Часть 39

Мэнор в это Рождество был похож на склеп не смотря на то что миссис Малфой как и положено позаботилась о том чтобы в доме все было украшено согласно традициям. Нарцисса выглядела собранной и держалась с сыном приветливо и всем видом старалась не выдавать истинных эмоций, Люциус выглядел подавленным и ему видимо стоило гораздо больше держать лицо перед собравшимися в поместье гостями. В доме гостили Лестрейнджи и Антоний Долохов. Воланденморт отбыл по своим делам в Болгарию, по крайней мере так думали все окружающие. Ужин проходил в гнетущей обстановке. Беллатриса в очередной раз с нездоровым интересом спрашивала о Гарри Поттере, и постоянно напоминала Драко о том что он все еще не выполнил свое задание и Дамблдор еще жив. Нарцисса же все время пыталась переключить разговор на другие темы. Белла откинулась на спинку стула, вертя в пальцах серебряный нож. Её взгляд, блуждающий и опасный, внезапно остановился на Люциусе. — Кстати, Люциус, — вкрадчиво начала она, и по её губам скользнула неприятная ухмылка. — Мы столько слышали о твоём благородном жесте. Где же та полукровка, опекуном которой ты так внезапно стал? Как её имя… Мия? Почему мы до сих пор так и не увидели её в этом доме? Неужели Малфой-мэнор стал слишком тесен для гостей? Люциус на мгновение замер, его пальцы сильнее сжали бокал с вином, но он не успел произнести ни слова. — Девочка решила остаться в Хогвартсе на каникулах, Белла, — ровным, ледяным тоном вмешалась Нарцисса. Она даже не подняла глаз от своей тарелки, изящно разрезая кусочек фазана. — Я не очень бы хотела проводить Рождество в компании полукровной девчонки, к тому же она писала что хочет подтянуть успеваемость и берет дополнительные занятия даже во время каникул. К сожалению умом она не блещет. — О, как трогательно! — Беллатриса звонко рассмеялась. — Такое рвение к учебе… или к гриффиндорским щенкам? Я слышала эта девчонка дружит с Поттером и этим… рыжим из своры Молли. Ты так плохо следишь за своими подопечными, Люциус? Тёмный Лорд может задаться вопросом, чью сторону на самом деле выбирает твой дом. — Белла, — голос Нарциссы стал ещё холоднее, в нём прорезались властные нотки истинной Блэк. — В Рождество мы обсуждаем дела семьи, а не школьные сплетни. Девочка находится под защитой нашего имени, и этого достаточно. Драко почувствовал, как под столом его кулаки сжались до боли. Он видел, как на шее отца вздулась вена, и как Беллатриса, недовольная тем, что её осадили, сверкнула глазами в его сторону. — Конечно, Цисси, — прошипела Беллатриса, поднося нож к губам. — Дела семьи. Надеюсь только, что эта «семья» не преподнесет нам сюрприз, который придется вырезать калёным железом, ведь Драко уже подвел нас в отделе Тайн и то что наш повелитель даровал ему метку вместо того чтобы убить его на месте, это знак величайшей милости. Драко перехватил быстрый, полный скрытой тревоги взгляд матери. Он понял без слов, что Нарцисса знала гораздо больше, чем говорила, и её ложь была единственным, что сейчас отделяло Мию от внимания Беллатрисы. Беллатриса не унималась. Ее взгляд, острый и дерганый, вновь перескочил с Нарциссы на Драко. Она подалась вперед, и цепочка на ее шее тихо звякнула о край тарелки. — А твоя маленькая зверушка, Драко? — прошипела она, кривя губы в подобии улыбки. — Где твоя хваленая ворона? Летом ты не расставался с ней. Почему она не сидит на твоем плече, как подобает верному фамильяру? Драко почувствовал, как сердце пропустило удар, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Он медленно отрезал кусочек мяса, демонстрируя полное равнодушие, которое стоило ему огромных усилий. — Летает где-то в саду, — бросил он