Часть 56

Нотт-мэнор встретил Мию привычной для чистокровных домов роскошью, но внутри, благодаря Гермионе, он казался живым. Здесь не было давящей тишины старых залов, в воздухе витал слабый аромат пергамента, корицы и дорогого табака Тео. Гермиона, сияющая и уверенная в себе, по-хозяйски разливала вино по бокалам. Её брак с Тео стал для многих шоком, но сейчас, глядя на то, как гармонично она вписалась в роль хозяйки поместья, продолжая при этом строить карьеру, никто не смел сомневаться в их счастье. — В Министерстве сейчас сумасшедший дом, — рассказывала Гермиона, подавая Мие бокал. — Нам с Тео предложили совместный проект. Что-то связанное с временными петлями и родовыми проклятиями. Я в восторге, хотя Тео ворчит, что теперь я буду командовать им и на работе и дома. Пэнси, ведущий обозреватель «Ежедневного пророка», вальяжно откинулась на спинку кресла. Её острый взгляд и безупречный стиль делали её грозой светской хроники Лондона. — Мия, дорогуша, — Пэнси пригубила вино и бросила на сокурсницу колкий взгляд. — Должна признать, мне до сих пор немного неловко за ту шутку про… анатомические подробности. Хотя я всё еще «ненавижу» тебя и считаю сучкой, за то, что мой святой Поттер когда-то пускал по тебе слюни в школе, должна признать, выглядишь ты эффектно. Даже после скандалов в Аврорате… расскажи нам, почему сегодня Малфой орал как бешеный? Это все слышали. Мия лишь криво усмехнулась. Колкий юмор Пэнси был её защитной реакцией, и к этому стоило привыкнуть. Мия была рада что в этот момент в разговор вмешалась Луна. — Кстати, у нас с Невиллом есть новости, — перебила Пэнси Луна. Она выглядела необычайно умиротворенной. — В Хогвартсе сейчас чудесно, но я перехожу на полставки по Магозоологии. Я буду пить только сок, девочки. Мы с Невиллом ждем ребенка. Комната взорвалась поздравлениями. Даже Пэнси смягчилась, а Гермиона бросилась обнимать подругу. Луна и Невилл, живущие в уютном домике в Хогсмите, казались воплощением той тихой гавани, идеальной семьи, о которой Мия могла только мечтать. — Ну а ты, Джинни? — Пэнси перевела взгляд на младшую Уизли. — «Пророк» вовсю трубит о твоей помолвке с Блейзом. Мартовская свадьба, ловец «Гарпий» и слизеринский красавчик… Это же сенсация года! Джинни, до этого сидевшая притихшей и подозрительно злой, вдруг резко поставила бокал на стол. Её глаза полыхнули тем самым фирменным рыжим пламенем. — Блейз — слизеринская скотина! — сорвалась она, и её голос задрожал от ярости и обиды. — Я так боялась, что он решит «ускорить» процесс и подменит мои противозачаточные зелья, что по совету Гермионы перешла на магловские таблетки. Я думала, он в них ничего не смыслит! А этот гад… он и их подменил! Я беременна. Моей карьере в «Гарпиях» конец, у меня контракт на ближайший год! Я и люблю этого идиота, и ненавижу его сейчас так, что хочется проклясть и трахнуть его одновременно! Потому как видите я тоже пью только сок. Девушки сгрудились вокруг Джинни, утешая её. Гермиона виновато поглаживала её по руке, а Луна что-то тихо шептала о том, что дети выбирают самое подходящее время, даже если оно кажется худшим. Когда буря эмоций немного утихла, Пэнси снова перевела взгляд на Мию. — А что у тебя, Косач? Мы тут все погрязли в пеленках и свадьбах. Рассказывай, кто был твоим парнем в Дурмстранге? Или в Берлине? Не поверю, что такая ведьма четыре года жила монахиней. Были сплетни про какого-то поляка… — Стас, просто друг, — тихо ответила Мия, глядя в свой бокал. — Он парень моей подруги, у нас никогда ничего не было. И в Берлине… тоже никого. — Совсем? — Гермиона удивленно приподняла бровь. — Совсем, — Мия вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает потребность в честности. — Знаете, в Аврорате все шепчутся о том букете роз, который Драко швырял по кабинету и орал на весь отдел. Это прислал Маркус, мой бывший напарник. Но у нас с ним тоже ничего не