🫀

— Считаете, что Вы здесь самая умная… простите, не запомнил вашего… — Гето, — у нее арктический тон строгой училки с недотрахом и формы милфы за тридцать. Сатору видел порнушку с женщинами в таком амплуа, но не был готов, что одна из таких будет рядом с ним. Вернее… она же из отдела продаж, верно? Шторки, мелкая полоска, стеклянный куб кабинета и фикус под увлажнителем. Фирма была перекинута сырой курицей ему от отца. Подарок на день рожденья, учись, сынок, распоряжаться бизнесом. Филиал мелкий, но цветущий. Прошлый гендир пал смертью храбрых и, кажется, сел за решетку. Махинации, деньги портят людей. О. Годжо как никто вкурсе. Он сам из касты: золотой вибратор в заднице. Но чтобы милфа из отдела продаж тыкала его носом в… блять документацию? Пусть подавится. Сиськи секси, Сатору не спорит. Но мозги и челка эта, все такое дурацкое. — И я считаю, — цокает языком она сокращая расстояние между ними до критического минимума. — Что Вам лучше бы прислушаться ко мне. — Иначе что? — насмешка, улыбка кривит неровной линией губы. Ему не пять, такие способы не работают /и не важно, что часть его хочет сделать шаг назад/. — Позвоните кому-то и поскулите, что регламенты вас не устраивают? — Напишу доклад с презентацией Вашему отцу, о том, как весело и задорно Вы разваливаете то, что другие кропотливо строили годами, — ее очки, тонкая оправа, вытянутые прямоугольники стекол, чуть съезжают на нос. Фиалковый водоворот, как ведьма из аниме. — Вам лучше прислушаться. Введете новый регламент и акции упадут в три секунды. — А если нет? Простой ответ. Годжо стоит на своем, самый упертый ученик, самый невыносимая заноза в заднице. Его любят и ненавидят. Не будет отстаивать свою позицию и мир не будет лежать у его ног приветливо показывая текущую дырку. А он такое не любит. — Так уверены в себе? — ее тон, горная река спокойствия где-то в Альпах. Меняет гнев на милость монахини, с хитрой улыбкой кицунэ. — Тогда что насчет пари, генеральный директор Сатору Годжо? Ну и слабая же он собака, если откажет в пари такой даме. — Если выигрываю я, то носите мне кофе до конца ваших рабочих дней, госпожа Чёлка и не открываете рот насчет ведения мною бизнеса, — Сатору протягивает раскрытую ладонь. — Когда я окажусь права, — легкие нотки откровенного веселья. — Вы ляжете животом на этот рабочий стол, спустите брюки и я выпорю Вас всей этой очаровательной кипой рухляди, что Вы называете нововведениями, Годжо. У нее прохладная красивая ухоженная ладонь, что с силой стискивает его руку. Спор есть спор. А от секретарши такого формата он точно не откажется. Сатору сам же разрубает их рукопожатие. // Ему… пиздец. Не то чтобы все горит синим пламенем, нет. Но линейный график что-то нихера не линейный, а скат продаж наблюдается ровнёхонько со дня ввода в оборот новшеств. Не то чтобы это продержалось хотя бы неделю. Боги. Годжо давит пальцами на переносицу и выскакивает на площадку курилки. Под ногами дрожит металл, телефон на беззвучном, а проклятый айкос почти разряжен. Ему пару затяжек. Пару затяжек перед тем, как он капитально вырулит все обратно в нужное русло. Милфа, как накаркала. Сатору даже забыл о ней на какое-то время, счастливо не наблюдая падения всего что можно на графиках. А потом увидел шелк волос, выглаженную рубашку и прямую спину. Сквозь белую ткань просвечивали темные кружевные лямки и ассоциация с училкой по биологии, которая была первым кошмаром и первым влажным сном, сложились в неприятную реальность. Чтож. Не будет у него секси секретутки. Главное чтобы остался кабинет. Ментол дыма заползает в глотку щупальцами, обжигая нежную слизистую. Он курит даже не в затяг, быстро, нервно, чтобы хоть немного привести голову в порядок. Три сообщения от отца, да блять, он знает. Лишь бы не было выклевывания мозга, все остальное херня собачья. Он… Дверь на пожарную лестницу скрипит. — Занято. — Прискорбно, но вниз я спускаться не буду, — сегодня в брюках и узких лодочках, из-за чего они теперь одного роста. Никакой секси-шмекси юбки и очечков. Линзы. Сатору быстро отводит взгляд от колдовского аметиста, тушуясь, как школьник. — Пришли выпороть непослушного мальчишку? — вжимаясь поясницей в перила, скороговоркой выплевывает Сатору. Цирк и позорище. — Штаны могу сн… — Пришла предложить помощь, — сижки у нее тяжелые. Годжо вдыхает дым и тут же борется с накатившим приступом кашля. Сирена от мира офиса, лениво заправляет прядь за ухо. На фильтре сигареты расплывается тонкий ободок блеска для губ. — Вы один не управитесь. Стопорнули все вовремя, но для возвращения всего в кратчайшие сроки в прежнее русло, нужна рука помощи. Она опирается локтями на перила, чуть задевая рукой его — Сатору — бок и невидящим взглядом смотрит на муравейник города под ногами. Курит неспешно. Дает его разбушевавшемуся эго успокоиться. И точно знает. Годжо ей не откажет. Она уже победила. Айкос печально вибрирует, сообщая что разрядился в щи. — Можно провернуть все за один вечер и пару контрактов. — Думаете о соглашении с «дочкой» Рёмен-инкорпорейтед? — моментальное включение в работу. — Можно. По крайней мере, бонус к нынешнему доходу