***

      Трущобы. Одно их упоминание бросает в брезгливую дрожь всех, кто не жил там. В этом гадком, грязном и, даже по меркам Гандэлии, мрачном месте не было ничего, что могло бы порадовать глаз. Лишь изголодавшиеся нищие в рваных обносках, которые сновали из угла в угол в поисках пищи.       — Поистине отвратительное место, — бросил в пустоту член малой дюжины.       Зелёный плащ развевался от лёгкого ветра, так же, как и рыже-красные волосы. Он смотрел в сторону захолустья империи, стискивая зубы и кулаки.       Это было единственное место, которое он так яростно ненавидел. Место, которое не принесло ему ничего хорошего, кроме одного — самого сокровенного, что было в его жизни. Книги. Это место — его дом. ***       Улицы трущоб. На них всегда бегали дети, иными словами — попрошайки. Они не просили денег или драгоценностей, лишь кусочек еды, что помог бы им продержаться чуть дольше.       Родители всегда отправляли своих детей на поиски пищи, ведь малыши вызывают больше жалости, чем взрослые. Они часто поднимались в город и бродили по улицам в надежде, что какой-нибудь гандэлианец проявит хоть каплю сочувствия.       Маленький мальчик бегал с одной столичной улицы на другую. Стучался в двери лавок и пекарней, открывая мешочек, чтобы ему положили хоть пару ломтей хлеба. В мешочке уже было немного печенья и в очередной лавке ему дали булку хлеба.       На радостях он побежал домой. Вприпрыжку, крутя мешком и с широкой улыбкой мальчик спешил обратно в трущобы, чтобы порадовать родителей. Ему всегда давали еду, ведь сложно отказать маленькому, худому, со сверкающими фиолетовыми глазами, которыми он так жалостно смотрел, ребёнку. Он умел красиво говорить, а звонкий голос заставлял других его слушать. Его всегда жалели и что-нибудь давали. Многих детей из трущоб это злило и раздражало. Они ведь ничем не хуже, а он ничуть не лучше их. Такой же беспризорный мальчишка, который еле сводит концы с концами.       Его поджидали. Завернув за угол, его схватили за воротник и прижали к стене. Троица мальчишек, что явно были старше, скалились и смеялись. Один из них ударил мальчика в живот и тот согнулся, но не отпустил мешочек. Он крепко прижимал его к себе. Старший цокнул и схватился за чужую «добычу». Как бы сильно мальчик ни держал его, второй был сильнее. Ещё пару ударов в живот и младший отпустил мешок, падая на землю. Мальчишки, смеясь, быстро убежали.       Превозмогая боль, малыш поднялся и, держась рукой за живот, побрёл в сторону дома. Весёлый настрой улетучился. Он не смог принести еды и боялся, что его снова побьют. Его всегда били, когда он возвращался с пустыми руками.       Впереди показался дом. Обветшалая хижина с выбитыми окнами и потёкшей крышей. Там всегда было холодно и страшно, поэтому мальчик старался чаще бывать на улице. Он тихо открыл дверь и на скрип обернулись двое: мужчина и женщина. Оба худые, с потухшим взглядом и в обносках. Гандэлианец поднялся со своего места и подошёл к сыну, окидывая его суровым взглядом. Мальчик сжался.       — Где мешок? — строго спросил мужчина.       Малыш опустил голову и крепко стиснул кулаки. Он дрожал, что не укрылось от зоркого взгляда старшего.       — З-забрали.       — Забрали? — переспросил гандэлианец. — Что непонятного в словах «без еды не возвращайся»? Что, Джесси?!       — Я правда достал! Но в переулке…       — Я не желаю слушать твои жалкие оправдания! — мужчина схватил сына на волосы и потянул вверх. — Думаешь, что нам с матерью кто-нибудь даст еды? Нет! Ты — ребёнок. Им жаль тебя. Это единственное, на что ты годен, а ты даже справиться не можешь! Гадкий ты ублюдок!       Джесси плакал. По его щекам текли тонкие дорожки солёных слёз, и он тихо всхлипывал. Ему было больно и гадко от того, что говорил ему отец. Он же так старался сделать хоть что-то полезное, но не смог.       — Ты ничтожество, неспособное выполнить такое простое поручение! — со злостью выплюнул мужчина и отбросил мальчика в угол. Джесси сильно ударился спиной об железную стену и свернулся на полу.       