коротким, скучающим тоном, даже не удостоив тетку взглядом. — Я понятия не имею, где именно. Беллатриса прищурилась, изучая его реакцию. — Ты так беспечен с ценным имуществом? — в ее голосе проскользнула опасная издевка. — Фамильяр ведь не игрушка, он может усиливать магию волшебника. Я бы на твоем месте держала ее в клетке. — Это всего лишь птица, Белла, — Драко наконец поднял на нее свои холодные серые глаза. — У нее свои инстинкты. Я не собираюсь бегать за ней по всему поместью в мороз. Вернется, когда проголодается. — Как удобно, — Беллатриса хмыкнула и вогнала нож в скатерть рядом со своей тарелкой. — Главное, чтобы она не забыла, кто ее настоящий хозяин. Каждой твари нужно напоминать о том кто её хозяин. Нарцисса резко поставила бокал на стол, и звук удара хрусталя о дерево заставил всех замолчать. — Довольно, Белла, — голос матери прозвучал как удар хлыста. — Мы ужинаем. Если тебе так интересно где летают птицы в моем саду, можешь пойти и поискать их сама. Беллатриса замолчала, но ее безумный взгляд продолжал сверлить Драко. Он чувствовал, как внутри него всё сжимается от ненависти и страха за Мию. Он знал, что Белла не верит ни одному его слову, и что каждый час, проведенный ею в Мэноре, — это прогулка по краю. Ужин для Драко тянулся бесконечно. Наконец, когда подали десерт и он его едва коснулся, он поднялся, коротко поклонился присутствующим. — Прошу меня извинить, мама, отец, тетушка, дядя, мистер Долохов. День был долгим, а поездка в Хогвартс-экспрессе утомительной, — его голос звучал безупречно ровно, как и подобает Малфою. Беллатриса проводила его долгим, немигающим взглядом, но ничего не сказала, лишь криво усмехнулась. Оказавшись в своей комнате, Драко плотно закрыл дверь и, не зажигая свечей, сел в кресло у окна. В комнате было прохладно, но он не стал разжигать камин. Тьма помогала сосредоточиться. Он начал методично выстраивать в голове план, анализируя ситуацию в доме: — Родители рано ложатся спать либо им удобнее притвориться что они уже спят с такими то гостями в доме… С Рудольфусом проблем не будет, тот за ужином приложился к десертному вину, а потом перешел на крепкий огневиски. Этот тип всегда напивается до беспамятства, когда Лорда нет поблизости. Скоро он завалится в постель и не проснется до полудня, даже если под окнами взорвут пороховой склад. Долохов ушел сразу после кофе почти одновременно со мной, судя по тому что он ушел через камин, его не будет до утра. Одной угрозой меньше. Самое самое опасное звено это тетка. Она, чистый хаос. Белла может часами сидеть в темноте гостиной и бормотать как сумасшедшая, или бродить по коридорам, проверяя защитные заклинания. Она не спит по ночам, Азкабан выжег в ней потребность в нормальном отдыхе. Нужно ждать, — думал Драко, глядя на заснеженные сады Мэнора. Он вспомнил Мию. Вспомнил тепло её рук и запах её волос. Это воспоминание обожгло его, он так хотел сейчас быть рядом с ней, а не здесь. Он так хотел чтобы Тёмный лорд и все его приспешники сдохли и исчезли все разом, чтобы жить спокойно и видеть обычную улыбку матери. Он должен был найти этот чертов клык или яд или любую дрянь которая поможет приблизить конец этого кошмара. Если он не обыщет тайник отца сейчас, пока Лорд в Болгарии, другого шанса может не быть. Драко надеялся что Тео тоже не будет терять времени и тоже обычет хранилище старика Нотта. Часы в холле пробили два часа ночи. Драко не шевелился. Три часа. Дом затих. Громкий храп Лестрейнджа, доносившийся через две стены из гостевого крыла, наконец прекратился. Драко встал, скинул ботинки, оставшись в мягких шерстяных носках, чтобы шаг был абсолютно беззвучным. Он не взял лампу. Его палочка была