нашли… нашли древний ткацкий челнок. Из черного дерева, с инкрустацией из кости. Лань Ванцзи встал. Его лицо было непроницаемым, но в глазах горел холодный огонь. — Мы выезжаем немедленно. Дорога в Цюйцзин была долгой. Пустынный пейзаж, выжженный солнцем, навевал на Вэй Усяня странное чувство тревоги. Обрывки воспоминаний о Бездонном ущелье, о темной энергии, о жертвах… смешивались с рассказом гонца. Он то и дело доставал тот самый черный шелковый свиток из библиотеки, ощущая его странную, едва уловимую вибрацию, холодную, как могильный камень. — Лань Чжань, — сказал он тихо, когда они остановились на ночлег у одинокого родника. — Этот свиток… я чувствую в нем что-то знакомое. Темное. Он откликается… на меня. Лань Ванцзи внимательно посмотрел на свиток, затем на Вэй Усяня. — Не открывай его. Пока. Опасность неизвестна. Его пальцы слегка сжали рукоять Биченя. — Я рядом. В деревне Лотосового Шелка царила атмосфера подавленного ужаса. Люди боялись выходить из домов после заката, боялись смотреть на ткацкие мастерские. Старейшина деревни, старик с лицом, похожим на высохшую грушу, привел их в одну из таких мастерских. Воздух густо пах полынью и стояла зловещая тишина. На станке, покрытом тонким слоем пыли, лежал небольшой квадрат шелка. Он был невероятен. Казалось, лунный свет струился по его поверхности, тени деревьев колыхались в такт невидимому ветру, а в центре был выткан… глаз. Живой, печальный, полный немого укора. — Это… работа последней пропавшей, Мэйлинь, — прошептал старейшина. — Нашли ее… там. Он кивнул на низкую скамью у станка. На полу лежал едва заметный контур из серой пыли — все, что осталось от девушки. Вэй Усянь подошел к шелку. Он протянул руку, не касаясь. — Энергия… сильная. Голодная. И… печаль. Глубокая печаль. Он закрыл глаза, пытаясь уловить эхо. — Не просто жертва… что-то еще. Как будто… призыв. Лань Ванцзи тихо коснулся струн Ванги. Чистая нота прозвучала в тишине, рассеивая мрак. Шелк на мгновение словно померк. — Темная душа привязана к артефакту. Челноку. — Храм, — сказал Вэй Усянь, открыв глаза. — Нам нужно найти этот храм. Развалины храма прятались в узком каньоне, заваленном камнями. Полуразрушенные стены, обломки колонн, покрытые странными, стилизованными изображениями паутины и нитей. В центре небольшого внутреннего дворика, на груде камней, стоял простой жертвенник. И на нем лежал Челнок. Он был сделан из черного, отполированного временем дерева. Его острие сверкало тускло, как сталь. Ручка была инкрустирована мелкими кусочками желтоватой кости, сложенными в абстрактный, тревожащий узор. От него исходила волна холодной, ненасытной энергии. Энергии, которая жаждала жизни, красоты… и скорби. — Вот он, — прошептал Вэй Усянь. — Источник. Он почувствовал, как свиток в его руке начал нагреваться, вибрировать сильнее. Знакомое чувство темной силы зашевелилось в его груди, откликаясь на зов артефакта. Слишком знакомое. Внезапно тени вокруг сгустились. Из разломов в стенах, из-под камней поползли темные, неоформленные фигуры — сгустки теней и отчаяния, порожденные проклятием челнока. Они двигались бесшумно, их — руки— тянулись к живым. — Вэй Ин! Осторожно! — голос Лань Ванцзи прозвучал резко, как удар гонга. Ванги взвыл в его руках, выпуская волну ослепительной духовной энергии. Тени отпрянули, зашипев. Вэй Усянь выхватил Чэньцин. Пронзительный, скорбный звук флейты разрезал воздух, смешиваясь с чистыми нотами циня. Он направил звук на тени, заставляя их корчиться и рассеиваться. Но их было много, и они словно подпитывались самой тьмой места и энергетикой челнока. — Челнок! Нужно сломать связь! — крикнул Вэй Усянь, уворачиваясь от щупальцевидной тени. Лань Ванцзи ринулся к жертвеннику, но путь ему преградила особенно плотная тень, принявшая очертания плачущей женщины с пустыми глазницами. Она завыла, и звук ударил по слуху, заставляя даже Лань Ванцзи на мгновение замереть. В этот момент Вэй Усянь почувствовал неодолимый импульс. Черный свиток в его руке будто загорелся ледяным пламенем. Темная