Гандэлианец ушёл, хлопнув входной дверью. Женщина даже не посмотрела в его сторону. Ей была безразлична развернувшаяся в доме сцена. Спустя пару минут она повернула голову в сторону сына. В её глазах не было жалости или сочувствия, только ненависть.       — Лучше бы убила тебя. Не пришлось бы кормить ещё один рот. Раз живёшь, то выполняй, что просят.       Мальчик тихо плакал. Он привык к такому отношению, но всё равно каждый раз чувствовал невыносимую боль. В своих снах он видел улыбающихся ему отца и мать, которые ласково звали его по имени и гладили по голове. Но стоило ему проснуться, как кошмар продолжался: отец таскал за волосы и кричал, мать давала пощёчины и прожигала ненавистным взглядом.       Джесси было десять лет. ***       Очередной день на Гандэлии встретил жителей столицы попрошайками. От них воротили нос, могли толкнуть или пнуть, могли не обращать внимания. Тем не менее, многим из них везло, и они получали хоть немного еды, в особенности маленькие дети.       Джесси снова ходил со своим мешочком и уже возвращался домой. После частых стычек с теми, кто старше и сильнее, он стал ходить в обход. Так было дольше, но безопаснее. Мальчик проходил мимо свалки, которая была недалеко от трущоб и иногда даже находил там что-нибудь съестное. Он уже получил еду от одной пожилой дамы и был доволен, но всё равно решил пройтись между гор мусора.       Вдруг его взгляд зацепился за небольшой прямоугольник. Он подошёл к куче и поднял предмет. Это оказалась книга в красивой красной обложке. Она была потрёпана, а многие страницы смяты или вырваны, но Джесси не мог оторвать от неё взгляда. Он умел читать. Научила одна старушка из трущоб пока была жива, но книг у него никогда не было. Да и откуда им взяться в этом захолустье?       Джесси листал страницы и вчитывался в их содержание. Это был сборник пьес одного гандэлианского поэта — он прочитал это на первых страницах, на которых было написано про автора. Его имя сразу вылетело из головы, но вот содержание первых страниц вихрем носились в его голове. Сердце словно пропустило удар, а в фиолетовых глазах вспыхнул огонёк, которого уже давно не было видно в потухшем взгляде.       Он сунул книгу под мышку и побежал домой. Его захлестнуло окрыляющее и некое магическое чувство. Хотелось быстрее вернуться, отдать еду и забиться в угол с книгой. Он выполнил свою работу и мог отдыхать. Никто ему не помешает окунуться с головой в смятые страницы.       Он вихрем забежал в дом, бросил на стол «добычу» и сел на пол возле окна, под удивлённые взгляды родителей. Мать развернула мешок и достала оттуда буханку хлеба и несколько кусков уже твёрдого пирога. Отец сел на стол и сразу откусил кусок.       — Сядь поешь, — сказал отец, не смотря на сына.       — Я потом, — отмахнулся Джесси, листая страницы.       Он не знал, с чего начать и дошёл до последнего листа, на котором был комментарий автора. Мальчик несколько раз перечитывал фразу, и она всё глубже закрадывалась в его сознание.       «Всю жизнь я был актёром. Я не играл на сцене, нет. Я надевал маски и играл роли в жизни. Это помогло мне стать тем, кто я есть. Вся моя жизнь — игра. Не ложь, это слово слишком примитивное. Я ведь актёр. Мы не лжём — мы играем.»       И снизу подпись автора с названием книги: Глинн Гриффин. «Реквием павшему бойцу».       Эти слова оставили глубокий след в его душе. Его мир перевернулся, а глаза засияли ещё ярче. Ему словно открыли дверь в совершенно новый мир.       Джесси было двенадцать. ***       — Слушайте и смотрите, только для вас! Выступление лучшего актёра Гандэлии!       Каждый день Джесси поднимался в город и отыгрывал отрывки из прочитанных пьес. На свалке он нашёл ещё несколько книг и сейчас у него их было пять: три сборника пьес и два романа, и все от разных авторов. У каждого был свой слог, своя подача, своя изюминка.       