Глава 17 «Ничего не выйдет»

Тишина в машине была хуже любого крика. Чонвон вел, вцепившись в руль мертвой хваткой. Рядом Хисын молча смотрел в навигатор, подсвечивая экран телефоном, чтобы не включать свет в салоне. Сзади — Рики, Джей и Сара. Тесно, душно, каждый вдох дается с усилием. — Сколько еще? — голос Рики сел, сорванный постоянным молчанием. — Двадцать минут. Если успеем до поворота, пока он не перекрыл дорогу, — Чонвон бросил взгляд в зеркало. — Держись. Рики сжал кулаки. Ногти впились в ладони до крови, но он не чувствовал боли. В голове билась одна мысль: она там. Одна. С ним. Каждая секунда этой проклятой поездки — вечность, которую он у неё ворует. — Ты как? — тихо спросил Джей, глядя на друга. — Я в норме. — Врешь. — Заткнись, Джей. Сара сидела у окна, вжавшись в дверцу. Её лицо было белым, как мел. Она не плакала — выплакала всё ещё там, в квартире Джареда, когда они поняли, что Мэй нет. Теперь внутри неё была только ледяная пустота и молитва, которую она повторяла про себя, как мантру: «Только живи. Только живи. Я всё прощу. Только живи.» — Сворачиваем, — резко сказал Чонвон. Машина вильнула, съезжая с асфальта на грунтовку. Ветки хлестнули по стеклам, царапая краску. Темнота стала гуще — фары вырывали из неё только клочья леса, которые тут же исчезали позади. — Глуши свет! — скомандовал Хисын. Чонвон послушался. Они поехали почти на ощупь, ориентируясь только по тусклому экрану навигатора. В салоне стало совсем темно. Только дыхание. Только стук сердец. — Там, — Хисын ткнул пальцем в лобовое стекло. Впереди, сквозь деревья, мелькнул свет. Одинокий, тусклый, как свеча в конце туннеля. — Он там, — выдохнул Рики и рванул ручку двери, но машина еще не остановилась. — Стоять! — рявкнул Хисын, выхватывая пистолет. — Мы заходим по плану. Ты идешь за мной и не рыпаешься. Если он услышит шум — он ее убьет. Понял? — Понял, — процедил Рики сквозь зубы. Машина замерла. Двигатель заглох. Тишина обрушилась на них, тяжелая, как бетонная плита. Они вышли. Воздух пах сыростью, прелой листвой и чем-то еще — металлическим, чужим. Рики вдохнул полной грудью, пытаясь унять дрожь в руках. Хисын двинулся первым. Бесшумно, как тень. За ним — Рики, стараясь ступать так же легко, но адреналин гнал кровь так, что каждый шаг отдавался в ушах грохотом. Джей и Сара остались у машины, как было велено. Сара вцепилась в Джея, впиваясь ногтями в его руку, но он даже не почувствовал боли. Дом приближался. Маленький, одноэтажный, с темными окнами. Только в одном горел свет — за плотными шторами. Хисын подал знак: жди. Рики замер, прижавшись спиной к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Хисын подкрался к окну. Осторожно, миллиметр за миллиметром, отодвинул край шторы и заглянул внутрь. Секунда. Две. Три. Он замер. Не двигался. Не дышал. Рики показалось, что время остановилось. Потом Хисын медленно, очень медленно, опустил штору и так же медленно повернулся к нему. Его лицо было белым. — Что? — одними губами спросил Рики. Хисын не ответил. Он только покачал головой. Чуть-чуть. Едва заметно. Рики рванул с места. Он влетел в дом, вышибив дверь плечом, и чуть не упал, споткнувшись о порог. Коридор, за ним комната. Свет торшера. Пусто. Он огляделся. Диван, стол, пустые бутылки, пепельница, полная окурков. Никого. — МЭЙ! — заорал он, срывая голос. — МЭЙ! Тишина. Только его собственное дыхание и шаги Хисына, который уже проверял другие комнаты. Рики метался по дому, как бешеный. Заглядывал в шкафы, под кровать, в ванную — пусто. Везде пусто. — Здесь никого, — глухо сказал Хисын, появляясь в дверях спальни. — Не может быть! — Рики схватил его за грудки. — Навигатор! Он показал! — Показал. Но здесь никого, Рики. Они