зажата в руке, но он поклялся не использовать магию до последнего момента, так как знал, что Белла чувствует чужие чары, как гончая. Он приоткрыл дверь своей комнаты. Коридор тонул в густых тенях, лишь лунный свет, пробивающийся сквозь высокие окна, рисовал на ковре бледные, холодные полосы. Драко замер, прислушиваясь. Тихо. Хорошо. Пора. Дверь в кабинет Люциуса поддалась с едва слышным скрипом. Оказавшись внутри, Драко не стал зажигать свет. Ему не нужен был свет, чтобы найти то, что он искал. Он подошел к книжному шкафу в дальнем углу, где за тяжелыми томами по истории чистокровных родов скрывалась неприметная панель из темного дерева. Драко на мгновение замер, и на его губах появилась горькая усмешка. Он вспомнил, как однажды, лет в десять, спрятался за шторой в этом самом кабинете, надеясь подшитить над отцом. Вместо этого он увидел, как Люциус, оглянувшись, прижал палец к едва заметному резному листку на панели и прошептал: — Ad sanguinem. Тогда маленький Драко не понял значения этих слов, но движение пальцев отца запомнил навсегда. — Ad sanguinem, — едва слышно прошелестел Драко, повторяя жест. Раздался тонкий, металлический щелчок. Панель медленно отошла в сторону, открывая небольшую комнату, защищенную мощными чарами. Внутри, на полках, лежали предметы, которые Люциус не доверял даже Гринготтсу. Драко осторожно вошел и стал водить пальцами по предметам, неготорых он касался, некоторых он избегал. На полке лежал кинжал гоблинской работы с рукоятью из черного дерева, инкрустированной крошечными рубинами, сталь отливала синевой, готовая впитывать в себя всё, что её закалит. Пузырек зелья удачи, в котором золотистая жидкость переливалась и вспыхивала. — Неужели отец думает что залье поможет кому-то в этом доме после того как он пригласил в него само зло… — Драко покачал головой и стал дальше рассматривать предметы. Серебряная шкатулка, от которой исходил едва уловимый запах гнили, Драко знал, что внутри заперто проклятие иссушения и не стоит даже думать открывать её. Ручное зеркало, поверхность которого была затянута туманом, оно не отражало реальность, а показывало ближайшую угрозу. Небольшая обсидиановая сфера, внутри которой билось что-то похожее на человеческий глаз, древний артефакт для слежки. Драко протянул руку к кинжалу, его пальцы уже почти коснулись холодного металла, когда зеркало в костяной оправе внезапно очистилось. В его глубине он увидел не свое лицо, а искаженную гримасу Беллатрисы, стоящей прямо за его спиной. — Ищешь способ стать сильнее, племянник? — её голос прозвучал так близко, что Драко почувствовал запах дешевого табака вечно исходивший от её мантии. Он среагировал мгновенно, повинуясь порыву он спрятал в рукав кинжал, затем Драко шагнул назад в кабинет и захлопнул потайную панель. Он медленно обернулся, стараясь дышать ровно, хотя сердце готово было пробить ребра. Беллатриса стояла в дверях и вертела в руке свою палочку. Свет люмоса на кончике её палочки выхватывал из темноты её безумные, торжествующие глаза. — Ты опоздал, Драко, — она сделала шаг в кабинет, её тяжелое платье зашуршало по ковру. — Люциус давно вычистил свои главные закрома. Думаешь, Тёмный Лорд оставил бы здесь что-то действительно ценное после того, как твой отец облажался в Министерстве? Что ты искал? Побрякушки чтобы девок впечатлять? — Побрякушки? — повторил он, делая шаг навстречу Беллатрисе, игнорируя острие её палочки у своей груди. — Не суди о моих амбициях по своим меркам, Белла. Ты думаешь, я полезу в отцовский тайник ради украшений? Беллатриса замерла, её ноздри хищно раздулись. — Тогда что? — прошипела она. — Яд, — отрезал Драко. — Мне нужны были редкие