Джесси поглощал каждую строчку, каждое слово. В его голове разыгрывались кровавые баталии, великолепные балы, истории любви, смерти и жизни. Он читал всё свободное время, а когда книга заканчивалась — приступал к ней заново. Каждую из пяти книг он перечитывал уже сотни раз. Ему не надоедало, ведь при каждом прочтении он подмечал новые детали и по-другому начинал смотреть на персонажей.       С двенадцати лет он стал пробираться в небольшой театр, что был на одной из не очень богатых улицах столицы. Маленькая сцена с несколькими рядами скамеек для зрителей, огороженная старым забором. Через щели Джесси смотрел постановки. Они были полны жизни и волшебства, которое раньше было скрыто от глаз мальчика. Он восхищался гандэлианцами на сцене и хотел однажды также стоять, отыгрывать роль, а после слушать шум аплодисментов.       Он повторял за ними. Движения, жесты, мимику, интонацию, пока не нашёл то, что подходило ему. Джесси испытывал наслаждение, когда наблюдал за актёрами. Они были для него кем-то из другого мира. Каждый раз облачались в новые образы и уносили зрителей в другую реальность — далёкую и запредельную.       Каждый раз, когда он подсматривал спектакли, его сердце наполнялось теплом и радостью. Чувствами, которые он не испытывал раньше. Уже было наплевать на голод и холод, ведь перед его глазами разворачивалось настоящее чудо. Именно поэтому он стал играть на улицах. Сначала читал, а потом начал заучивать отрывки. За выступления ему даже платили. Он раскрывал свой мешочек перед собой и в него кидали монеты, которые он тратил на еду. Ему нравилось и это было лучше, чем попрошайничать.       Сегодня он снова смог заработать, хоть и меньше, чем обычно. То, что он играл теряло актуальность из-за постоянных повторов и интерес публики постепенно угасал. Джесси не терял надежду и часто бродил по свалкам в поисках новых книг, но тщетно. Может, они и были здесь, но под завалами мусора, а разгребать их у гандэлианца не были ни сил, ни времени.       Парень купил немного еды и вернулся домой. Родители, как обычно, ничего не делали. Разве только мать сидела на кровати и штопала одежду. Джесси ненавидел видеть её за шитьём, ведь она часто укалывала его иголкой за непослушание. Сейчас он понимает, что это не так уж и страшно, но пятилетнему ребёнку было очень больно.       Парень положил мешок на стол и достал из него ломоть хлеба, сразу откусывая кусок. Он хотел снова погрузиться в чтение, но его окликнул отец:       — Джесси, сядь, — его голос звучал строже обычного, что заставило парня напрячься. Он сел за стол напротив мужчины и тот окинул его холодным взглядом. Ни благодарности, ни жалости, ни признания — просто пустота в жёлтых глазах. — Был объявлен набор в имперскую армию. Сегодня солдаты обходили всю округу. Император ищет молодых людей, чтобы отобрать сильнейших и создать из них какой-то отряд особого назначения подле боевой дюжины.       — И что? — безразлично бросил парень. Его не интересовали ни император, ни армия.       — Я записал твоё имя в списки.       Джесси словно ударили под дых и выбили весь воздух из лёгких. Армия означала лишь одно — прощай театр. Он мечтал о том, чтобы податься в труппу гандэиланского театра и играть на большой сцене, а сейчас его мечты с треском разбивались.       — Что?       — Ты оглох?! — ворчал отец. — Я всё решил. Даже если не пробьёшься в этот отряд, чему я не удивлюсь, сможешь остаться в армии. У тебя будет хорошее жалование и ты сможешь купить нам с матерью дом в городе. Мы выберемся из этого места, понимаешь?!       Джесси не понимал. Он не понимал, почему его судьбу, его жизнь сейчас решали за него те, кому не было до него абсолютно никакого дела. Он даже родителями их называл с трудом. Родителя любят, ценят и поддерживают детей, а эти двое были ему чужими. Так почему он должен сейчас жертвовать своим будущим и мечтой ради них?       — Сынок, пойми, это же твой шанс, — он впервые услышал такой голос своей матери. Приторно-сладкий, от которого хотелось заткнуть уши. В нём была даже не сладость — яд. И этот яд она сейчас заливала в самую душу своего сына. — Ты сможешь выбить себе место в высшем обществе, будешь уважаемым. Ты наконец поможешь нам, как и всегда хотел.       Джесси никогда не хотел. Ему навязывали это желание из года в год, отравляя тем самым его разум. Парня трясло от гнева, а глаза стали наливаться кровью. Его предали те, ради кого он скитался по улицам. Те, кто вечно избивал и унижал его, нанесли последний удар самым подлым образом — в спину. Как крысы, тихо и за спиной, пока он не слышал. Это было отвратительно.       — Нет, — твёрдо сказал Джесси, смотря в глаза отцу.       Повисла тишина, а потом воздух рассёк звук пощёчины.       — Неблагодарная тварь! — яростно кричала мать. — Мы же ради тебя стараемся!       — Вы ничего ради или для меня ни разу не сделали.       — Сукин ты сын! — взревел отец.       Он рывком поднялся с места и уже собирался ударить сына, как дверь отворилась — на пороге стояло трое солдат. Не дожидаясь приглашения, они вошли в дом и вытянулись по струнке.       — Джесси, на выход.       — Я никуда не пойду, вас дезинформировали.       — Встал и вышел! — продолжал кричать отец.       Солдатам было некогда и не особо интересно наблюдать за семейной ссорой, поэтому один из них подошёл и рывком поднял Джесси за шкирку, заламывая ему руки. Парень вырывался и оскорблял солдат, но они не обращали на него никакого внимания. У них была задача — собрать всех из списка и доставить во дворец.       Джесси перестал вырываться и просто смирился с неизбежностью. Ему даже не дали собрать вещи, которых у него было немного — только книги. Его и ещё нескольких парней из трущоб доставили во дворец, а после привели на полигон. Их поставили в строй вместе с другими: здесь были как простые горожане, так и представители знати. Джесси понял это по их одеждам.       Они начали шептаться и кидать презрительные взгляды в сторону тех, кто был с самых низов. Не считали их равными себе, хотя сейчас все они были в одной лодке. Им уже объявили, что здесь никого не будут выделять и если кто-то привык к более комфортным условиям, то может сразу идти домой. Разумеется, это была единственная поблажка, которую сделали знати.       Джесси понял, что ему не уйти отсюда, если только он окажется совсем бесполезным, но решил остаться. Он не привык бросать начатое. Неизвестно, что с ним сделают, если он не будет подчиняться, а значит он должен стать лучшим. Так началась его жизнь при королевском дворе.       Джесси было пятнадцать. ***       Тренировки. Тренировки. И снова тренировки. Каждый день их поднимали в самую рань, вели на завтрак и потом отводили на полигон. Единственное, что Джесси здесь нравилось — еда. Многие богатеи воротили нос от скудного выбора, но для нищего парня это был настоящий пир.       Тренировки состояли из физических упражнений, полосы препятствий и обучения фехтования. До бакуганов их пока не допускали. Вернее, допустят тех, кто пройдёт отбор через десять месяцев.       Среди кандидатов были как парни, так и девушки от пятнадцати до девятнадцати лет. Многие из них были сильны, быстры и умны, а он — слабый и хилый. Джесси был позади почти всех на этом чёртовом полигоне, а он ненавидел быть последним.       Над ним смеялись. Аристократы часто кидали оскорбления ему в спину и шептались, разумеется, так, чтобы он слышал. Этой участи не избежали и другие «ущербные». Так другие участники прозвали ребят из трущоб. Это злило, раздражало, нервировало, но Джесси закрывал глаза.       За ними часто наблюдали члены боевой дюжины. Чаще всего они видели двух гандэлианцев в красном и зелёном, иногда приходил какой-то «чудик» в синем, реже — мужчина в коричневом и женщина в белом. Императора они не видели, но с каждым из боевой дюжины всегда приходил какой-то парень. Его представили, как Рэна Кроллера — ученика императора и того, кто будет возглавлять их будущий отряд.       