Часть 48

Аэропорт Сеула. Чимин вышел из самолета, с облегчением вдыхая знакомый воздух. Корея. Дом. Вокруг суетились люди, спешащие по своим делам, но для него это было последнее, что имело значение. Его мысли были заняты предстоящим. Его карьера детектива, его репутация, всё было под вопросом. Но он не жалел. Он сделал то, что считал правильным, и это главное. Детектив отправился в участок, в надежде увидеть своих друзей. Но в офисе царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Он прошёлся по кабинету и остановился у стола Богёна. Пак провёл пальцами по папке с именем Кёныля. Он стукнул кулаком по фотографии преступника. — Мы сделали это, Богён... — прошептал Чимин, — всё по закону, друг... В этот момент дверь в их офис открылась и внутрь вошёл начальник полиции. — Рад видеть тебя, Чимин, — произнёс мужчина, затем добавил чуть тише, — живым. Слышал, что ты закрыл дело с ограблением. Поздравляю. — Спасибо... — кивнул детектив, — а где мои парни? Почему офис пустой? — Дубон на больничном, — ответил начальник, — его колено ещё не зажило. Инсон взял несколько выходных. Они, кажется собирались в район Сонбук. Твои парни решили помочь жителям восстановить их дома. — Чёртовы герои... — усмехнулся Пак, мотнув головой. *** Чимин сидел в машину и смотрел куда-то перед собой. В руке он держал телефон, не решаясь позвонить, потому что боялся услышать новость, которую не смог бы спокойно пережить. Сделав глубокий вдох, Пак набрал номер. — Чимин? — раздался мужской голос в трубке, — рад слышать тебя. — Привет, док... — детектив сделал паузу, словно собираясь с духом, — как она? — Ты про Сайхо... — задумался собеседник и, усмехнувшись добавил, — эта девчонка была сильной... — после слова «была» сердце детектива пропустило удар, желая вовсе остановиться, — она очень хотела жить, детектив. Боролась до последнего... Чимин, она... Пак опустил телефон, не в силах произнести и слова. Не желая больше слушать, он скинул вызов и бросил смартфон на соседнее сиденье. Он закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Слова врача пронзили его, словно тот же нож, что ранил Сайхо. Её образ, её последние слова, её страх и боль — всё это с новой силой нахлынуло на него, погребая под собой остатки спокойствия. Воспоминания проносились в голове, причиняя невыносимую боль. Он знал, что рано или поздно пришлось бы столкнуться с последствиями, но никогда не думал, что это будет так тяжело. Чимин чувствовал, как силы покидали его, и он со всей дури ударил по рулю. В ушах звенело, а перед глазами плясали красные пятна. Это был конец. Ему хотелось кричать, биться в истерике, но из горла вырывался лишь хрип. Он крепко сжал рукоять руля, пытаясь удержаться на грани безумия. Чимин достал пачку сигарет и, вытащив одну, зажал меж губ. Дрожащими руками, он чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. Дым щипал горло, но это было ничто по сравнению с внутренней пустотой, которая разрасталась с каждой секундой. Чимин смотрел на свои руки, те самые руки, которые пытались остановить кровь, удержать её жизнь. Теперь они были чисты, но отпечаток её крови, её страха, навсегда остался на его душе. Сделав последнюю затяжку, детектив потушил сигарету. Он выкинул бычок в окно, наблюдая, как тот медленно падал вниз. Он сделал глубокий вдох и завёл мотор, выруливая из участка в сторону района Сонбук к друзьям. Район был спасён от сноса, благодаря связям Чимина, и, сейчас его подчинённые помогали жителям этого бедного района восстановить свои дома. Он подъехал к району. Заросшие травой улицы, старые дома, у многих из которых были видны следы ремонта — всё это было знакомо. Он видел, как люди работали, восстанавливая свои жилища, как они старались вернуть жизнь в это место. Он остановился, вышел из машины и направился к одному из домов, где увидел знакомые лица. Его друзья усердно помогали старику, который жил по соседству с дедушкой Сайхо. Дубон, будучи на коляске, перевозил строительные материалы на своих коленях. Инсон же переносил эти материалы к дому. Чимин подошёл ближе, наблюдая за работой ребят. В их лицах он видел ту же самоотверженность, с которой они вместе бросались в бой, раскрывая самые запутанные дела. Сейчас эта энергия была