было. Никогда. Мия подняла глаза на подруг. В комнате стало очень тихо. — На самом деле… я вернулась в Англию только потому, что все эти годы не могла выкинуть Драко из головы. Мне казалось, что это просто какой-то незакрытый пункт, школьная привязанность. Я думала: «Приеду, увижу его, пойму, что он всё такой же высокомерный придурок, который бросил меня из-за чистокровных убеждений и меня отпустит». Она сделала большой глоток вина, чувствуя, как оно обжигает горло. — Но стало только хуже. Оказалось, что я всё еще не могу видеть никого, кроме него. Даже когда он орет, даже когда он несправедлив… это всегда был только он. И это пугает меня до смерти. И кроме того… я узнала что все было не так просто… — Мия посмотрела на Гермиону с легким укором. Гермиона и Мия обменялись взглядами, которые говорили о том что им предстоит ещё разговор на едине. — Дорогая, — Пэнси внезапно заговорила без тени иронии. — Если Малфой орал так, что дрожали стены, значит, его «незакрытый пункт» размером с Хогвартс это ты. И цветы из Берлина для него, как красная тряпка для нунду. Тебе придется либо доломать его окончательно, либо сдаться. Третьего с ним не дано. Я не знаю подробностей… почему он бросил тебя, но… он был сам не свой все эти годы и я знаю что об этом больше знают Забини и Нотт, но они так мне ничего и не пояснили. Мия промолчала, но слова Пэнси эхом отозвались в её душе. Она знала, что завтра ей снова входить в тот же кабинет, видеть его серые, полные шторма глаза и пытаться не утонуть в них снова. Пока Мия была погружена в свои мысли, Пэнси принялась как истинная представительница своей профессии донимать подруг в поисках сенсаций. — О, Пэнси, ты неисправима! — рассмеялась Гермиона, подливая подругам вина и сока — Луне и Джинни. — Мы еще не успели переварить новости о пеленках, а ты уже верстаешь первую полосу. Пэнси грациозно потянулась, её глаза азартно блеснули. — А как вы хотели? Это моя работа — кормить толпу качественным чтивом, пока они не начали жевать сплетни из «Ведьмополитена». Джинни, дорогая, ты же понимаешь, что если я не напишу о вашей свадьбе с Блейзом, это сделает Рита Скитер. И поверь, тебе это не понравится. Джинни фыркнула, но гнев в её глазах сменился задумчивостью. — Ладно, Паркинсон. Но только если ты подчеркнешь в своей статье, что Блейз будет менять подгузники сам, пока я буду на сборах. Это будет моим условием брачного контракта. — Заметано! — Пэнси перевела взгляд на Луну. — А ты, Луна? Статья о «Наследнике самых молодых профессоров Хогвартса»? Фотографии детской в Хогсмите? Читатели обожают такие сентиментальные штучки. Это будет так мило. — О, Пэнси, — Луна мягко улыбнулась, разглядывая свои тонкие пальцы со скромным обручальным кольцом. — Мы не против статьи, если ты упомянешь, что в саду нашего малыша будут расти только те растения, которые умеют петь колыбельные. Пэнси быстро что-то пометила в своем зачарованном блокноте, который материализовался из воздуха, и, наконец, хищно повернулась к Мие. — А теперь ты, Косач. Мне нужно интервью. «Тайны Берлинского Аврората: женщины авроры на страже порядка». Это будет бомба. Магическая Британия до сих пор настолько консервативна… женщин ущемляют во многих профессиях, в Аврорате всего парочка ведьм. Расскажи о том как тебе работалось в немецком мужском коллективе. Без имен, если хочешь, но с подробностями. Мия замялась. Предложение Пэнси было дельным, хоть и пугающим. — Я подумаю, Пэнси. Мне нужно согласовать это с Робартсом. — Согласовывай с кем хочешь, но я жду интервью, — отрезала Пэнси. — А теперь, девочки, давайте обсудим новую коллекцию от мадам Малкин… это же ужас. Вечер потек в более легком русле. Они обсуждали фасоны платьев, которые могли бы скрыть растущие животы, смеялись над тем, как Тео пытается разобраться в магловских приборах, которые Гермиона приносит домой, и строили планы на лето. Мия расслабилась, но