ингредиенты. Снейп дает мне далеко не все, но он слишком осторожен. Старик Дамблдор не так прост, его не возьмешь обычным сонным зельем с парализующим составом. Мне нужно что-то, что выжжет его изнутри. Он решил сказать правду о цели проникновения в кабинет, но вывернуть информацию на свой лад… лишь так был шанст что его тётка поверит. Драко кивнул на закрытую панель, его голос стал жестким и фанатичным, он знал, что именно такую интонацию Белла хочет от него слышать. — Я искал здесь яд василиска или другой сильный яд. Что-то, что гарантирует результат. Лорд ждет смерти директора, а не моих оправданий о том, что я не нашел нужного состава в школьной кладовой. Беллатриса медленно опустила палочку. На её лице отразилась сложная смесь из недоверия и безумного восторга. Она провела языком по пересохшим губам. — Яд… — повторила она, и в её глазах вспыхнул фанатичный огонек. — Ты хочешь отравить великого Альбуса Дамблдора? Хочешь сделать все тихо, как змея в траве? — Я хочу выполнить приказ, — Драко сузил глаза, закрепляя успех. — И если для этого мне нужно выпотрошить все тайники отца то я это сделаю. Но, как видишь, Люциус в последнее время стал слишком… законопослушным. Здесь только пыль и гоблинские безделушки. Беллатриса разразилась сухим, лающим смехом и внезапно больно схватила Драко за подбородок, вглядываясь в его лицо. — А в тебе больше наследия Блэков, чем я думала, племянник! Такая жажда крови… такая преданность цели. Но ты зря искал здесь. Люциус просто павлин, он хранит то, что блестит. Настоящая смерть хранится в других местах. Она оттолкнула его, её настроение мгновенно сменилось с угрожающего на почти покровительственное: — Иди спать, Драко. Я не скажу Лорду про твою вылазку… пока что. Мне нравится твоя инициатива. Но помни, если ты провалишься с этим своим ядом, я лично скормлю тебя Нагайне. Драко коротко кивнул и вышел из кабинета, не оглядываясь. Только оказавшись в безопасности своей комнаты, он позволил себе глубоко выдохнуть. Руки всё еще дрожали. Клыка нет. Яда нет. Кинжал… без яда бесполезен. Но теперь у него была «легенда», которая объясняла его странное поведение и поиски. Белла купилась на его «жажду крови». Теперь ему нужно было сообщить Мие и друзьям, что если и Нотт ничего не найдет, то план провалился, и им придется искать другой способ уничтожения крестражей. Ужин на Гриммо протекал совсем иначе. В столовой жарко пылал камин, пахло хвоей, запеченной индейкой. Сириус громко смеялся, подначивая Гарри примерить вязаный свитер от миссис Уизли, который прислали совой. Собственно вязаные свитера прислали каждому и Молли была возмущена отказом Сириуса и Марины праздновать Рождество в Норе, но Марина себя неважно чувствовала. Она сидела в глубоком кресле, и мягкий свет свечей подчеркивал её спокойное и немного усталое лицо. Мия устроилась на подлокотнике, осторожно приобняв мать за плечи. — Как ты себя чувствуешь, мам, сильно плохо? — тихо спросила она, вглядываясь в её лицо. — Это так и должно быть? Срок ведь не такой и большой… Марина улыбнулась, накрыв ладонь дочери своей. — Все хорошо… через это проходят практически все женщины в мире. Мия отвлеклась и засмеялась, глядя, как Сириус и Гарри пытаются наколдовать на верхушку для ёлки и у них не получатеся, но улыбка быстро погасла. — Я так хочу увидеть Драко, — прошептала она, прикусив губу. — В Мэноре сейчас… неспокойно. Мне страшно за него. — Он сильный, Мия, — Марина серьезно посмотрела на дочь. — И он Малфой, он у себя дома, там его мать и отец, ему никто ничего не сделает. И… он же обещал прийти позже… значит прийдет. Утро началось с того, что солнечный луч, отразившись от свежего снега за окном, запрыгал