Часть 63

Солнечные лучи, пробившийся сквозь окна аврората, освещали лишь бесконечные стопки пергаментов. Мия устало потерла виски, откладывая в сторону очередной отчет. — Если я прочитаю еще хоть одно донесение о незаконной торговле селезенками тритона, я сама сдамся дементорам, — пробормотала она. Драко, сидевший напротив, даже не поднял головы. Его перо быстро скрипело по бумаге, вычеркивая фамилии. — А я говорил тебе, чтобы ты ушла в декрет пораньше. Наша работа не особо предполагает что-то приятное. Хотя, судя по рассказам Поттера на вчерашнем обеденном перерыве, наши завалы, это просто отдых по сравнению с тем, что творится у него дома. Мия улыбнулась. — Оскар — чудесный мальчик, но его стихийная магия… Гарри жаловался, что на прошлой неделе он случайно перебил всю посуду в доме из-за магического выброса. — Поттер всегда находил приключения на свою голову, но усыновить чужого ребенка… — Драко вздохнул с неожиданным уважением. — Не думал, что Пэнси справится. Слышала, как она ответсвенно пакует чемодан Оскара для Хогвартса? В школе она даже сову свою забывала кормить, а тут ребенок… Они уже несколько месяцев живут в этом режиме, и, кажется, это лучшая терапия для всех троих. Дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Блейз Забини, сияющий своей фирменной улыбкой. — Оторвитесь от своих протоколов! Я привел вам гостя, который буквально заблудился в нашем Министерстве. И, судя по его виду, он искал именно тебя, Мия. Блейз отступил, пропуская вперед высокого красивого мужчину с легкой проседью в густых волосах и открытым взглядом. Мия замерла, её глаза расширились. — Маркус?! — вскрикнула она, вскакивая со стула. Она подлетела к нему и буквально бросилась на шею. Мужчина подхватил её, и в кабинете зазвучала быстрая немецкая речь. — Mein Gott, Mia! Ist das wirklich wahr? (Рус. Боже мой, Мия! Это правда ты?) — Маркус отстранился, его руки всё еще лежали на её плечах. Он опустил взгляд на её округлившийся живот. — Oh Merlins Bart, du siehst fantastisch aus! Du erwartest ein Baby? (Рус. О, борода Мерлина, ты выглядишь потрясающе! Ты ждешь ребенка?) — Ja, Markus, — ответила Мия, сияя. — Ich bin jetzt Mrs. Malfoy. Und ja, wir erwarten unseren Schatz. (Рус. Да, Маркус, я теперь миссис Малфой. И мы ждем наше сокровище.) Драко медленно поднялся. Перо в его руке опасно хрустнуло. Вид этого «красивого иностранца», обнимающего его жену, вызвал внутри холодную вспышку ревности. Блейз, прислонившись к косяку, явно наслаждался моментом. Мия поспешила исправить ситуацию: — Драко, познакомься. Это Маркус Хартман, мой коллега и друг из Берлина. Мы с Маркусом три года были напарниками. Маркус, это мой муж, Драко Малфой. — Очень приятно, мистер Хартман, — Драко принял руку Маркуса, сжав её чуть крепче необходимого. Его лицо превратилось в маску вежливого спокойствия. — Мия забыла упомянуть, что её коллеги могут навестить её в Лондоне. Вы к нам проездом? — О, она и не знала, мистер Малфой, — Маркус улыбнулся и снова повернулся к Мие. — Но на самом деле, я здесь не проездом. Меня перевели в Лондон на смену тебе, я и подумать не мог, что сменю в отделе именно тебя по причине твоего декрета! Маркус, поддавшись импульсу старой дружбы, по-доброму коснулся ладонью её живота. — Не верится, что наша умная Мия Косач скоро станет мамой… В этот момент Мия вдруг охнула и замерла. Под ладонью Маркуса отчетливо и сильно что-то шевельнулось. Маркус округлил глаза, не убирая руки. — Ох! — воскликнул он. — Ничего себе! Он уже пинается! Да так уверенно! Мия немного растерялась, её щеки залил румянец. Она посмотрела на свой живот, потом на застывшего Драко. — Да… — прошептала она, — это… это вообще в первый раз так ощутимо. Он до этого только тихо шевелился. Она протянула руку к мужу, призывая его подойти. — Драко, иди сюда скорее! Он толкается! Драко, чей уровень ревности уже зашкаливал от того, что какой-то немец почувствовал первый пинок его наследника раньше него, быстро пересек кабинет. Он осторожно, но собственнически положил свою широкую ладонь туда, где только что была рука Маркуса. В кабинете повисла тишина. Все замерли, глядя на руку Малфоя. Прошла секунда, две, пять… Малыш внутри затих, словно спрятался. Никаких движений. Драко подождал еще немного, его лицо выражало смесь надежды и нарастающего разочарования. Он убрал руку и хмуро посмотрел на Маркуса. — Видимо, у моего сына уже проснулась малфоевская избирательность в общении, — процедил Драко, хотя в глубине души ему хотелось просто выставить гостя за дверь. Маркус неловко кашлянул, чувствуя, как сгущается атмосфера. Блейз за его спиной уже просто не скрывал смеха, уткнувшись в плечо и содрогаясь от беззвучного хохота. — Настоящий аристократ, — выдавил Забини, вытирая слезу. — Не желает демонстрировать таланты по первому требованию отца. Но готов покорять иностранных коллег матери. Драко, смирись, это поражение. Он ещё не родился, а уже точь в точь как ты. Драко лишь сильнее притянул Мию к себе за талию. — Посмотрим, что он скажет вечером, когда мы останемся вдвоем. А пока… мистер Хартман, пройдемте, я введу вас в курс дел, которые вам предстоит принять. Блейз за его спиной уже просто не скрывал смеха. Но веселье прервал звук тяжелых шагов. В кабинет вошел Робартс, глава аврората, на ходу просматривая какие-то документы. — О, Хартман! Уже прибыли? Отлично, — Робартс поднял взгляд, игнорируя наэлектризованную атмосферу. — Малфой, познакомься официально. Это будет твой новый напарник, когда твоя жена уйдет в декрет. Драко застыл, медленно переводя взгляд