уехали. — НЕТ! Рики оттолкнул его и снова ворвался в спальню. И тут он увидел. Кровать. Смятые простыни, сбитое одеяло. И на простынях — пятна. Бурые, темные, въевшиеся в ткань. Кровь. Много крови. Рики подошел ближе, ноги не слушались. Он протянул руку и коснулся пятна. Пальцы стали липкими. Еще не высохло. — Нет… — выдохнул он. — Нет, нет, нет… И тогда он увидел остальное. Рядом с кроватью, на полу — скомканная футболка. Её футболка. Та, что была на ней утром. Разорванная. А на простынях, рядом с кровью — еще что-то. Мутное, липкое, с отвратительным запахом. Рики понял. И его вывернуло. Он упал на колени прямо в эту жижу, его рвало снова и снова, пока в желудке не осталось ничего, кроме желчи. Он рыдал, давясь рвотой и слезами, и не мог остановиться. Хисын стоял в дверях, не в силах подойти. Он видел многое. Но это… это было за гранью. — Рики… — тихо позвал он. — Нам нужно уходить. — Я не уйду без неё, — прохрипел Рики, поднимая голову. Лицо его было залито слезами, глаза горели безумием. — Я не оставлю её здесь. — Её здесь нет. А дом… — Хисын принюхался. — Чувствуешь? Рики не чувствовал ничего, кроме запаха этой проклятой комнаты. Но Хисын уже понял. — Бензин. Он облил всё бензином. Нам нужно… Договорить он не успел. Снаружи раздался глухой хлопок, и через секунду дом вздрогнул. Окна полыхнули оранжевым. — ВОН! — заорал Хисын, хватая Рики за шкирку и волоча к выходу. Они выбежали в коридор, но пламя уже лизало стены. Языки огня ползли по полу, по обоям, по потолку. Воздух стал горячим, обжигающим. — БЕГОМ! Они вылетели из дома, когда крыша уже начала трещать. Рики споткнулся, упал, Хисын подхватил его и потащил дальше, подальше от жара. Сара закричала, увидев их. Джей рванул навстречу. — Где Мэй?! — заорал он, перекрывая треск пламени. Рики не ответил. Он стоял на коленях в грязи, в двадцати метрах от дома, и смотрел, как огонь пожирает стены. Языки пламени взметались в черное небо, искры сыпались дождем, и в этом аду сгорали последние следы того, что там произошло. Сара поняла всё по его лицу. Она закрыла рот руками и завыла. Страшно, по-звериному, не сдерживаясь. Джей обнял её, прижимая к себе, и сам смотрел на огонь с каменным лицом. Хисын стоял рядом, тяжело дыша, и молчал. А Рики… Рики просто смотрел. Огонь плясал в его глазах, отражаясь в зрачках. И в этом пламени горело всё: его надежда, его любовь, его будущее. — Она была там… — прошептал он, не веря своим словам. — Я… я не успел… — Её там не было, — тихо сказал Хисын. — Кровь была, но тела не было. Он увез её. Она жива. Рики медленно повернул голову. В его глазах теплилась искра — слабая, почти угасшая, но живая. — Ты уверен? — Я проверил все комнаты. Трупов нет. Он сбежал и поджёг дом, чтобы замести следы. Она у него. Но она жива. Рики поднялся на ноги. Пошатнулся, но устоял. Лицо его было перекошено от горя, ненависти и какой-то дикой, нечеловеческой решимости. — Тогда мы найдем его. — Голос его звучал глухо, как из могилы. — Мы найдем его, где бы он ни был. И я вырву ему сердце голыми руками. Дом рухнул. Огненный столб взметнулся к небу, осветив лес на километры вокруг. Жар опалил лица. Искры кружились в воздухе, как зловещие светлячки. Сара плакала навзрыд. Джей сжимал её и смотрел на огонь пустыми глазами. Хисын уже звонил Чонвону, чтобы тот гнал машину ближе к ним. А Рики стоял и смотрел, как догорают стены. И в его голове билась только одна мысль: «Я найду тебя, Мэй. Чего бы мне это ни стоило. Я верну тебя. Или умру. Но этот ублюдок не получит тебя. Никогда.» Пламя ревело, пожирая дом. Ночь вокруг них стала яркой, как день. Но в душе у каждого из них воцарилась тьма. Тьма, которую можно было разогнать только одним — вернув её. Живой.