по лицу Мии. Она открыла глаза и улыбнулась. В двери постучали и через пару мгновений она увидела мать. — С днем рождения, Соломия, — Марина нежно поцеловала её в лоб. — Тебе уже семнадцать. Время, когда магия входит в полную силу. Ну так твоя бабушка говорила…- Марина смутилась упоминая покойную свекровь. Она протянула Мии сверток, перевязанный незатейливой лентой. Когда Мия развернула бумагу, её пальцы коснулись кожаного переплета. Книга была старой, её страницы пожелтели от времени. — Это… та самая? — голос Мии дрогнул. — Да. «Поваренная» книга твоей бабушки, — кивнула Марина. — Но ты же понимаешь, что рецепты в ней не для кухни. С её помощью я когда-то призвала призрак Ольги, когда мне были нужны ответы, когда я искала тебя. Ты могла бы тоже вызвать её и научиться тому чему не учат в Хогвартсе. Мия осторожно открыла первую страницу. Почерк бабушки был таким родным что у нее защемило сердце, а рецепты были действительно кулинарные… — Она твоя по праву, — добавила Марина. — Ольга сказала что так как ты кровная родственница своей бабушки и отца… — Марина запнулась, — ты сможешь однажды вписать нужные рецепты чтобы вызвать бабушку и его… — мать опустила глаза… если тебе это удастся… то позволь мне однажды… призвать его. — Марина подняла глаза на дочь… — Мама, — она обняла мать и её едва округлившийся живот, — не чувствуй вины прошу… я тоже скучаю, я так любила папу. Вечер Сочельника Нотт-старший провел в компании бутылки старого коллекционного огневиски. Он сидел в кресле, уставившись в пустой камин, и ворчал о предателях крови и читал нотации сыну, пока его голова наконец не упала на грудь, а тяжелое дыхание не перешло в прерывистый храп. Тео выждал еще полчаса. Его сердце билось ровно годы жизни с непредсказуемым и жестоким отцом научили его хладнокровию. Дверь кабинета поддалась без звука. Тео знал, что отец не доверяет сложным механизмам, он доверяет боли. Тайник находился за портретом покойной матери Тео, и это было высшим проявлением цинизма. Тео подошел к картине. Изображение женщины с печальными глазами едва заметно дрогнуло. Чтобы открыть замок, нужно было коснуться рамы палочкой и после произнести заклинание, причиняющее кратковременную, но острую боль самому заклинателю направляя палочку на себя. — Cruciatus Minor, — выдохнул Тео, направляя палочку на свою ладонь. Вспышка боли прошила руку до плеча, в глазах на мгновение потемнело, но портрет послушно отъехал в сторону. Внутри, среди долговых расписок и темных артефактов, стоял небольшой ларец из черного дерева. Тео открыл его. Там, в бархатном углублении, лежал узкий стеклянный флакон. Жидкость внутри была прозрачной, как вода, но Тео знал: одна капля этого вещества способна уничтожить кого угодно. — Нашел, — прошептал он, быстро пряча флакон во внутренний карман куртки. Он аккуратно вернул портрет на место. Рука всё еще ныла от заклинания, но внутри росло ликование, у них есть то что нужно. Утро встретило Тео серым небом и криками отца страдавшего от похмелья. Нотт-старший сидел в столовой, пытаясь дрожащими руками налить себе кофе. От него разило перегаром и злобой. — Отец, — Тео остановился в дверях, уже одетый в дорожную мантию. — Я уезжаю. Мы договорились встретиться с Забини и Малфоем в поместье Блейза. Проведем остаток каникул там. Старик поднял на сына мутные, налитые кровью глаза и поморщился. — Забини… Малфой… — прохрипел он, махнув рукой в сторону выхода. — Проваливай. Куда хочешь проваливай, мне плевать. Хоть к дементорам в объятия. Главное не мелькай у меня перед глазами своей рожей. Тео не счел нужным обижаться, так как отец всегда с ним так разговаривал, а сейчас для него это было идеальное