взгляд на Гермиону напоминал, главный разговор еще впереди. Когда бокалы опустели, а Луна начала клевать носом, Гермиона незаметно коснулась локтя Мии. — Останешься на полчаса? — шепнула она. — Тео у Блейза, он не помешает. Нам нужно закрыть тот «укор» в твоих глазах. — Да… конечно. Пентхаус Блейза Забини, залитый огнями ночного Лондона, обычно был местом для смеха и веселья, но сегодня здесь царила атмосфера мужского заговора. Тяжелый дым сигарет смешивался с ароматом элитного виски, а трое друзей, чьи судьбы были переплетены со школьной скамьи, расположились в кожаных креслах у панорамного окна. Блейз выглядел неприлично довольным. Он крутил в руках пустой бокал, и на его губах играла торжествующая усмешка хищника, поймавшего самую быструю добычу в лесу. — Ну всё, господа, официально, — Блейз откинулся на спинку, закинув ноги на кофейный столик. — Джинни беременна. Теперь эта рыжая бестия точно не отвертится от алтаря. Я наконец-то нашел способ затащить её под венец, хотя, признаю, пришлось повозиться. Тео Нотт, потягивая свой напиток, скептически приподнял бровь. — Повозиться? Ты что же, манипулировал с противозачаточными зельями? Блейз, я, конечно, рад за тебя, но методы у тебя… специфические. Я такое не поддерживаю. Но, — Тео вздохнул, — если ты счастлив, и она тебя еще не прирезала во сне, то ладно. Совет да любовь. Драко Малфой сидел в углу дивана, застыв как мраморная статуя. Он не участвовал в разговоре, его взгляд был прикован к янтарной жидкости в стакане. — Ну а ты что молчишь, великий аврор? — Блейз толкнул его носком туфли. — Мы слышали, Эдинбург прошел успешно. Как там у вас с Мией? Лёд тронулся или вы всё еще играете в «ничего не изменилось»? — Нормально у нас всё, — сухо бросил Драко, не поднимая глаз. — «Нормально»? — Тео поставил свой бокал и подался вперед. — Драко, не делай из нас идиотов. Весь Аврорат и добрая половина Министерства сегодня слышали, как Малфой орал на свою напарницу на весь отдел. И все слышали имя какого-то Маркуса. Кто это, черт возьми, такой, что ты так озверел? Драко резко вскинул голову, и в его серых глазах полыхнула ярость, смешанная с горечью. — Маркус, это её «бывший напарник» из Берлина. Тот, который звонит ей по ночам, и тот, который прислал ей в кабинет корзину роз размером с квиддичное поле! С запиской, в которой просит её беречь себя и вернуться в Германию. Я считаю, что у неё с ним до сих пор что-то есть. Она лгала мне в Эдинбурге, что они «просто коллеги». — И из-за этого ты устроил дебош? — Тео разочарованно покачал головой. — Драко, послушай себя. Ты четыре года жил как в тумане. Ты прошел через ад. Ты ждал малейшей возможности, чтобы просто быть рядом с ней. И вот она здесь. Она работает с тобой и терпит твои выходки, но долго ли она их будет терпеть? — Она принимает цветы от другого! — зло пробурчал Драко. — И что? — Блейз усмехнулся, в упор глядя на друга. — Она красивая женщина, Малфой. У неё будут цветы, письма и внимание, но она выбрала вернуться сюда. Ты сейчас сам всё портишь своей паранойей. Ты ведешь себя как мальчишка, которому не дали игрушку, а не как мужчина, который готов бороться за свою женщину. — Ты убиваешь в ней остатки доверия, — добавил Тео. — Ты ведь любишь её до одури, мы же видим. Иди к ней. Прямо сейчас. Извинись за этот цирк с цветами. Если ты её сейчас оттолкнешь своими подозрениями, она заберет документы и исчезнет в своем Берлине навсегда. Драко молчал. Слова друзей били наотмашь, попадая в самую цель. Он вспомнил её расстроенное лицо в кабинете, аромат роз и то, как она смотрела на него, не с ненавистью, а с какой-то глубокой, болезненной усталостью. — Иди, Драко, — тихо сказал Блейз, наливая себе еще виски. — Не будь идиотом. Оправдай свою фамилию, возьми то, что принадлежит тебе, но не силой, а так, чтобы она сама захотела остаться. Драко резко встал, залпом допил виски и схватил