***

Интерлюдия Джаред стоял у окна, в одних брюках, и курил, глядя в черноту леса. За его спиной, на кровати, лежала Мэй. Она не двигалась. Почти. Каждые несколько минут её тело сотрясала мелкая дрожь — нервная, неконтролируемая, как у сломанной куклы, в которой еще теплится ток. Глаза были открыты, но взгляд ушел внутрь, в какую-то точку, где не было ни его, ни этой комнаты, ни боли. Он уже наигрался. Сначала была ярость. Потом — наслаждение властью. Потом — скука. Джаред затянулся, выпустил дым в приоткрытое окно и лениво обернулся. Полосы света от торшера падали на кровать, выхватывая из полумрака её тело. Синяки. Ссадины. Кровь на простынях. И та самая липкая жидкость, которую он даже не потрудился убрать. Он усмехнулся собственному отражению в стекле. — Красиво, да? — спросил он в пустоту. — Картина маслом. Сломанная кукла. Мэй не ответила. Она уже давно перестала реагировать на его голос. Только когда он бил — тогда тело вздрагивало само, на автомате, даже когда сознание пыталось уплыть. Джаред подошел к кровати, сел на край и грубо схватил её за подбородок, поворачивая лицо к себе. Мэй застонала — тихо, почти беззвучно. Из разбитой губы сочилась кровь. — Слышишь меня? — он приблизил лицо вплотную. — Совсем скоро я от тебя избавлюсь, мелкая дрянь. Передам кому надо. И получу за твою никчемную жизнь столько, что ты и представить не можешь. Он говорил это с такой злостью и презрением, будто она была виновата в том, что он с ней сделал. — Твой драгоценный Рики даже не узнает, где ты сгниешь. Никто не узнает. Ты станешь никем. Меньше, чем никем. Просто товаром. Мэй смотрела на него пустыми глазами. Она уже не плакала — слёзы кончились. Осталась только пустота и одна единственная мысль, которую она цепляла, как тонущий за соломинку: «Рики… найди… пожалуйста…» Джаред отпустил её, и голова Мэй безвольно упала обратно на подушку. Он встал, докурил, затушил бычок прямо о стену, бросив окурок на пол. Подошел к столу, где стоял открытый ноутбук. Экран мигнул. Он скользнул по нему равнодушным взглядом — и замер. На карте, в углу экрана, пульсировала точка. Одна. Вторая. Третья. Несколько источников сигнала. Движутся. Быстро. Прямо к нему. — Какого хрена… — прошипел он, вглядываясь. Достал телефон, набрал быстрый доступ к камерам на подъездной дороге. Те были мертвы — заглушены. Кто-то вырубил систему. — Твари… — выдохнул он, и в голосе его впервые за весь вечер проскользнул страх. — Как вы меня нашли? Но времени на вопросы не было. Он захлопнул ноутбук, сунул его в сумку. В две минуты собрал разбросанные вещи, документы, деньги, которые валялись в ящике. Схватил запасную одежду. Всё это — в машину. Потом вернулся к кровати. Мэй даже не пошевелилась, когда он грубо схватил её за руку и дернул. — Подъем, кукла. Вечеринка закончилась. Она застонала от боли, но не сопротивлялась — сил не было. Джаред намотал ей на руки скотч, быстро, профессионально, затягивая так, что веревки впились в уже кровоточащие запястья. Потом так же быстро — ноги. Она даже не пыталась кричать. Только смотрела на него — и в этом взгляде было что-то, от чего Джареду на секунду стало не по себе. — Не смотри так, — рявкнул он и заклеил ей рот скотчем. Подхватил на руки — она была пугающе легкой — и вынес из дома. Бросил на заднее сиденье машины, даже не постелив ничего. Мэй ударилась головой о дверцу и потеряла сознание. Джаред захлопнул дверь, метнулся обратно в дом. Канистра с бензином стояла в углу, приготовленная еще с утра — на всякий случай. Он не знал, зачем купил её тогда. Может, предчувствовал. Теперь пригодилась. Он щедро полил пол в гостиной, в спальне, в коридоре. Бензин залил простыни, пропитал пятна крови, смешался с тем, что осталось на полу. Дом наполнился тошнотворным запахом. На выходе из спальни Джаред остановился. Достал из кармана небольшую коробочку — самодельное устройство, которое ему когда-то продал один знакомый. Маленький детонатор, срабатывающий от движения или вибрации. Поставил его у порога, зафиксировал, активировал. Если кто-то войдет — сработает искра. И дом взлетит на воздух. — Прощай, халупа, — хмыкнул он и выскочил наружу. Сел в машину. Завел двигатель. Руки дрожали от адреналина, но мысли работали четко, как у хищника, почуявшего погоню. Первым делом — номера. Он вышел на секунду, рванул с переднего бампера старые номера, швырнул их в кусты и прицепил новые — чистые, подготовленные заранее. Та же история с задними. Потом снова за руль. Машина рванула с места так, что гравий брызнул из-под колес. Фары он не включал — ехал почти на ощупь, по памяти, по внутреннему компасу, который вел его через лес к другой дороге, скрытой от чужих глаз. Когда он вылетел на асфальт, в зеркале заднего вида мелькнула вспышка. Глухой хлопок донесся даже сквозь шум двигателя. Дом полыхнул. Джаред усмехнулся, включил фары и вдавил педаль газа в пол. Машина летела сквозь ночь, разрезая темноту. На заднем сиденье, скрученная, как мусор, лежала Мэй. Она была без сознания и не видела, как сгорает последнее место, где её мучили. Джаред достал телефон, набрал номер. Гудок. Второй. — Слушай, — заговорил он, тяжело дыша, но голос был деловым, почти спокойным. — У нас изменения по плану. Передача сегодня. Ночью. Пауза. На том конце что-то спросили. — Да, жива пока. В отличном состоянии, — он скосил глаза на зеркало, на безжизненное тело Мэй. — Немного помята, но товарный вид не потеряла. Забирайте и делайте что хотите. Мне плевать. Еще пауза. — Встречаемся на старом месте. Через два часа. И подготовьте мои деньги. — Он сбросил звонок и швырнул телефон на пассажирское сиденье. В салоне стало тихо. Только шум мотора и дыхание — его, тяжелое, возбужденное, и её, почти не слышное. Джаред посмотрел на дорогу. Впереди была только тьма. Он улыбнулся. — Вот и всё, кукла. Финал. А в лесу, позади, догорал дом. А в нём, через чащу, уже прибыли те, кто опоздал.