Часть 5

Всю последующую неделю Маомао занималась лечением господина, но было ощущение, будто он не выздоравливает, а наоборот: ему становится все хуже и хуже. Горло стало зудить и немного опухать. Маомао меняла один чай на другой, но будто это все было бестолку. Девушку не могло это не волновать… Джинши постоянно рвался работать и соблюдать все правила и обязанности, но со временем притих. Видимо, плохое самочувствие взяло над ним верх. Кто же знал, что у мужчины небесной красоты на самом деле такие принципы и трудолюбивость? К концу недели, за больным Маомао начала чувствовать чуть другой запах. Она понюхала свою руку - да, похож. Видимо, чтобы не раздражать лишний раз свои ноздри, он перестал наносить свой обычный парфюм. Уголки губ Маомао тронулись в едва заметной улыбке, но она была успешно подавлена самой девушкой. Маомао ходила в библиотеку в поисках информации о неизвестной болезни горла, но ничего не находила. Расспрашивая Джинши о том, когда он начал чувствовать себя хуже, она ничего нового не узнавала. Перед болезнью господин жил свою жизнь точно также, как и до этого, он не простужался и одевался по погоде. Расспрашивая Джинши о симптомах и самочувствии, иногда их разговоры затягивались на более длительное время чем раньше. Темы плавно перетекали от «допроса» о самочувствии к обсуждению погоды и книг. Во время таких разговоров, Маомао незаметно для себя самой расслаблялась, но вовремя вспоминала о том зачем она на самом деле здесь. И хоть  у Джинши появлялись глаза грустного щенка от прерваной беседы, она поспешно убегала с информацией о его самочувствии. *** Со дня на день самочувствие юноши ухудшалось: ему все больше хотелось спать, но не мог из-за боли. Он почти не ел, почти не говорил. Просто лежал в кровати, а Маомао не понимала что ей надо предпринять против его болезни, что казалось жила уже свою собственную жизнь. Она даже писала письмо своему приемному отцу Луомену, но даже от него она ничего дельного не узнала. Хоть девушка и не подавала виду, внутри нее была сильная паника. Сильный шторм, паника, запутанная с клубком ниток разных чувств и эмоций. Она уже думала: просить ли его писать завещание? Она пробовала всё: одни травы, другие, третьи. Мази, чаи, пилюли. Благовония с лечебными свойствами. В ход шло всё доступное. Невероятно страшно, когда есть что-то что ты не можешь контролировать. С каждым взглядом на страдающего, внутри Маомао что-то трескалось, ломалось. Что-то ощущалось не то. Да, это была жалость. Скорее всего страх. Что-то еще? Нет-нет… Ее губы искусаны а ногти и кутикула погрызана. Она сама не замечала за собой этих действий, и старалась не впадать в эту вредную привычку. Осматривая лежащего господина, маомао замечала что-то странное с его руками. Вены… фиолетовые? Нет, зеленые? Вроде нормальные, обычные цвета для вен. Кожа на лице молодого человека стала тоньше. Стало больше видно разных вен и капилляр, что были не совсем привычного цвета. Она глубоко вздохнула, и взяла больную ладонь в свою. Размеры рук отличаются - мужская ладонь намного больше женской. Маомао пощупала его кончики пальцев. Холодные. Ее нервный мозг перебирал одни и те же возможные варианты того, что же за болезнь это может быть. Ощущалось, будто осталось совсем немного. На самом деле, иногда ей самой хотелось сдаться. —Господин Джинши? Он повернул голову и кивнул. Появилась нежная улыбка уголками губ. —Вы уже думали над завещанием? —… Он отвернулся и то ли вздохнул, то ли застонал. Перевернувшись на другой бок, он сказал хриплым голосом: —Позови Суйрен. Напишу. Старушка прибежала со свитком и кистью. Маомао помогла ему сесть, и он начал медленно двигать кистью по поверхности свитка. Девушка не понимала о чем он пишет, но уж точно понимала что ей об этом ничего знать не надо. Дописав завещание, он лег спать. Его мучала бессоница от плохого самочувствия, так что он лежал и смотрел в потолок. Ощущения были крайне неприятными. Будто внутри все разрывается, тянется, раздражается. Пересохшее горло, трудность с дыханием и желание откашляться. По всему телу слабость, конечности - тяжелые. Ноги ватные. Мысль перемешивалась одна с другой, та перетекала в другую… все они ощущались как бредовый сон. Он прикрыл глаза и почувствовал на щеке теплую руку. Как же он любил и ценил эти руки. В груди распласталось теплое чувство любви и легкой горечи. Наконец, он уснул. В завещании, мужчина пожелал не наказывать служанку и ее семью в случае его кончины.