с начальника на улыбающегося немца. — Напарник? — переспросил он тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Именно, — кивнул Робартс. — Нам нужны свежие идеи в отделе. А пока, Соломия еще работает, потеснитесь втроем в одном кабинете. Места хватит. И еще… — Робартс сделал пометку в свитке. — Малфой, Хартман, потренируйтесь вместе на дуэльном полигоне. Мне интересно, чтобы наши ребята переняли опыт Берлина. Хартман там был одним из лучших полевых оперативников. Всё, работайте. Робартс вышел так же стремительно, как и вошел. В кабинете воцарилась тяжелая тишина. Блейз сполз по косяку, задыхаясь от смеха. — Втроем… в одном кабинете… — выдавил он. — Драко, кажется, Мерлин сегодня на стороне Берлина. Маркус дружелюбно кивнул Драко, хотя в его глазах теперь тоже прыгали искорки вызова. — Что ж, напарник… — протянул он. — Надеюсь, наш кабинет достаточно просторный. — Кстати, Маркус. — Мия повернулась к бывшему напарнику. — Приходи к нам сегодня на ужин, я просто умру если ты не расскажешь мне подробно как дела у Стаса и Йоханны. Глаза Драко метали молнии, но он сдержался. — Конечно, Мия. Я прийду. — обрадовался Хартман. — Хочу так же узнать от вас все тонкости работы в Лондоне. Когда Маркус вышел из кабинета, Драко медленно повернулся к Мие, которая изо всех сил старалась не рассмеяться, глядя на его ошеломленное лицо. — В декрет, — негромко прошипел Малфой ей в самое ухо, — ты уйдешь на месяц раньше, чем планировалось. Или я придушу твоего Хартмана прямо на полигоне, прикрываясь «обменом опытом». Столовая Малфой-мэнора была залита мягким светом свечей. Нарцисса, облаченная в шелковое платье, восседала во главе стола, воплощая собой высшую степень гостеприимства. — Мистер Хартман, попробуйте сэто консоме, — мягко произнесла она, изящно кивнув эльфу. — Признаться, я крайне рада видеть человека, который был рядом с Соломией в Берлине. Расскажите, как вам работалось вместе? Наша Мия всегда была такой… целеустремленной? Маркус улыбнулся, и в его глазах блеснуло искреннее тепло. — «Целеустремленная», это слишком слабое слово, леди Малфой. Мия была сердцем нашего отдела. Мы работали над такими сложными случаями, где не могло быть простых решений. Она схватывала всё на лету. Собственно, я многому её научил, но, честно говоря, в какой-то момент ученица превзошла учителя у неё прекрасное профессиональное чутье. Мия, сидевшая рядом с Драко, рассмеялась, накрыв ладонью руку мужа. Драко сидел ровно, его пальцы крепко сжимали столовый нож. — Маркус скромничает, — вставила она. — Если бы не его выдержка, я бы точно наделала глупостей. Он несколько раз буквально спас мне жизнь, когда мы совершали выезды. — Ну, справедливости ради, — Маркус поднял бокал, — ты тоже не раз вытаскивала меня из таких передряг, о которых аврорам лучше не знать. Помнишь тот случай на Александерплац? Если бы ни твоя реакция, я бы сейчас не дегустировал этот прекрасный ужин. Мия звонко рассмеялась, и этот смех отозвался в ушах Драко скрежетом металла по стеклу. Он кипел от тихой, ледяной ревности. Каждый взгляд Маркуса, каждое их общее воспоминание казалось ему посягательством на то, что принадлежало только ему. Ему хотелось придушить Хартмана прямо здесь, под аккомпанемент вежливых вопросов матери. Внезапно Мия охнула и замерла, прижав руку к животу. — Снова… — прошептала она, и её лицо озарилось нежностью. — Драко, он опять толкается! Дай руку, скорее, сейчас ты точно почувствуешь! Драко коснулся ее живота, надеясь, что этот момент вернет ему душевное равновесие. Он затаил дыхание. Но стоило его пальцам коснуться ткани платья, как ребенок внутри тут же затих. Никаких движений. Полная тишина. Драко медленно убрал руку. Перед глазами стояла утренняя сцена в кабинете, рука Маркуса на этом самом месте и радостный возглас немца. Кровь ударила в голову. Позже, когда гость покинул поместье, а Нарцисса ушла к себе, Драко закрыл дверь в их спальню чуть громче, чем следовало. — Тебе не кажется это странным, Мия? — его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. — Этот человек появляется здесь, и наш ребенок приветствует его пинками, в то время как от меня он просто прячется. Ты уверена, что «спасение жизней», это всё, что вас связывало в Берлине? Может, ты что-то не договариваешь? Мия замерла на полпути к зеркалу. Она медленно повернулась, и в её глазах вспыхнул опасный огонек. — Ты сейчас серьезно, Драко? — её голос стал пугающе тихим. — Ты намекаешь на то, что… — Я просто констатирую факты! Вы понимаете друг друга с полуслова, вы смеетесь над шутками, которые понятны только вам! — Я ношу твоего ребенка! — взорвалась Мия. — Я твоя жена! Ты что, снова начинаешь этот бред с подозрениями? Я клянусь тебе всем, что у меня есть, у меня никогда ничего не было с Маркусом. Ни с ним, ни с кем-то еще! Если ты настолько ослеп от своей ревности, хочешь, проверяй легилименцией! Я пущу тебя в свою голову прямо сейчас, смотри всё, что хочешь, только уймись, наконец! Она стояла перед ним, тяжело дыша, и её гнев был настолько искренним, что Драко внезапно почувствовал себя нелепо. Он сделал шаг вперед, пытаясь обнять её, но она отстранилась. — Мия, послушай… — он заговорил уже тише, в его голосе прорезалась мольба. — Я просто… я не могу это контролировать. Этот Хартман теперь будет сидеть с тобой в одном кабинете, а потом и вовсе заменит тебя. Пожалуйста… Мия. До родов осталось чуть больше двух месяцев. Уходи в декрет с завтрашнего дня. Сиди дома, в безопасности, под защитой магии Мэнора. Замена тебе уже есть, пусть он и разгребает завалы