Джесси тогда удивился. Он думал, что их командиром будет кто-то постарше, а не юнец, внешне одного с ним возраста. Впрочем, Джесси было всё равно. Он просто тренировался, тренировался и снова тренировался.       За пару месяцев был виден прогресс. Тело чуть окрепло, он стал выносливее и ловче, но этого было недостаточно. Не он один делал успехи. Джесси всё ещё плёлся в хвосте своих конкурентов.       Единственное утешение он находил в книгах. Раз в неделю, когда у кандидатов был выходной, Джесси приходил в библиотеку. Не в главную, разумеется, кто бы его туда пустил? На нижних этажах дворца, куда у них был доступ, располагалась небольшая комната с книжными стеллажами. Джесси обомлел, когда нашёл её. Это место стало его пристанищем и убежищем.       Каждый выходной, с утра до ночи, он сидел в библиотеке, поглощая книгу за книгой. Романы, стихи, пьесы, рассказы, поэмы — всё, что было близко его сердцу, он неустанно перечитывал, стараясь запомнить каждую строчку.       В один из вечеров, когда он задержался на полигоне, его подловили по пути в казарму. Несколько парней и одна девушка смотрели на него с презрением, а на их губах играли ядовитые ухмылки. Джесси вспомнил, как в детстве его зажимали ребята постарше и отнимали еду. Что было нужно этим, он не знал, но подозревал. Он знал, что многие участники «избавляются» от конкурентов. До убийств не доходило, но вот избиение или переломы случались часто. Самое интересное — страже и боевой дюжине было плевать. Они будто не замечали этого. Джесси это злило ещё больше.       Без каких-либо слов, парни избили его, а девушка лишь наблюдала и посмеивалась. Только он начал делать успехи, как его решили убрать. Ожидаемо, но всё равно больно. Его били, колотили и оставили лишь тогда, когда он валялся на земле. Компания ушла, а Джесси так и лежал.       Всё тело болело, голова раскалывалась, перед глазами всё плыло. Переборов боль, он смог сесть и облокотился на железную стену. Его загнали в какой-то переулок между казармами, где редко кто проходил в это время. Он сплюнул скопившуюся во рту кровь и прикрыл глаза.       Хотелось раствориться. Джесси уже не понимал, зачем он так старается и ради чего. Тогда его захлестнули эмоции, гордость и желание быть лучшим, но стоило ли оно всех мучений? Да, он делал успехи, но нужны ли ему достижения в нелюбимом деле? Он просто хотел играть на сцене театра и стать лучшим актёром Гандэлии. Зачем ему всё это?       Вдруг послышались шаги. Кто-то приближался к переулку, и Джесси решил, что это солдат. Только вот, когда шаги стали ближе, понял, что ошибся — не было слышно металла доспехов.       Показалась тень и из-за угла выскочил член боевой дюжины. Это был тот самый «чудик» в синем. Он краем глаза посмотрел на парня и хитро улыбнулся. От этой ухмылки у Джесси по телу пробежали мурашки.       — Что, не сладко было, да? — Джесси вздрогнул от его голоса. Высокий, немного писклявый, но пронизывающий до костей своей интонацией. Мастер акваса говорил так, будто видел раздавленную букашку под ногами. — Больно? — парень молчал. Он попытался встать, опираясь на стену, но от боли снова рухнул на колени. Стоика рассмеялся с этого. — Дальше будет хуже… но, может, и лучше.       Джесси поднял голову. Мастер акваса сложил руки на груди и с интересом наблюдал за ним. Смотрел так, будто перед ним диковинный зверёк.       — Что вы имеете в виду? — тихо спросил Джесси.       Стоика снова рассмеялся. Громче, чем в прошлый раз и смех этот был зловещим.       — А ты подумай, — сказал он, чуть наклонив голову вбок. — Мы смотрим не только на силу. Постарайся не быть таким жалким, как сейчас.       Он небрежно махнул ему рукой и удалился, продолжая тихо смеяться. Джесси выглянул из-за угла и посмотрел вслед этому «чудику». Что он хотел ему сказать? Зачем вообще пришёл? Подбодрить? Бред, да и только.       — Не только на силу, — пробормотал под нос парень. Он чувствовал, что в этих словах таилось нечто большее, чем простая насмешка. Джесси перебирал в голове всё, что он видел и слышал в стенах дворца. Любые слухи и сплетни сейчас имели вес. В замке не место слабым — это он понял уже давно. Но вот имелась ли в виду только физическая сила? Во дворце куча змей, которые норовят вонзить ядовитые клыки, значит, было что-то важнее силы. Вдруг он вспомнил слова автора его любимой книги. Той самой, которую он нашёл на свалке, когда ему было двенадцать: “Я надевал маски. Вся моя жизнь — игра. Я ведь актёр. Мы не лжём — мы играем.” — Игра… Ну конечно!       До него снизошло озарение. Ответ всегда лежал на поверхности, но никто его не замечал. Всех интересовало лишь то, что им говорили, но никто не читал между строк. Даже сам Джесси.       С трудом он поднялся и побрёл обратно в казарму, совершенно не замечая, что с балкона дворца за ним наблюдали. Стоику позабавил этот мальчишка. Он давно замети, что Рэн присмотрелся к этому парню, вот и решил проверить его. Удочку он закинул, осталось лишь понять — клюнула добыча или нет. Ему не было смысла помогать Джесси подсказками, но раз кандидаты позволяли себе пакостить, то почему он не может? Это ведь так весело — наблюдать за несчастными беднягами, которые пытаются подняться выше.       Проходили дни, недели и кандидатов в малую дюжину становилось всё меньше. Изначально их было семьдесят человек, потом осталось всего тридцать. Джесси смеялся про себя, когда одними из первых начали отстранять представителей знати. Многие из них оказались слишком изнеженными для суровой солдатской жизни.       Слова Стоики парень воспринял всерьёз и через некоторое время после той встречи стал вести себя совершенно иначе. Пафосные и возвышенные речи; манеры, которые он подсмотрел у знати; лёгкая, почти неслышная поступь; наглая ухмылка и хитрый взгляд — это был новый Джесси. Выдрессированный, выученный, играющий.       Он заметил, как изменилось отношение окружающих. Те, кто смеялся — начали опасаться. Те, кто не обращали внимания — следили за каждым шагом. Во время спаррингов он использовал любые методы, чтобы одолеть противника. Никогда не атаковал первым, лишь защищался и уклонялся, а когда понимал, как движется противник, наносил ответный удар в слабое место. Словно змей, душащий добычу, пока она окончательно не ослабнет, а потом занавес! Его жизнь превратилась в один большой спектакль, а он был главным актёром на этой сцене. Все следили за ним, шептались, кидали косые взгляды. Он чувствовал эйфорию от всего этого.       «Мы смотрим не только на силу.» — сказали ему, и он прислушался. Начал отдавать предпочтение хитрости и ловкости, а не грубости. В его движениях даже была некая грациозность, которая сразу бросалась в глаза.       Пару раз он слышал очень интересные слова: «А он точно бедняк? Может, притворялся?». Джесси улыбался, когда слышал это. Его — парня из самого отвратительно места Гандэлии — наконец считали кем-то бóльшим. Стоило лишь надеть маску, как его вознесли на пьедестал. Надменность помогла ему справиться с насмешками. Хитрость и ум внушали другим страх. А ведь нужно было лишь начать повторять за теми, кто стоял выше. Играть роль самовлюблённого нарцисса, которому плевать на всех и на то, что о нём думают. Уверенность привлекает окружающих — вот, что понял Джесси.       Каждый день, стоило открыть глаза, он надевал маску липового аристократа и с гордо вздёрнутым подбородком отправлялся на полигон. И каждый раз его встречали десятки взглядов. Кто-то смотрел со злостью, кто-то с опаской, но изменилось одно — его больше не трогали. Боялись получить ответку.       Именно уверенность в глазах парня из трущоб сбивала с толку оппонентов. Они терялись в догадках, как он смог достигнуть такого уровня за несколько дней? Ответ был прост — он и не достигал чего-то запредельного, лишь давил на них холодным взглядом и жуткой ухмылкой. Вроде бы обычная милая улыбочка, даже дружелюбная, но аура, собравшаяся вокруг Джесси за всё это время, придавала его образу опасность.       