свое пальто. Он не сказал ни слова, но по тому, как он стремительно направился к камину, друзья поняли, лед всё-таки тронулся. Тихий, настойчивый стук в дверь заставил Мию вздрогнуть. Она только успела переодеться и смыть макияж, оставшись в уютной фланелевой пижаме, которую ей дарила мама. С распущенными волосами, она выглядела непривычно домашней и хрупкой. На пороге стоял Драко. Взгляд серых глаз был тяжелым, затуманенным виски и чем-то гораздо более опасным. Его рубашка была расстегнута на пару верхних пуговиц, галстук исчез, пальто он держал в руках. — Я надеялся, что ты еще не спишь, — хрипло произнес он, и этот голос пробрал её, запуская волну мурашек по коже. Мия отступила, и он вошел, заполняя собой всё пространство её маленькой прихожей. Запах дождя, дорогого парфюма и выпитого в пентхаусе Забини спиртного ударил в нос. Стоило двери захлопнуться, как Драко бросил пальто на пол и прижал её к себе. Его руки, всё еще холодные с улицы, скользнули по её лицу, зарываясь в волосы. — Ты сведешь меня с ума, Соломия, — выдохнул он прямо ей в губы. Поцелуй был не просьбой, а захватом. Горький привкус огневиски, жар его дыхания и отчаянная, почти пугающая страсть. Мия застонала, отвечая с той же яростью, закидывая руки ему на шею. Она чувствовала, как его ладони сминают мягкую ткань пижамы, поднимаясь выше, обжигая кожу там, где его пальцы касались ребер. Драко подхватил её под бедра, заставляя обвить его ногами, и она почувствовала его твердость через тонкую ткань. Он толкнул дверь в спальню и опустил её на кровать. В полумраке его бледная кожа казалась светящейся, а глаза, расплавленной сталью. Драко раздевал её лихорадочно, путаясь в пуговицах. Когда они столкнулись кожей к коже, Мия вскрикнула от остроты ощущений. Его тело было горячим и желанным, и он нависал над ней, словно хищник над добычей. Его губы не оставляли её ни на секунду. Он целовал её шею, впиваясь в плечи, спускаясь к груди, заставляя Мию выгибаться под ним в сладкой агонии. Его пальцы сплетались с её, прижимая её ладони к подушке. Каждое движение было пропитано жаждой обладания. — Только моя, — шептал он, и в этом шепоте была и клятва, и угроза. — Ты слышишь? Ты всегда была моей. Близость была жаркой и бесконечно долгой. Драко двигался в ней с такой силой и нежностью одновременно, что у Мии искры летели из глаз. Это был хаос, это был пожар, в котором сгорали все их обиды. Она впивалась ногтями в его спину, кусала его плечо, стараясь удержаться на плаву в этом океане ощущений. Когда наступила развязка, она была оглушительной. Мия выкрикнула его имя, чувствуя, как он так же дрожит в её объятиях. Позже, когда дыхание выровнялось, Драко не отстранился ни на миллиметр. Он натянул одеяло, притягивая Мию к себе так крепко, что она слышала каждый удар его сердца. Его нога собственнически легла поверх её бедер, лишая возможности даже пошевелиться. — Я не дам тебе уехать в Берлин, Соломия, — пробормотал он в её макушку, вдыхая аромат её волос. — Я не упущу тебя больше никогда. Мия, обессиленная, уткнулась носом в его плечо. Она знала, что завтра вернутся страхи и ревность, но все это будет потом. — Я бы чаю выпила… и поела, — спустя какое-то время прошептала Мия. Голос был севшим, а в животе предательски заурчало. — У Гермионы было отличное вино, но я совсем забыла о еде. Драко нехотя разжал объятия. Он выглядел почти довольным, если бы не тень беспокойства в глазах. Накинув брюки и даже не застегивая рубашку, он пошел вслед за ней на кухню. Но стоило им переступить порог кухни, как идиллия рассыпалась. На столе, в простой вазе, стояли те самые роскошные белые розы, которые Мия забрала из Министерства. Драко замер. Всё тепло мгновенно выветрилось из его взгляда. Он медленно перевел глаза с букета на Мию. — Ты принесла их сюда? — голос стал тихим и опасным, как шипение змеи. — Драко, послушай… — Мия почувствовала, как