в Аврорате. Прошу тебя. Мия посмотрела на его упрямое, измученное лицо и вздохнула, чувствуя, как гнев постепенно угасает, сменяясь усталостью. Она понимала, что для Драко это единственный способ обрести покой. Она молча прошла в гардеробную, сменив платье на легкую шелковую сорочку. Зайдя в ванную, она долго умывалась прохладной водой, пытаясь смыть остатки напряжения этого длинного и странного дня. Вернувшись в спальню, она застала Драко сидящим на постели. Он прислонился к изголовью и смотрел в одну точку, все еще переваривая события вечера. Мия мягко опустилась на матрас рядом с ним. — Драко, посмотри на меня, — тихо попросила она, беря его ладонь в свои. — Тот утренний пинок… это просто совпадение. Маркус коснулся живота в тот момент, когда я сама резко дернулась от неожиданности. Малыш просто среагировал на мое состояние. Она осторожно направила его руку, укладывая ее на свой живот, и придвинулась ближе. — Поговори с ним. Он уже отлично различает голоса, особенно твой. Просто погладь его и скажи что-нибудь. Он ждал тебя весь день. Драко сначала замер, его пальцы были чуть прохладными и напряженными. Но, глядя в искренние глаза жены, он медленно выдохнул и расслабился. Он склонился ниже, почти касаясь губами ткани сорочки, и начал говорить, тихо, низким, бархатистым голосом, который всегда действовал на Мию успокаивающе. — Послушай, маленький Малфой… — начал он с притворной строгостью, но в голосе прозвучала бесконечная нежность. — Если ты решил, что можешь толкаться для чужих дядек и заставлять отца сходить с ума от ревности, то у нас будут серьезные разговоры, когда ты выберешься наружу. Я твой отец, и это я здесь главный, понятно? Он начал медленно водить ладонью по животу, поглаживая его круговыми движениями. Сначала была тишина, а затем внутри словно взорвался маленький вулкан. Малыш ответил мгновенно, и это был не просто легкий толчок. Он начал активно и мощно ворочаться, выставляя то ли локоть, то ли коленку так сильно, что живот Мии деформировался под рукой Драко. — Ой! — Мия внезапно вскрикнула и прижала ладонь поверх руки Драко, чуть морщась от резкой, распирающей боли. — Боже, Драко, полегче… он, кажется, воспринял твои слова слишком буквально. — Мерлин, — выдохнул Драко, не убирая руки и чувствуя каждый мощный удар изнутри. Его лицо озарилось такой смесью триумфа и восторга, что от недавней угрюмости не осталось и следа. — Ты видела? Он меня слышит. Он слушает меня! — Еще как слушает, — прошептала Мия, поглаживая живот вместе с ним, пока буря внутри постепенно утихала, сменяясь мягкими перекатами. — Видишь? Он просто ждал внимания своего отца. Драко притянул её к себе, целуя в висок, и его рука теперь лежала на животе так уверенно, словно он действительно охранял самое ценное сокровище в этом мире. — Хорошо, — прошептал он ей в волосы. — Завтра мы идем в Министерство вместе, я помогу тебе собрать вещи. И это твой последний рабочий день. Больше никаких напарников, кроме меня и тишины Мэнора. Утро в Министерстве Магии началось для Драко с предчувствия катастрофы. И как оказалось не зря. Дверь их общего кабинета мягко отворилась, и вошел Маркус, выглядящий раздражающе бодрым. В руках он держал три бумажных стакана, от которых исходил густой, пряный аромат, и небольшую плитку крафтового темного шоколада. — Guten Morgen, Мия, — улыбнулся Хартман, ставя стакан прямо перед ней. — Я нашел тут небольшую кофейню в магическом квартале, мне её подсказал Блейз. У них есть тот самый сорт кофе с кардамоном, который ты так любила в Берлине. И шоколад с морской солью, я помню — твоя слабость и наши традиции. Мия, чей мозг еще не до конца проснулся после бессонной ночи из-за пинков наследника, непроизвольно просияла. — О, Маркус! Ты чудо! Я уже и забыла, когда в последний раз пила такой кофе. Спасибо большое! Драко, сидевший за своим столом, медленно побелел. Его пальцы, сжимавшие отчет, побелели еще сильнее. — Традиция, значит? — процедил он, и голос его звучал как хруст льда под сапогом. — Да, Малфой, — невозмутимо отозвался Маркус, присаживаясь за свободный стол, который появился в их кабинете с сегодняшнего дня. — Это была наша маленькая традиция во время затяжных ночных дежурств. Кофе и шоколад — единственное, что держало нас в тонусе, когда мы выслеживали маньяков по подвалам Берлина. В этот момент в кабинет заглянул Гарри Поттер. Вид у него был озадаченный, а в руках он вертел свою палочку. — Привет всем. Драко, Маркус, Робартс передал распоряжение. Сегодняшний «обмен опытом» переходит в активную фазу. Он хочет, чтобы мы потренировались вчетвером: я, Рон, вы двое. Сбор в тренировочном зале через десять минут. — Великолепно, — выдохнул Драко, резко вставая. В его глазах плясали опасные искры. — Самое время проверить, чему там учат в Берлине, кроме распития кофе. Тренировочный зал Аврората был пуст, если не считать Рона, который уже разминал плечи. — Ну что, начнем с классической дуэли? — предложил Гарри, чувствуя исходящее от Малфоя напряжение. — Малфой против Хартмана, мы с Роном подстрахуем. Они разошлись. Драко стоял абсолютно отрешенно, его лицо было каменным. Маркус же держался свободнее и даже улыбался. — Экспеллиармус! — выкрикнул Драко, вкладывая в заклинание всю свою ярость. Заклятия летали по залу, отражаясь от щитов с гулким звоном. Маркус двигался удивительно быстро для своего возраста, его магия была расчетливой и холодной. В какой-то момент, когда Драко чуть замахнулся для мощного проклятия, Маркус сделал резкий выпад, который Малфой не успел заблокировать. — Экспеллиармус! Палочка