направлена на помощь жителям, на восстановление того, что могло быть разрушено. Они заметили Чимина и приветливо помахали ему. — Вот вы где, герои, — сказал Пак, слабо улыбнувшись, — уверен, вы здесь нужны больше, чем в участке. — Пак Чимин! — воскликнул Дубон, — ты вернулся! А мы уже думали, что тебя потеряли. — Не дождётесь, — усмехнулся начальник, похлопав друга по плечу, — как вы тут? — Как видишь, — Инсон вытер пот со лба, — работы много, но мы справляемся. Район спасён, благодаря тебе. Люди благодарны. — Это вы молодцы, — ответил Чимин, чувствуя, как постепенно спадало напряжение, — я рад, что смог помочь. — Босс, ты выглядишь так, будто тебя переехал поезд, — заметил Дубон, — в чём дело? — Я разговаривал с доком... — пробормотал детектив. — Так говоришь, будто кто-то умер, — усмехнулся Инсон. В этот момент со стороны дома дедушки Сайхо послышался женский голос. — Дедуль, пойду помогу господину Чхве! Чимин замер, услышав знакомый голос. Он обернулся и увидел, как из дома вышла Сайхо, чьё лицо преследовало его всё это время. Она была жива. — Сайхо? — это слово слетело с его губ, словно выдох. Девушка сделала несколько шагов, но резко остановилась, заметив Чимина. Её глаза распахнулись от удивления, а затем наполнились слезами. Улыбка, слабая, но искренняя, осветила её лицо, когда она шагнула к нему. Детектив не мог поверить своим глазам, сердце словно остановилось, а затем заколотилось с удвоенной силой. Её голос, который он слышал только в предсмертном хрипе, теперь звучал ясно и отчётливо, хотя и с нотками усталости. Он сделал шаг навстречу, затем ещё, пока не оказался перед ней. Чимин, поддавшись импульсу, заключил её в свои объятия. Это было прикосновение, полное боли, облегчения и невысказанной любви. — Ты жива... — прошептал детектив, прижимая её сильнее, — этого не может быть... — Я... я боролась до последнего, — всхлипнула она, чувствуя, как его руки удерживали её, — чтобы увидеть тебя ещё раз... Чимин отстранился, взяв её лицо в свои ладони и вглядываясь в неё, словно пытаясь убедиться, что это не сон. Её глаза, такие знакомые, сияли в полуденном солнце, а лёгкая улыбка играла на губах. Чимин, всё ещё не веря своим глазам, смотрел на неё. В его голове проносились обрывки самых страшных моментов — её предсмертные слова, ощущение её холодеющей кожи. Он думал, что потерял её навсегда, и эта мысль чуть не разрушила его. Но теперь, держа её в своих объятиях, он чувствовал, как возвращался к жизни. — Девочка моя... — тихо промолвил Пак, большими пальцами стерев солёные дорожки с её щёк. — Прости меня... — попросила Сайхо, — за всё... Чимин обнял её, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что она снова исчезнет. Его лицо уткнулось в её волосы, он ловил запах её кожи, её жизни. «Идиот...» — пронеслось в его голове. Он был идиотом, который позволил страху и отчаянию взять верх, который не услышал до конца правду. Сайхо прижалась к нему, чувствуя знакомое тепло его объятий, и это было всё, что ей сейчас было нужно. Он чувствовал, как её тело расслаблялось в его руках, и это было лучшим лекарством для его собственной души. — Ты жива... Он поцеловал её, нежно, затем страстно, пытаясь заполнить пустоту, которая образовалась в его душе. Это был не просто поцелуй, это было признание в любви, избавление от мук, и обещание лучшего будущего. Его друзья, Дубон и Инсон, переглянулись, читая в лицах друг друга понимание. Они знали, через что прошёл их босс, и были рады видеть его вновь полным жизни. Они дали ему время, понимая, что сейчас для Чимина Сайхо была всем миром. Улыбки появились на их лицах, потому что они видели, как их начальник, обычно такой сдержанный, потерял всякий контроль, отдавшись эмоциям. — Я люблю тебя, — прошептала Сайхо, прямо ему в губы. — Чёрт... — детектив посмотрел ей в глаза, — кажется, я окончательно влип в тебя. Он улыбнулся и снова обнял девушку, целуя её висок. Они стояли так, в объятиях друг друга, среди суеты района Сонбук. Вокруг них кипела жизнь, люди продолжали восстанавливать свои жизни, но для них двоих мир остановился. Это был момент, когда прошлое, такое болезненное и мучительное, наконец, отступило, уступая место будущему, полному надежды и вновь обретённой любви.