энергия, его собственная прошлая сила, которую он так старался усмирить, рванулась наружу, притягиваемая родственной тьмой челнока. Он увидел вспышки: ткачиху, приносящую себя в жертву неведомому существу за обещание вечной славы своему шелку; боль, страх, безумие; темный пакт, запечатанный в кости и дереве… — Нет! — закричал он, не себе, а темной силе внутри. Но свиток сам развернулся в его руках. На грубом черном шелке загорелись кроваво-красные знаки — древний, запретный ритуал призыва. Знаки, которые он узнал из глубин памяти Илинского Патриарха. — Вэй Ин! — в голосе Лань Ванцжи впервые прозвучала настоящая паника. Он увидел, как черная энергия окутала Вэй Усяня, как его глаза на мгновение вспыхнули кровавым алым. Тень плачущей женщины устремилась к Вэй Усяню, притягиваемая его силой. Но Вэй Усянь не потерял себя. Боль, страх за Лань Ванцзи, за деревню, за себя — все это сжалось в ядро чистой воли. Он поднес Чэньцин к губам и вдул в флейту не темную силу, а всю свою боль, всю свою любовь, всю свою борьбу за свет. Звук, который родился, был не скорбным, а яростным. Звуком сопротивления, звуком жизни, цепляющейся за надежду. Он направил его не на тень, а на свиток и на челнок. Кровавые знаки на свитке вспыхнули ослепительно и… начали гаснуть, как тлеющие угли под ураганным ветром. Звук Чэньцин, усиленный внутренней битвой Вэй Усяня, ударил по челноку. Костяные инкрустации затрещали, по черному дереву побежали трещины. Тень женщины взвыла в агонии и рассыпалась. Остальные тени заколебались, потеряв силу. Лань Ванцзи не упустил момент. Ванги зазвучал с невиданной мощью, мелодия — Очищения— слилась с яростным напевом Чэньцин. Золотой и черный свет смешались, заполнив руины храма ослепительной, очищающей бурей. Раздался хруст. Черный челнок на жертвеннике раскололся пополам. Исходящая из него тьма с воем рассеялась, как дым. Свиток в руке Вэй Усяня рассыпался в черный пепел, унесенный внезапным порывом ветра. Тишина. Безмолвная, звенящая тишина после бури. Лунный свет, наконец беспрепятственный, залил руины. Вэй Усянь стоял, дрожа, опустив Чэньцин. Его лицо было бледным, на лбу выступил пот. Он чувствовал опустошение и… облегчение. Темный зов замолк. Лань Ванцзи был рядом в мгновение ока. Его сильные руки обхватили Вэй Усяня, прижимая к себе. — Вэй Ин. Ты?.. — Его голос был хриплым от невысказанного страха. — Я… я здесь, Лань Чжань, — Вэй Усянь глубже вжался в объятия, чувствуя знакомую безопасность, исходящую от Лань Ванцзи. — Я справился. Свиток… он был ключом. И ловушкой. Он хотел… использовать меня. Мою старую силу. Он зажмурился. — Но я не дал. — Ты сильный, — прошептал Лань Ванцзи, его губы коснулись виска Вэй Усяня. В этом простом утверждении была вся вера, вся любовь, все гордость. — Всегда сильный. Они стояли так посреди разрушенного храма, среди камней и праха проклятия. Тень прошлого снова была отброшена. Шелк деревни Лотоса больше не будет окрашен кровью и скорбью. Но Вэй Усянь знал: тени, особенно его собственные, никогда не исчезают полностью. Они просто ждут своего часа. Но теперь он знал, что сражаться с ними он будет не один. Рядом всегда будет белая фигура, чистая музыка и любовь, сильнее любой тьмы. Лань Ванцзи аккуратно подобрал обломки проклятого челнока. Они должны были быть уничтожены должным образом, в священных печах Облачных Глубин. Вэй Усянь посмотрел на пепел у своих ног — все, что осталось от черного свитка. Кто его создал? Кто принес в библиотеку Гусу Лань? И главное — был ли он единственным? — Пойдем домой, Вэй Ин, — сказал Лань Ванцзи, его рука нашла руку Вэй Усяня, пальцы сплелись в крепком замке. — Домой, Лань Чжань, — улыбнулся Вэй Усянь, и в его глазах, еще хранящих отблеск недавней бури, снова зажегся знакомый огонек. Но теперь в нем была и тень новой, тревожной мысли. Путь домой был долгим, и у него было время подумать. И рассказать Лань Ванцзи все, что он увидел в тех кровавых знаках. Тени на шелке рассеялись. Но другие тени, возможно, только начали шевелиться. Конец (или Начало?)