Драко вылетела из его руки, описала дугу и упала у ног Хартмана. — Хороший бой, Малфой, — спокойно сказал Маркус, опуская свою палочку. — Тебе нужно больше работать над скоростью реакции, ты слишком полагаешься на мощь своей магии. Но Драко не остановился. В его голове словно что-то щелкнуло. Вид этого спокойного, уверенного в себе «коллеги», который только что обезоружил его на глазах у Поттера и Уизли, стал последней каплей. Вместо того чтобы признать поражение, Драко рванулся вперед. Прежде чем кто-то успел среагировать, он сбил Маркуса с ног, наваливаясь всем весом. — Эй! Малфой, ты чего?! — закричал Рон, бросаясь к ним. Но это была уже не магическая дуэль. Это был настоящий, грязный кулачный бой. Драко вложил всю свою ревность и накопленную за сутки обиду в первый удар, который пришелся Маркусу прямо в челюсть. Хартман, несмотря на культурный вид, оказался не из робкого десятка, он быстро перехватил инициативу, и через мгновение они уже катались по полу, тяжело дыша и осыпая друг друга ударами. — Прекратите! — Гарри попытался применить заклинание, чтобы разнять их, но бойцы двигались так хаотично, что он боялся задеть кого-то серьезно. Раздался отчетливый хруст, это кулак Драко встретился с носом Маркуса. Хартман в ответ ударил Малфоя под дых и добавил локтем в губу, которая тут же лопнула, окрашивая подбородок Драко в алый. — Рон, хватай Малфоя! — крикнул Поттер. Они вцепились в них, пытаясь растащить. Рон обхватил Драко за пояс, но тот, обезумев, брыкался и пытался достать Маркуса ногой. Хартман, чей нос уже превратился в кровавое месиво, а один палец на руке был выбит и неестественно вывернут, рычал от боли и ярости, пытаясь вырваться из хватки Гарри. — Я убью тебя, слышишь?! — выплевывал Драко вместе с кровью. — Не смей… к ней… прикасаться! Их не могли разнять несколько минут. Зал наполнился звуками борьбы, матерными выкриками на английском и немецком и глухими ударами. Когда аврорам наконец удалось растащить их по разным углам, оба выглядели жалко и жутко одновременно. Драко тяжело хрипел, его форма была разорвана, лицо превратилось в одну сплошную гематому, а глаз начал стремительно заплывать. Маркус сплевывал кровь на пол, прижимая выбитый палец к груди, и смотрел на Малфоя с нескрываемой злобой. В этот момент двери зала открылись, и на пороге появилась Мия, которая пришла посмотреть на тренировку. Она замерла, глядя на это кровавое побоище, и медленно перевела взгляд с одного на другого. — Что здесь… произошло? — её голос дрожал от ужаса. Мия стояла в дверях, и её лицо, еще минуту назад мягкое и спокойное, стремительно бледнело. Она смотрела на разбитые костяшки пальцев Драко, на кровь, хлещущую из носа Маркуса, и на то, как её муж, словно разъяренный зверь, пытается вырваться из рук Рона. Секундное оцепенение сменилось вспышкой яростной деятельности. Она не стала тратить время на слезы. — Эпискеи! — почти выкрикнула она, даже не глядя на Маркуса, лишь коротким, резким жестом направив палочку в его сторону. Раздался отчетливый хруст, нос Хартмана выровнялся, а выбитые пальцы встали на место. — Эпискеи! Она бросила это заклинание механически, как досадную помеху. — Рон, Гарри, заберите его отсюда! Уведите в лазарет или к дементорам, мне плевать! — сорвалась она на крик, даже не повернув головы в сторону Маркуса. Весь её мир в этот момент сузился до окровавленного лица мужа. Она подлетела к Драко, и её руки, которым было строго запрещено колдовать уже долгое время, из-за риска магического истощения, дрожали, но крепко сжимали палочку. — Ты идиот, Малфой! — закричала она, направляя поток исцеляющей магии на его заплывший глаз. — Тергео! Анапнео! — Мия, твоя магия… тебе нельзя! — попытался вставить Драко, ошеломленный её напором, но она лишь сильнее надавила ладонью на его плечо, заставляя стоять смирно. — Замолчи! Просто закрой свой рот! — её голос срывался от рыданий и гнева одновременно. Она нервно, почти лихорадочно переходила от одного лечебного заклинания к другому, игнорируя тянущую боль внизу живота от перенапряжения. — Ты! Ты просто скотина, Малфой! Вот ты кто! Ты же обещал мне! Мы же вчера все прояснили! Она грубо стерла кровь с его губы краем своей мантии, тут же накладывая заживляющие чары. — Ты мой муж! Ты отец моего ребенка! И ты здесь на работе! А ты ведешь себя как последний школьный задира! Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты не Маркуса ударил, ты меня ударил этим своим поступком! Драко пытался перехватить её руки, испугавшись того, как бледнеет её лицо от каждого взмаха палочки, но она оттолкнула его. — Я собиралась сегодня уйти в декрет! Я хотела провести эти месяцы в тишине Мэнора, доверившись тебе! — она почти захлебывалась словами, продолжая латать его раны одну за другой. — А теперь что? Я должна лечить тебя в тренировочном зале, нарушая все запреты врачей, потому что мой муж решил доказать свою «альфа-позицию» из-за чашки кофе? Ты сам — главная угроза моему покою, Драко! Самая большая! Она закончила последнее заклинание и почти бессильно опустила руки. Палочка едва не выпала из её пальцев. — Я пойду, — не оборачиваясь, глухо произнесла она. — Я не хочу видеть тебя, Малфой, пока не буду уверена, что не прокляну тебя. Она развернулась и, тяжело дыша, пошла к выходу, инстинктивно придерживая живот обеими руками. Каждый шаг давался ей с трудом, магия внутри протестующе пульсировала, но она ни разу не обернулась, оставив Драко стоять посреди зала, исцеленного физически, но полностью раздавленного её гневом. Гарри, до этого стоявший