внутри всё сжимается. — Зачем, Мия?! — Я забрала их, потому что это цветы от друга! — вспыхнула она, чувствуя, как от голода и усталости сдают нервы. — И потому что я не хотела, чтобы они бесили тебя в Аврорате! Я думала, если их не будет перед твоими глазами на работе, ты успокоишься! — Успокоюсь?! — Малфой в два шага преодолел расстояние, хватая вазу так крепко, что вода выплеснулась на стол. — Ты притащила подарок другого мужчины в свой дом? Он стоял перед ней, полуобнаженный, со следами её ногтей на плечах, и в его глазах снова кипела та самая ревность, которая грозила уничтожить всё, что они только что обрели. Дальше Мия растерянно стояла посреди кухни, а Драко молча оделся и ушел громко хлопнув дверью. Следующие две недели в Аврорате превратились в затяжную позиционную войну. Драко довел искусство игнорирования до совершенства. Он не смотрел на Мию, не обращался к ней по имени, а все служебные вопросы решал через сухие записки, которые оставлял на её столе, придавливая тяжелым пресс-папье. Но настоящим адом стали тренировки. В тренировочном зале Аврората, среди манекенов и гулкого эхо, Драко сбрасывал маску вежливого напарника. — Медленно, Косач! — его заклинание пролетело в сантиметре от её плеча, заставив Мию отпрянуть. — Ты двигаешься так, будто ты школьница на уроке ЗОТТИ. Или немецкие авроры умеют только пиво пить? Мия тяжело дышала. Её трясло мелко и противно, с самого утра. Она никак не могла восстановиться после магического истощения в Эдинбурге, не смотря на то что достаточно отдыхала и принимала все положенные меры. Прошло уже казалось достаточо времени, но ей все ещё было тяжело. Правда и такого мощного применения некромантии она раньше себе не позволяла. — Я делаю всё по протоколу, Малфой, — выдохнула она, вскидывая щит. — Твой протокол, мусор! — рявкнул он, делая стремительный выпад. — Защищайся! Он наступал на неё с холодной яростью. Его заклинания были жесткими, на грани фола. Рон и Гарри, тренировавшиеся на соседней дорожке, пару раз переглядывались, явно собираясь вмешаться, но Драко был как сорвавшийся с цепи пес. Он выплескивал на неё всё, обиду и ревность к Маркусу, свои страхи и сомнения. — Ты слабая, — прошептал он, когда они столкнулись почти вплотную, прижимая палочку к её груди. Его серые глаза были темными, как грозовое небо. — Что Маркус не передал тебе лучи своей поддержки по телефону или давно не присылал тебе цветов? Мия посмотрела ему прямо в глаза. Её шатало, перед глазами плыли черные мушки, но она не отвела взгляда. — Ты ведешь себя как подонок, Драко. — Я веду себя как аврор, который не хочет погибнуть из-за некомпетентного напарника, — отрезал он, с силой отталкивая её. — Свободна. Иди… выпей кофе и поешь. Ты выглядишь так, будто сейчас упадешь в обморок. Под конец второй недели в таком напряжении, Мия попыталась найти примирение с Драко. После очередной тренировки где они фактически избивали друг друга если не заклинаниями то кулаками в спаринге, она решила поговорить с ним. Мия вышла из женской раздевалки и ждала пока разойдутся все остальные авроры. Было поздно, в тренировочном зале уже никого не было, но она знала что он не выходил из мужской раздевалки. Она прождала достаточно долго и нерешительно постучала в дверь, затем вошла. В раздевалке пахло потом, мылом, воздух был спертый. Шум воды в душевой казался слишком громким. Мия замерла у порога, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. — Малфой… ты еще здесь? — ее голос дрогнул, отразившись от кафельных стен. — Драко, я знаю, что ты тут. Я хочу поговорить с тобой… пожалуйста. Ответа не последовало, только мерный гул воды. Мия решительно шагнула вперед, заходя в душевую. Он стоял под струями воды, упершись лбом в холодную плитку. Голый, беззащитный в своей наготе и в то же время пугающе мощный. Вода стекала по его широким плечам, подчеркивая каждый мускул, но внимание