Физическая сила осталась прежней, но ум и наблюдательность он прокачал на максимум. Возвёл их на пьедестал свой личности и пользовался, как оружием. Это заметили не только его конкуренты, но и члены боевой дюжины. Когда участников стало меньше, то и следить за ними стало проще. Они запоминали каждого, и резкая смена характера одного из них не осталась без внимания.       Стоика тихо смеялся, когда наблюдал за ним. В особенности, когда парень выигрывал очередной поединок. Он всегда поворачивался к членам боевой дюжины и кланялся, как это делали актёры на сцене маленького театра.       Спустя десять месяцев тренировок, всех оставшихся допустили к бакуганам — их было всего десять. Они использовали самых простых военных бакуганов и должны были поработать с каждой стихией, чтобы найти свою.       Первым Джесси получил аквас бакугана. Стихия ему сразу не подошла, хоть и атаки были весьма неплохи. Он понимал, что вода — не его стиль. Слишком плавная и требует спокойствия.       Хаос не подошёл по похожей причине. Джесси всегда сравнивал атаки с софитами, но на деле это оказалось не так. Глаза резало от яркого света, а бакуган отказывался слушаться. Даркус требовал контроля. Сабтерра казалась слишком тихой и медленной, а пайрус — опасным.       Когда к нему в руки попал вентус бакуган и он выпустил его на поле, всё встало на свои места. Быстрй, ловкий, бойкий и, как ему показалось, свободный. Ветер — вот его сила. Буйная и непредсказуемая стихия идеально описывала Джесси. Он сносил ветряными потоками своего противника, паря на бакугане. До этого ни один его временный напарник не мог летать и этот был первым. Границы стёрлись, когда он взмыл в воздух. Невообразимое и необъяснимое словами чувство накрыло парня с головой, словно крича: «Я — твоя стихия. Выбери меня.»       Отбор подошёл к концу спустя ещё два месяца и десятку гандэлианцев вызвали на полигон, чтобы объявить прошедших в малую дюжину. Бойцом пайруса выбрали Сида — парня, с которым Джесси не горел желанием работать, но выбора уже не было. Да, Джесси был уверен в том, что он прошёл, поэтому просто наблюдал за тем, как представляют его будущих коллег.       Бойцом акваса стала синеволосая девушка — Лена. Холодная, словно айсберг, и грациозная, как лань. Джесси часто встречал её в библиотеке, но, если парень выбирал художественную литературу, девушка предпочитала научную или историческую.       Бойцом Хаоса стала Зенет. Джесси с первых дней заприметил эту девчонку, а точнее — её способность менять облик. Физически она была слаба, да и в хитрости уступала Джесси или той же Лене, но вот способность давала ей преимущество, и она умело им пользовалась.       Бойцом сабтерры стал Мейсон. Джесси иногда болтал с этим парнем и был уверен, что он точно заслужил своё место в команде. Хитрый, ловкий и острый на язык, но знает, когда нужно заткнуться. Таких здесь было мало.       Наконец бойцом вентуса объявили Джесси и пятёрку повели в отдельные комнаты, что они смогли переодеться. Внимание парня сразу привлёк длинный зелёный плащ, который указывал на его стихию. Мягкая ткань приятно легла на тело. О такой одежде он и мечтать раньше не мог.       Когда все переоделись, их повели тронный зал, чтобы они предстали перед императором Бародиусом. Их заводили по одному в том же порядке, в котором объявляли на полигоне. Джесси был последним и у него было время подумать обо всё, что произошло за последний год.       Честно признаться, он и не думал, что зайдёт так далеко. Над ним смеялись, его били и ни во что не ставили, но он смог. Достиг тех высот, о которых маленький мальчик из трущоб даже мечтать не мог.       «Даже если не пробьёшься в этот отряд, чему я не удивлюсь.» — звучал в голове голос отца.       «Лучше бы убила тебя. Не пришлось бы кормить ещё рот.» — фиолетовые глаза матери снова смотрят на него с презрением и ненавистью.       