как вкопанный от шока, первым пришел в себя. Он бросил быстрый, полный досады взгляд на Драко, который выглядел так, будто его только что не исцелили, а окончательно уничтожили слова жены. — Мия! Стой! — Гарри догнал её уже в дверях и осторожно придержал за локоть. — Ты вся дрожишь. Тебе нельзя сейчас оставаться одной, а тем более возвращаться в кабинет к этим двум придуркам. Мия остановилась, тяжело опираясь на дверной косяк. Её грудь неровно вздымалась, а лицо было пугающе бледным, если не считать пылающих гневом глаз. — Я не собираюсь туда возвращаться, Гарри, — глухо ответила она, не глядя в сторону мужа. — Я вообще не хочу сейчас находиться в одном здании с кем-то, кто машет кулаками вместо того, чтобы пользоваться мозгами. — Куда тебя отвести? В Мэнор? Или, может, к нам с Пэнси? — Гарри был готов на всё, лишь бы она перестала так тяжело дышать. Мия на мгновение прикрыла глаза, пытаясь унять колотящееся сердце и странную, тянущую пульсацию в животе. — Проводи меня к Гермионе, пожалуйста, — прошептала она. — Она в Отделе тайн или в архивах аврората? Мне нужно… мне нужно просто посидеть в тишине с кем-то здравомыслящим. Мне нужно успокоиться, Гарри. Ради него. Она снова прижала ладонь к животу, где малыш, напуганный недавним магическим всплеском матери, всё никак не мог затихнуть. — Конечно, пойдем, — Гарри бережно обнял её за плечи, буквально уводя прочь от места побоища. — Отведу тебя к Ноттам, там тише всего. Драко смотрел им вслед, чувствуя, как внутри всё выгорает от осознания того, какую глупость он совершил. Он видел, как Мия опирается на Гарри, как тяжело ей дается каждый шаг после запретного колдовства, и эта картина была для него не лучше, чем её обморок на кладбище в Эдинурге. Гарри довел Мию до лифтов, не отпуская ни на секунду, и пока они спускались на уровень Отдела тайн, он молчал, давая ей возможность просто дышать. Он знал это состояние, когда ярость сгорает, оставляя после себя только звенящую пустоту и страх за самое дорогое. Драко вернулся в кабинет. Магическое исцеление Мии убрало синяки и вправило кости, но внутри всё по-прежнему горело от жгучего стыда и остатков ядовитой ревности. Маркус уже был там. Он сидел за своим столом, приложив к лицу смоченный ледяной водой платок. Увидев Малфоя, он не вскочил и не потянулся за палочкой. Он просто устало выдохнул. — Как она? — глухо спросил Хартман, убирая платок. Его нос благодаря Мие был ровным, но вокруг глаз налились синяки. Драко замер у своего стола, сжимая край столешницы. Сначала в нем вспыхнула привычная ярость, какое право этот человек имеет спрашивать о его жене? Но, вспомнив бледное лицо Мии и её дрожащие руки, он заставил себя ответить. — Не очень, — коротко бросил Драко, глядя в окно. — Ушла к подруге, к Грейнджер. Ей нужно успокоиться. Маркус кивнул, глядя на остывшую чашку кофе, ставшую причиной побоища. — Я не хотел, чтобы так вышло с этим чертовым кофе, Малфой. Мы с Соломией были очень хорошими друзьями. В Берлине было… паршиво. Работа на износ, постоянная опасность. Я просто хотел её порадовать хоть немного, мы ведь вечность не виделись. До этого три года работали каждый день, плечо к плечу. Драко резко обернулся, его серые глаза сузились. — Только работали? — вопрос вырвался прежде, чем он успел его обдумать. В нем звучало всё то отчаяние, которое мучило его со вчерашнего вечера и ранее. Маркус посмотрел на него прямо, и в этом взгляде не было издевки, только смесь сочувствия и усталости. — Да, Малфой. Только работали. Он откинулся на спинку кресла и потер переносицу. — Послушай… Мия, конечно, очень красивая женщина. Отрицать это глупо. Но мне почти пятьдесят. Моей дочери столько же лет, сколько тебе и Мии. Да, я вдовец, и да, признаюсь, Соломия мне очень нравилась как человек, как личность. Но я видел, что её сердце не свободно. Она всегда была где-то не здесь, словно ждала кого-то или что-то искала. Маркус криво усмехнулся, глядя на свои выбитые, а теперь исцеленные пальцы. — Плюс, двадцать пять лет разницы в возрасте, это пропасть. Мне намного комфортнее с женщинами ближе к сорока, которые понимают мои шутки и не заставляют меня чувствовать себя ископаемым. Между нами никогда ничего не было, кроме дружбы и профессионального уважения. Ты зря тратишь силы на вражду со мной. Драко молчал долго, переваривая услышанное. Гнев уходил, оставляя после себя пустоту. — Она лечила меня, хотя ей запрещено колдовать, — наконец произнес он, и его голос дрогнул. — Я заставил её рисковать собой и ребенком из-за своей глупости. — Она любит тебя, — просто сказал Маркус. — А меня она воспринимает как часть того прошлого, которое ей дорого. Если ты хочешь быть её настоящим и будущим, тебе придется научиться доверять ей. Потому что такой женщине, как она, контроль не нужен. Ей нужно, чтобы её понимали. Драко ничего не ответил, но впервые за день он сел в свое кресло и не почувствовал желания немедленно проклясть человека напротив. Он просто смотрел на колдографию Мии на своем столе и думал о том, как теперь в очередной раз получить прощение. — Нам с тобой, лучше найти общий язык, Малфой. Я твой напарник на ближайшие два года. — спокойно сказал Маркус. Драко замер, так и не донеся руку до ящика стола. Медленно, словно не веря своим ушам, он повернул голову к Маркусу. — На два года? — переспросил он шепотом, который был опаснее крика. — Они прислали тебя сюда на два года? Маркус спокойно выдержал его взгляд, хотя уголок его губ дернулся в слабой, почти сочувственной усмешке. Он поудобнее устроился в кресле, которое теперь