разрешение ситуации. — Хорошего Рождества, отец, — сухо бросил он. Уже через десять минут он стоял у границы антиаппартационного купола поместья. Резкое сжатие в груди и он оказался у порога Забини. Утро в Мэноре было тихим. Родольфус не спускался к завтраку так как пребывал в постоянном запое. Беллатриса, всё ещё вдохновленная ночным признанием Драко о ядах для Дамблдора, пребывала в странном, возбужденном настроении, кромсая гренки острым ножом. Люциус молча изучал утренний выпуск «Ежедневного пророка», прячась за газетным листом от реальности. Драко отодвинул от себя нетронутую тарелку с овсянкой и поднялся. — Мама, отец, тетушка, — его голос звучал скучающе и слегка капризно, как и подобает молодому аристократу, которому надоело сидеть взаперти. — С меня хватит этой семейной меланхолии. Я договорился с Блейзом. У него в поместье собирается приличная компания, и он обещал устроить что-то поинтереснее, чем обсуждение политики за остывшим кофе. Беллатриса вскинула голову, хищно улыбаясь: — Развлекаться, Драко? Смотри, не забудь о деле за своими «развлечениями». — О деле я помню лучше всех присутствующих, Белла, — холодно отрезал он. — Но мне нужно расслабиться. Я вернусь через пару дней. Нарцисса поднялась вслед за сыном. — Я провожу тебя до холла, Драко. Они вышли в коридор, и как только тяжелые двери столовой закрылись, Нарцисса взяла его за руку. Её пальцы были ледяными. Она внимательно посмотрела ему в глаза. — Будь осторожен, — прошептала она, поправляя воротник его мантии. — Неважно, к Блейзу ты идешь или… куда-то еще. Не делай глупостей, за которые я не смогу тебя оправдать перед Ним. — Я знаю, что делаю, мам, — Драко быстро поцеловал её в щеку. — Скоро увидимся. — Передай Мии привет от меня. — она обналя сына. Драко уже стоял перед невзрачным фасадом дома Блека. После аристократического лоска Малфой мэнора этот дом казался мрачным и запущенным, но здесь, за невидимыми щитами, его ждало то, чего в его доме не было уже давно, безопасности. Он резко постучал. Дверь открыл Сириус Блэк, выглядевший вызывающе домашним в расстегнутой на верхние пуговицы рубашке. — О, — Сириус выгнул бровь. — Племянничек. Решил сменить фамильный склеп на наш уютный вертеп? — Блэк, — Драко кивнул с долей привычного высокомерия, но тут же прошел внутрь. — Где она? — В гостиной, изучает какую-то жуткую книгу, которую ей подарила Марина, — Сириус усмехнулся. — Иди, пока она не вызвала каких-то духов словянских ведьм… этого моему дому не хватало. Драко взлетел по лестнице на второй этаж, толкнул дверь в гостиную и замер. Мия сидела на ковре у камина, и листала большую книгу в кожаном перелете. Девушка подняла голову, и её глаза мгновенно вспыхнули радостью. — Драко! Он не дал ей встать. Он буквально рухнул рядом с ней, прижимая её к себе так крепко, словно проверял, реальна ли она. — Ты здесь… — выдохнула Мия, зарываясь пальцами в его волосы. — Я так боялась. Есть новости? Драко отстранился, его лицо помрачнело. — У отца ничего нет, Мия. Только гоблинские безделушки и зелье удачи. Белла застукала меня в кабинете. Мне пришлось врать ей в глаза, что я ищу яд, чтобы убить Дамблдора. Она поверила, но… у нас ничего нет. Мы в тупике. Так… ухватил только гоблинский кинжал, но без яда от него не будет толку. В комнату вошел Гарри и Мия автоматически отстранилась от Драко и села. Гарри держал в руках письма: — Тут тебе Герм пишет… — он протянул письмо Мии и вышел чувствуя себя неловко. Она взяла конверт из его рук и подошла к окну и стала пробегать глазами по строкам, затем посмотрела на Драко с улыбкой. — Тео нашел, то что нам нужно. — Малфой облегченно выдохнул. — Значит у нас у всех есть шанс.