Они никогда в него не верили. Джесси был уверен, что родители уже давно забыли про него или думали, что его убили. Что ж, так даже лучше. Однако, они всё равно узнают о том, что он прошёл в отряд, ведь весть об этом уже разносили по Гандэлии.       — Твоя очередь, — сказал ему стражник и дверь в тронный зал отворилась.       Джесси глубоко вздохнул, чуть вздёрнул подбородок и вошёл в зал. Он был огромным с чёрными колоннами, уходящими под самый потолок, и вычищенным до блеска полом. Впереди была высокая платформа, на вершине которой стоял трон, а вела к нему широкая лестница. На троне восседал император, скучающим взглядом окидывая пятёрку. Джесси смекнул, что ему не особо интересно происходящее.       По две стороны от императора и на специальных постаментах чуть ниже стояли члены боевой дюжины. Его новый командир расположился в самом низу лестницы, а члены команды чуть дальше сбоку. Джесси подошёл к трону и опустился на одно колено, смотря в пол.       — Значит, он последний? — послышался сверху слащавый женский голос. Джесси узнал в нём мастера хаоса.       — Подними голову и встань, — этот голос парень слышал впервые и догадался, что он принадлежит императору. От его тембра по телу Джесси прошла дрожь, но приказ он выполнил.       К нему подошёл Рэн и протянул зелёный шар — личного бакугана Джесси. Боец вентуса принял сферу и сжал в кулаке. Это был его напарник и от осознания этого по телу словно пробежали электрические разряды.       — Это вентус Плифион, — сказал ему Рэн и вернулся на своём место.       — Назови своё имя, — приказал Стоика.       Джесси только сейчас обратил на него внимание. В какой-то степени, своим новым положением он был обязан ему. Если бы он тогда не решил прогуляться по территории дворца и не наткнулся на него — грязного, избитого и жалкого, — не факт, что Джесси смог бы пройти дальше. Мотивов мастера акваса он всё ещё не понимал и не сильно пытался, если честно. Главное, что он теперь здесь. Выше тех, кто издевался над ним.       — Джесси, — произнёс парень, а потом в его голову пришла идея. Раз уж он добрался сюда с помощью маски и игры, то пусть они станут его трофеем и изюминкой в этом скучном месте. Парень театрально поклонился своей публике и снова представился. — Меня зовут Джесси Глинн. Лучший актёр Гандэлии, к вашим услугам!       Джесси Глинну было шестнадцать. ***       Прошёл ещё один год с того момента, как он стал членом малой дюжины. Джесси часто выходил на балкон и смотрел в сторону того места, где он родился и вырос, но никогда не навещал его. С родителями он тоже не виделся. Он отправил им деньги один раз и той суммы вполне хватало, чтобы купить небольшой домик в столице, новую одежду и обеспечить себя едой. Он думал, что они возьмутся за ум и найдут себе работу, но был разочарован. Дом они купили, вещи тоже, но отец увлёкся азартными играми. Проиграл все деньги и даже дом.       После этого они оба не раз писали ему письма с просьбой выслать ещё денег, но Джесси игнорировал все послания. В их словах были лишь требования, как будто сын был обязан их обеспечивать. Они ни разу не спросили, что он делал целый год и как проходил отбор; ни разу не поинтересовались его делами или здоровьем. Только «дай, дай, дай», словно он собака, что должна выполнять команды.       Через несколько месяцев Джесси узнал, что его родители скончались. Их преследовали те, кому они были должны крупную сумму, и в конечном итоге оба покончили с собой. Обычно, ребёнок приходит в ужас, когда узнаёт подобное, но Джесси не почувствовал ничего. Была пустота и даже некое облегчение.       Уже прошло два года с того момента, как он стал членом малой дюжины и два года, как Гандэлия напала на соседнюю планету Нифию. Рэн уже давно был отправлен на Землю, чтобы переманить сильных бойцов на их сторону и теперь пришла пора остальной команде выступить на этой сцене в роли отрицательных персонажей. Джесси усмехнулся. Играть у него получалось лучше всего и теперь он должен поддержать своей блистательной игрой алиби командира.       Джесси Глинну восемнадцать.