официально стало его рабочим местом на очень долгий срок. — Именно так, Малфой. Приказ. Мне четко объяснили задачу: ключевой аналитик уходит в отпуск по уходу за ребенком минимум на два года, и им нужна адекватная замена. Плюс, свежий взгляд на методики расследований. Драко почувствовал, как в висках начинает пульсировать. Два года. Два года этот человек будет сидеть в его кабинете, пить свой чертов кофе с кардамоном, вспоминать «берлинские приключения» и напоминать Драко о том, как он сам облажался в первый же день их знакомства. — И почему именно ты? — Драко прищурился. — В Берлине закончились другие специалисты? — Почти, — кивнул Маркус. — Меня выбрали по очень простому критерию. В нашем отделе я остался единственным, кто не обременен семьей в данный момент. Я вдовец, моя дочь уже взрослая и живет своей жизнью. У меня нет маленьких детей, которые требовали бы внимания, и нет жены, которая была бы против моего переезда в другую страну. Идеальный кандидат для длительной командировки. Драко издал звук, похожий на сдавленный стон, и наконец сел. — Значит, «идеальный кандидат», — пробормотал он, глядя на пустой стол Мии. — Без обязательств, с тяжелым кулаком и отличной памятью на привычки моей жены. — Малфой, — Маркус заговорил серьезно, подавшись вперед. — Перестань искать подвох. Я здесь, чтобы работать. И раз уж нам предстоит провести бок о бок следующие семьсот с лишним дней, давай договоримся, я не претендую на твою территорию, а ты не пытаешься меня убить каждый раз, когда я открываю рот. Мия не простит тебе второй такой сцены. Драко ничего не ответил. Он открыл папку с отчетами, делая вид, что погрузился в работу, но буквы плыли перед глазами. Он понимал, что Маркус прав. Мия не простит. И если он хочет, чтобы она вернулась в этот кабинет через два года к мужу, а не к параноику, ему придется научиться сосуществовать с этим «идеальным кандидатом». — Два года, — еще раз повторил Драко, словно пробуя это слово на вкус. — Ладно, Хартман. Посмотрим, чему ты там учил мою жену в Берлине. Можем продолжить кофейную традицию, но я пью кофе с сахаром и отсутствие сахара в чашке, я посчитаю объявлением войны. Маркус тихо рассмеялся, впервые за утро расслабившись. — Идет, напарник. Идет. Тишина в кабинете к полудню стала почти осязаемой. Мия вошла бесшумно, её лицо было спокойным, но это было то самое спокойствие, которое пугало Драко больше, чем любая истерика. Она молча села за свой стол и углубилась в бумаги, ни разу не подняв взгляда. Мужчины тоже молчали. Маркус, сосредоточенно изучая какой-то отчет, лишь один раз коротко кивнул ей, демонстрируя, что он в порядке, но не рискуя заговорить. Драко сидел, не шевелясь, боясь даже скрипнуть пером. Когда Маркус, наконец, поднялся и, пробормотав что-то о необходимости зайти в архив, вышел из кабинета, Драко медленно отложил пергамент. Он долго смотрел на профиль жены, прежде чем решился заговорить. — Соломия… — его голос прозвучал хрипло. — Скоро обед. Тебе нужно поесть. Ты бледная. Может, сходим куда-нибудь или я попрошу эльфов прислать что-то питательное прямо сюда? Мия не оторвала взгляда от текста. Её пальцы методично перевернули страницу. — Я не голодна, Драко, — ответила она ровным, бесцветным тоном. — Гермиона напоила меня чаем с укрепляющими сборами. Этого достаточно. Драко подался вперед, надеясь поймать её взгляд. — Прости меня. Я знаю, что я… — Не надо, — перебила она его, наконец подняв глаза. В них не было слез, только глубокая, звенящая усталость. — Я не хочу сейчас это обсуждать. Я приняла решение. Сегодня вечером я не вернусь в Мэнор. Я переночую на Гримо, у мамы и Сириуса. Драко словно ударили под дых. Его лицо осунулось. — У Блэка? Но почему? Мэнор наш дом, твой дом… — Там ты, — отрезала Мия. — А мне нужно пространство. Мне нужно поговорить с мамой и просто выспаться в доме, где не пахнет твоей ревностью и мужской агрессией. Я вернусь завтра. Завтра же я заберу вещи и уйду в декрет, как ты и хотел. Она сделала паузу, и её губы горько дрогнули. — Но не думай, что за одну ночь всё пройдет. Я всё еще очень зла на тебя, Драко. Ты подверг опасности нашего ребенка ради своего эго. И это, то, что я буду помнить еще очень долго. Драко хотел вскочить, подойти к ней, упасть на колени, сделать что угодно, чтобы она не уходила. Но он увидел, как она инстинктивно прикрыла живот рукой, словно закрываясь от него, и заставил себя остаться на месте. — Хорошо, — выдохнул он, опуская голову. — Если тебе так будет спокойнее… я сам соберу твои вещи к завтрашнему дню. Только, пожалуйста… будь осторожна. Мия ничего не ответила. Она снова опустила взгляд на бумаги, давая понять, что разговор окончен. Вечер на площади Гриммо, 12, всегда отличался от чинной прохлады Мэнора. Здесь пахло домашней выпечкой и слышался детский смех. В уютной гостиной, где ярко пылал камин, Мия наконец почувствовала, как ледяной узел в груди начинает медленно оттаивать. Пятилетние близнецы, неугомонные подобия своего отца, буквально не отходили от Мии. Они устроили целое соревнование за право погладить её живот. — Он там правда живет? — зашептал один, прижимаясь ухом к ткани её платья. — Эй, малыш! Я, твой дядя! Мы купим тебе самую быструю метлу, честно-честно! — А я научу его левитировать предметы, — пообещал второй, важно надув щеки. — Мама говорит, что мы будем его защищать. Мы уже его любим, Мия. Один из мальчиков осторожно поцеловал её живот, а второй легонько погладил его ладошкой. — Спи, маленький Малфой. Мы тут главные, нас двое, так что никто тебя не обидит. Мия, перебирала