Мии приковало другое. Его кожа была иссеченная ритуальными рунами. Они переплетались в сложный болезненный узор. Впервые она могла рассмотреть весь рисунок целиком. Мия задохнулась. Она узнала их. Это был тот самый набор рун, который Гермиона присылала ей в Дурмстранг с просьбой проверить их совместимость. Мия тогда написала, что ритуал почти невыносим, кровавый и болезненый. В том разговоре у Гермионы дома подруга рассказала ей что помогала искать способ снять проклятье с Драко, но не могла сказать все как есть так как Тео и Блейз давали обет и она боялась навредить им. — Драко… — выдохнула она, делая шаг в душевую кабину. Одежда мгновенно намокла, липнув к телу, но ей было плевать. Она коснулась его спины, ведя пальцами по рельефным знакам на лопатках. Драко вздрогнул, но не обернулся. — Эти руны… Гермиона присылала их мне. Я не знала, что это для тебя, — Мия прижалась лбом к его мокрому плечу, чувствуя жар его тела. — Мерлин, Драко, как же тебе было больно. — Это плата за то что я избавился от проклятья, — его голос был хриплым, едва слышным из-за шума воды. — Это было только ради тебя, возможности быть рядом с тобой. Мия не выдержала. Она обошла его, заставляя повернуться, и обняла, пряча лицо на его груди. Слезы смешивались с каплями воды. Она целовала его ключицы, плечи, пальцами очерчивала каждую руну на его груди, словно пытаясь забрать часть той боли себе. — Мне так жаль… Мне невероятно жаль, Драко, — всхлипнула она. — Я бы больше всего на свете хотела быть рядом. Все эти годы… я просто хотела быть с тобой. Драко рвано выдохнул и наконец обхватил ее руками, прижимая к себе с такой силой, что у нее перехватило дыхание. Он зарылся лицом в ее мокрые волосы. — Я думал только о тебе, — прорычал он ей в макушку. — Каждую секунду. В каждом гребаном сне. Его поцелуи стали жадными, отчаянными. Он целовал ее лицо, шею, губы. Руки Драко блуждали по ее телу сминая мокрую ткань её футболки и брюк. Страсть, подогретая двухнедельной войной, вспыхнула мгновенно вновь, как будто и не угасала не на секунду. Мия чувствовала его нужду, его надлом. Она хотела дать ему всё, что могла. Медленно, не не отводя глаз, она опустилась перед ним на колени на скользкий пол. Это была ее инициатива, акт абсолютного доверия. Драко закинул голову назад, когда она коснулась его губами. Его пальцы судорожно впились в ее волосы, наматывая пряди на кулак, направляя ее движения, сжимая затылок, словно боялся, что она исчезнет. Когда всё закончилось, Мия поднялась, тяжело дыша. Она стояла в промокшей, прилипшей к телу одежде, вода хлестала ей по лицу. Она потянулась к нему, желая закрепить это хрупкое примирение словами. — Драко, нам нужно договорить, — она смахнула мокрую прядь с глаз. — Маркус… он правда никто для меня в том смысле, о котором ты думаешь. Ты все неправильно понял. Он просто друг и коллега. Ты… для меня значишь очень много… все… Лицо Драко, только что расслабленное после разрядки, мгновенно окаменело. Стоило ей произнести это имя, как он снова упрямо стиснул челюсти. Он медленно отстранился, выключая воду. Наступила пугающая тишина. — Маркус, — повторил он, и его голос был холодным. Он окинул ее взглядом, мокрую, дрожащую, с припухшими губами. — Скажи мне, Косач… ты в Берлине тоже так карьеру делала? Через такие же «убедительные» доказательства своих умений? Мия замерла. Она смотрела на него, и ей казалось, что земля уходит из-под ног. Весь жар, вся близость, которая была между ними минуту назад, превратились в яд. — Что ты сказал? — прошептала она, не веря своим ушам. — Что слышала, — Драко набросил на плечи полотенце, даже не глядя на нее. — Видимо, ты хорошо усвоила уроки некромантии от своего Маркуса и как правильно использовать рот, чтобы учителя были довольны. Мия почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось. Она не стала кричать, не стала давать ему пощечину. Она просто