их вихры, играя с ними и читала им книжку. На мгновение она забыла о сцене в тренировочном зале Аврората. Когда Марина наконец увела сопротивляющихся близнецов спать, в гостиной воцарилась уютная полутьма. Сириус подкинул полено в огонь и сел в кресло напротив, внимательно изучая бледное лицо падчерицы. — Ну, выкладывай, — мягко сказал он. — Я видел твой взгляд, когда ты вошла. Что этот белобрысый паршивец успел натворить? Мия вздохнула и, запинаясь, рассказала всё, про приезд Маркуса, про кофе, про «традиции» из Берлина и про то, как Драко сорвался, устроив кулачный бой прямо на глазах у Поттера и Уизли. Она рассказала и о своем страхе за ребенка, когда ей пришлось колдовать, нарушая все запреты. Марина, вернувшись, тихо опустилась рядом с Мией на диван и обняла её за плечи, притягивая к себе. — Ох, Мия… — Марина качнула головой. — Он просто любит тебя до безумия, а мужчины в такие моменты часто превращаются в идиотов. Сириус фыркнул, помешивая кочергой угли. — Малфой — просто ревнивый юнец, — отрезал он, хотя в его голосе не было привычной злости, скорее ворчливое понимание. — У него на руках сокровище, которое он боится потерять каждую секунду. А тут является какой-то «красивый немец» из твоего прошлого, с общими шуточками и кофе по утрам… Драко сорвало резьбу. Это не оправдывает того, что он заставил тебя нервничать, но поверь мне, как Блэку, собственничество у нас в генах. — Ты дашь ему время остыть, и он всё поймет, — Марина поцеловала её в макушку. — А сегодня ты дома. Просто отдыхай. Сириус посмотрел на Мию и добавил с усмешкой: — Если хочешь, я завтра зайду к белобрысому идиоту и «объясню» ему правила поведения с беременными женами. Чисто по-родственному. Мия слабо улыбнулась. — Не надо, Сириус. Мы разберемся. Следующий день в Аврорате прошел в странной тишине. Мия методично складывала свои личные вещи и книги в небольшую коробку. Коллеги заходили по одному, кто-то неловко хлопал её по плечу, кто-то желал сил, а Рон и Гарри заглянули, чтобы крепко обнять на прощание и принесли конфеты. Драко стоял у своего стола, молча наблюдая за каждым её движением. Он выглядел так, будто не спал всю ночь, на лице не осталось и следа от вчерашней ярости, только бесконечная, глухая тоска. Когда Мия уже готова была уходить, в кабинет вошел Маркуc. Драко тут же выпрямился, его плечи напряглись. Он ждал подвоха, ждал очередной искры, которая заставит его снова потерять контроль. Но Маркус вел себя безупречно. Он протянул Мии изящный букет из белых фрезий и нежно-голубых гортензий, скромный, пахнущий весенней свежестью. — Это от всего нашего бывшего отдела из Берлина, Мия, — тихо сказал Маркус, протягивая цветы. — Мы все желаем тебе легкого времени и… самого большого счастья. Ты была лучшим напарником, о котором можно мечтать. Мия приняла букет, на мгновение вдохнув аромат. Она мельком взглянула на Драко, тот стоял неподвижно, борясь с собой, но в этот раз он сдержался. — Спасибо, Маркус, — искренне ответила она. — Удачи тебе здесь. Надеюсь, отчеты Робартса не сведут тебя с ума. Она подхватила коробку. Драко мгновенно оказался рядом, пытаясь перехватить ношу. — Я донесу до камина, — глухо произнес он. Мия не стала спорить. Она молча позволила ему нести коробку, и они вместе вышли из кабинета. У каминов она остановилась и повернулась к нему. — Я буду дома, Драко. В Мэноре. — Я понял, — кивнул он, ставя коробку на пол. Его голос дрогнул. — Я постараюсь вернуться пораньше сегодня. Мия взяла горсть летучего пороха. Она в последний раз обернулась на суету Аврората, на министерские своды, которые столько месяцев были её полем боя, и шагнула в зеленое пламя. Вечер в Мэноре выдался тихим. Мия сидела в малой гостиной, укрыв ноги кашемировым пледом, и рассеянно перелистывала книгу, когда в дверях появилась Нарцисса. Леди Малфой выглядела как всегда безупречно, но в её глазах затаилась несвойственная ей тревога. Она мягко опустилась в кресло напротив, жестом приказав домовику подать свежий чай. — Соломия, дорогая, — начала Нарцисса, и её голос был подобен шелку. — Я видела Драко вчера. Он вернулся из Министерства сам не свой, заперся в кабинете Люциуса и, кажется, даже не прикоснулся к ужину. Мия тяжело вздохнула, откладывая книгу. — Он совершил глупость, Нарцисса. Он подверг опасности себя, Маркуса и… — она невольно коснулась живота, — наш покой. Его ревность переходит все границы. Нарцисса молча кивнула, помешивая чай. Она выждала паузу, прежде чем заговорить снова, её взгляд стал задумчивым, устремленным куда-то в прошлое. — Ты знаешь, — тихо произнесла она, — я помню тот день, когда ты впервые появилась в нашем доме. Тебе было тринадцать. Хрупкая девочка с такими серьезными и испуганными глазами. И я помню наш первый совместный поход в Косой переулок перед Хогвартсом. Мия подняла голову, прислушиваясь. — Мы зашли в лавку мадам Малкин, — продолжала Нарцисса с едва заметной улыбкой. — Ты стояла на подставке, примеряя школьную мантию, и солнце из окна золотило твои волосы. Я случайно обернулась и увидела лицо моего сына. Драко тогда был всего лишь ершистым подростком, гордым и заносчивым и ужастно саркастичным, но в ту секунду его маска треснула. Он смотрел на тебя так, словно увидел перед собой все чудеса этого мира. Со смесью восторга, растерянности и… пугающей преданности. Мия замерла. Она помнила тот день, но никогда не задумывалась, что чувствовали в тот момент Нарцисса и Драко, она помнила только свой страх и тревогу от новизны и неизвестности. — Он любит тебя безумно, Мия. С того самого момента, — Нарцисса подалась вперед, накрыв своей прохладной ладонью руку невестки. — Для Драко ты не просто жена. Ты свет, ты воздух. Его ревность, это не недоверие к тебе, это его собственный страх. Страх, что он недостаточно хорош для тебя, страх потерять тебя, что кто-то другой может забрать хоть крохотную часть твоей души. Вы прошли вместе через столькие испытания. — Но это не оправдывает драки, — прошептала Мия, хотя её сердце предательски дрогнуло. — Конечно, нет. Это была непростительная выходка, — строго подтвердила Нарцисса. — Но я очень прошу тебя, Соломия… не злись на него слишком долго. Драко сейчас наказывает себя сильнее, чем это сделала бы ты. Он знает, что снова подвел тебя. Он знает, что едва не потерял твое доверие. Для него ты, всё. Весь его мир сузился до тебя и этого малыша, которого ты носишь. Позволь ему просто быть рядом. Его любовь порой душит, я знаю, это черта Малфоев… но она искренняя. Такую любовь встречают лишь раз в жизни. Нарцисса поднялась, грациозно поправив складки платья. — Дай ему шанс исправиться. Не ради него, ради вашего общего будущего. Он научится, Мия. Просто ему нужно знать, что твой свет всё еще светит для него. Оставив Мию наедине с её мыслями и остывающим чаем, Нарцисса тихо вышла. В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев, а Мия долго смотрела на огонь, чувствуя, как внутри ворочается их ребенок. Вечером Драко вошел в спальню очень тихо, почти крадучись, словно боялся, что само его присутствие может разрушить хрупкое спокойствие. Он выглядел уставшим, плечи поникли, мантия помята. Мия сидела на постели, обложившись подушками. Влажные после купания волосы рассыпались по плечам, оставляя темные пятна на шелковой ночной рубашке. Она читала, но как только дверь скрипнула, книга была отложена в сторону. Драко замер на пороге, не решаясь сделать и шага дальше. Он смотрел на нее так, словно ждал приговора. Мия медленно поднялась с кровати. Она видела его смущение, его тоску и слова Нарциссы, вновь зазвучали у нее в голове. Она не стала ждать извинений или новых оправданий. Она просто сделала шаг навстречу и крепко, изо всех сил, обхватила его руками за шею. Драко вздрогнул, на мгновение окаменев от неожиданности, а затем его руки судорожно сомкнулись на ее талии, прижимая к себе. Он уткнулся лицом в ее шею, вдыхая родной аромат, и Мия почувствовала, как по его телу прошла крупная дрожь, напряжение последних суток наконец начало отпускать его. Однако полностью прижаться друг к другу не получалось. Малыш внутри, словно почувствовав присутствие отца и его смятение, развернулся и настойчиво выставил крохотную пятку прямо между ними. Живот Мии стал твердым, создавая ощутимую преграду. Это было так символично, их ребенок словно напоминал, что он здесь, он главный, и он, то самое важное, что требует от них мира, а не войны. — Он не дает подойти ближе, — глухо прошептал Драко, не поднимая головы, и в его голосе прорезалась слабая, болезненная усмешка. Мия чуть отстранилась, но не выпустила его из объятий, глядя прямо в серые, полные раскаяния глаза. — Он просто напоминает тебе, Малфой, что ты теперь отвечаешь не только за свои чувства, но и за его спокойствие, — тихо сказала она, беря его лицо в свои ладони. — Ты пришел поздно. И ты не ел. Драко прикрыл глаза, подставляя лицо под ее теплые пальцы. — Нет аппетита… — Тсс, — она приложила палец к его губам. — Иди в душ. Я попрошу эльфов принести ужин сюда. А потом ты расскажешь мне, как прошел твой первый день с новым «напарником». Драко послушно опустился на край постели, всё еще не отпуская её. В этот момент малыш снова сильно толкнулся, прямо в ладонь отца, которая всё еще лежала на талии Мии. Пока Драко был в ванной, Мия вызвала Тинки. Домовик появилась с едва слышным хлопком и, преданно глядя на хозяйку, мгновенно исполнила поручение. Уже через несколько минут на небольшом столике у камина дымился наваристый бульон, стояли теплые гренки с сыром и тарелка с легким салатом. Когда Драко вышел из ванной, окутанный облаком пара, в домашней одежде и с влажными волосами, запах еды заставил его желудок предательски уркнуть, он действительно не ел с самого утра. Мия устроилась на кровати, наблюдая, как он ест. — Маркус… — он замялся, пробуя имя на вкус без прежней злобы. — Он профессионал, этого не отнять. Мы сегодня начали разгребать архивы по делу о контрабанде артефактов из Восточной Европы. У него действительно другой подход. Драко отодвинул тарелку. — Мы обсуждали цепочки поставок. Он вспомнил случай в Лейпциге пять лет назад. Сказал, что почерк похожий, те же метки на ящиках, те же заклинания сокрытия. Пока я проверял отчеты по налогам подозреваемых, он набросал схему их возможных укрытий в Лондоне, основываясь на том, как они действовали в Берлине. Мия слушала внимательно, подперев подбородок рукой. Ей было приятно слышать, что Драко признает таланты Маркуса. — И как тебе его методы? — тихо спросила она. — Раздражающе логичны, — честно признался Драко. — Он мыслит шире, чем наши ребята. Мы почти не говорили о… личном. Работали до самого вечера. Драко замолчал, переводя взгляд на живот Мии, который под тонким шелком сорочки снова едва заметно колыхнулся. — Знаешь, — добавил он тише, — он сказал, что ты была лучшим напарником, который у него был за годы службы. И что мне чертовски повезло. Я не стал с ним спорить. Он протянул руку и осторожно коснулся ладонью её живота, чувствуя, как малыш внутри успокаивается, реагируя на его низкий, размеренный голос. Ночь в Мэноре наконец-то обещала быть спокойной.