развернулась и вышла из душевой, чувствуя, как ледяная дрожь бьет ее тело. Она шла не разбирая дороги… высушив на ходу одежду заклинанием… она схватила свои вещи и аппартировала домой фактически с порога Министерства наплевав на все протоколы. Вечер на площади Гримо был тихим и приятным, за окном выпал первый снег. Приближалось Рождество и день рождения Мии. Леон и Орион сидели у нее на коленях. Мия сидела в глубоком кресле, укрыв ноги пледом. В руках у неё была старая книга сказок Барда Бидля. Она читала вслух, и её голос, обычно твердый в Аврорате, здесь становился мягким, обволакивающим. — «…и тогда фонтан забил золотыми струями», — закончила она, закрывая книгу. Один из братьев прижался к её груди, засыпая. Мия погладила его по мягким волосам, и в этот момент её обдало странной волной нежности и… тоски. Две недели Драко изводил её подозрениями. Две недели он швырял ей в лицо обвинения во всех грехах, ревнуя к Маркусу, человеку, который в Берлине стал для неё поддержкой и опытным товарищем. Она вспомнила свои четыре года вдалеке от Лондона. Стас, верный друг из Дурмстранга, который с достоинством принял её отказ сближаться и смог остаться другом и в конце концов стал парнем её подруги Йоханны. Маркус, который был просто родственной душой и человеком который поддерживал её и понимал, но между ними никогда не было ни намека на романтику. У неё действительно не было никого. Только работа, только учеба, только поиски себя в этом все ещё чужом мире, только изучение разлиных напралений магии и только тень платинового блондина, которую она пыталась вытравить из сердца. — Ты слишком бледная, Соломия, — Марина села напротив. — Завалили работой? — Всё нормально, мам. Просто устала после Шотландии, — Мия натянуто улыбнулась. — Поеду к себе. Шпачок, наверное, уже все шторы оборвал. Дома было тихо. Шпачок, встретил её недовольным мяуканьем и тут же запрыгнул на колени, как только она опустилась на диван. Мия гладила его, глядя в окно на огни вечернего Лондона. Слабость. Постоянная тошнота. Реакция на запахи, запах чая, который пил Драко в офисе, до сих пор вызывал у неё спазм. Она списывала это на свой срыв. Но… некромантия забирает силы, а не меняет восприятие мира. Вдруг её словно током ударило. Мия замерла, рука застыла на загривке кота. «Мерлин. Нет. Нет. Нет…». Тот безумный, отчаянный вечер, когда они сорвались не думая ни о чем, когда сбежали с вечеринки Блейза. Она вскочила, сбросив возмущенного Шпачка на пол и достала из сумки свой ежедневник и принялась считать, — Мерлин, так и есть… задержка. Схватив пальто, Мия выбежала из дома. Магловская аптека на углу работала круглосуточно. Она купила тест, стараясь не смотреть в глаза аптекарю, и почти бегом вернулась назад. Пять минут в ванной тянулись как вечность. Две полоски. Мия опустилась на закрытую крышку унитаза, чувствуя, как внутри всё немеет. — Хуже некуда… — прошептала она, глядя в пустоту. — Просто хуже некуда. Малфой её ненавидит. Он уверен, что она «гуляла» по всей Европе. Он ревнует её к каждому встречному, превращая их работу в пытку. Если она скажет ему сейчас… что он сделает? Посмеется? Потребует проверку на отцовство? Или его аристократическая гордость заставит его признать ребенка, но превратить её жизнь в ад? Она знала, что отец он. Единственный. За все эти четыре года она не подпустила к себе никого. Драко… Драко всегда был её проклятием. Мия прижала ладонь к животу. Крошечная искра жизни внутри неё теперь казалась единственным важным. — Ты не узнаешь, — сказала она в пустоту комнаты, обращаясь к Драко. — Пока я сама не решу, ты ничего не узнаешь. Она знала, что рано или поздно её выдаст магия, элементарно на фамильном дереве Малфоев появится отдельна ветвь, она читала об этом в книгах по брачным ритуалам чистокровных, так как искала способ разорвать их связь односторонне. Но сейчас, она не хотела об этом думать.