будет неплохим. Да. Можно. Сатору нервно вытирает ладони о пиджак и давит привычную солнечную улыбку. — Так госпожа Гето сегодня любезна ко мне. — Не к Вам, — сигарета уносится с ветром вниз. — К обезьянкам в этой фирме. Не хочу чтобы кто-то из них потерял работу. Она разворачивается на мысках лодочек и открывает дверь. — Пойдемте? И Сатору словно верная псина следует за ней. // Отец сказал, что он молодец. Правда за этим еще стоял долгосрочный мозговынос, касательно соприкосновения их с компанией, которой и в помине с ними быть не должно, но… какая кому разница, если доход вышел на стабильную точку, никто никого не уволил? Никакого сокращения штата и потери мест. Никакого критического урона. Абсолютно. Как будто ничего и не было. Сатору почти утыкается носом в экран компьютера. Десять вечера, можно было бы уехать домой, а не вести все эти супер важные дела с партнерами из штатов, которые резко захотели стать частью их дружной корпоративной семьи. Заказать доставку из любимой бургерной? Надо будет вызвать клининг в квартиру. Он не убирался нормально месяц, а то и больше. Начинает напрягать слой пыли на тумбе. А еще катастрофическая армия пакетов из доставки в прихожей. Мусор под разобрать и… Он сделает это в субботу, ладно? Когда синее пламя инквизиции наконец обступит его стороной полноценно и тревога скребущая затылок вместе с червяком: ты не настолько идеальный, каким кажешься, — покинут его голову. — Для заигравшегося в бумажки ребенка, Вы на удивление ответственно относитесь к некоторым вещам, — стекло двери ловит отражение продажницы Челки. Целовать ковер по которому она ходила, тянет с неистовой силой. Так-то это она уболтала Суку (не сука, а Сукуна, но мыслите в верном направлении) на сделку за рекордные полчаса и три выкуренных сигареты подряд. Милфа Гето аккуратно ставит бумажный стаканчик с крепким кофе ему под нос. Американо. Гадость. Без сахара, молока. Никакой пышной шапки взбитых сливок. Это какое-то оскорбление и надругательство над вкусовыми рецепторами. — Всегда хвалите и оскорбляете одновременно? — Многие доплачивают за такое деньги, — она рассматривает маникюр на ногтях, лениво прижавшись бедром к его столу. — Как американцы? Проценты не конские? Нет? Годжо включил немного своего пиздатого обаяния и вот они здесь, где сделка потрясающе выгодна только в одну сторону. — Отправил договор на согласование с юристами, чтобы они прикинули где кто может соснуть с нашей позиции, но… — расслабленное пожатие плеч. Сатору растекается по креслу, смаргивая песок усталости в дряной кофе. — Вроде нас не собираются обкусывать. Челка довольно угукает, продолжая невидящим взглядом смотреть в панорамное окно, на ковер огней ночного города. Может извиниться перед ней? Сатору не любит признавать, но с этим идиотским спором он повел себя, как сексист-мудак. А Челка прикольная тетка. С душой и ангельским терпением, так что… — Ну раз у Вас все так хорошо, Сатору-у, — вытягивая последнюю гласную его имени, точь в точь, как это делала биологичка, вкрадчиво произносит Гето. — Думаю, я в праве попросить свою часть выигрыша. Не находите? А?! // — Это было очень и очень глупо с моей стороны. — Правда? — Самонадеянно, я бы даже сказал. Она кивает и делает еще шаг. Его хилый щит — это стол, вокруг которого они оба наворачивают неспешные круги. Сугуру с хитрой довольной улыбкой хищницы, он… он защищает свою честь, ясно? — Я так рада, что Вы это поняли. — Может забудем все? Глупый инцидент? — Годжо замирает, Гето копирует его останавливаясь тоже. — Я повел себя не компетентно. Вы, как старшая коллега, весьма удачно разрулили конфликт и… — И? — она садится в его кресло, складывая пальцы домиком. — Продолжайте, генеральный директор. — Хотите место зама? Она задумчиво тянется к стакану с принесенным кофе, лениво покачивая ступней. Туфля на остром каблуке двигается в такт каждому движению. — Нет, — наконец с хитрой полуулыбкой говорит она. — Хочу, чтобы Вы сняли эти штаны и легли животом на стол, как и обещали. А дальше она делает самую абсурдную и нечестную вещь, которую нельзя было предугадать. Выплескивает теплую кофейную жижу ему на брюки, одним резким движением. // — Ты… — Я, — невинно вскидывает брови она, прислонившись плечом к косяку двери мужского туалета. — Очень рада, что мы теперь на «ты». Можешь снимешь боксеры тоже? Не эксперт, но ходить во влажном белье… Её заглушает шум работы сушилки для рук. Попытка отмыть и высушить брюки откровенно провальная, но это хотя бы что-то. Она же блин как снайпер! Ни капли кофе на стол и ковер. Всё на него. Людей после такого увольняют. Сугуру насмешливо открывает рот, продолжает вещать что-то своим ужасно невозмутимым тоном. — Могу оплатить химчистку. — А я могу тебя уволить, — Господи, серьёзно. — И ты… вы… стоишь посреди мужской уборной! Сугуру проглатывает улыбку, слизывая ее с собственных губ вместе с помадой. — Уволить за что? За то, что я спасла компанию или за то, что я просто хочу получить часть своего выигрыша, Сатору-у? — она иронично приподнимает бровь, продолжая наблюдать за ним в отражении широко светлого зеркала. — Прибежишь к отцу, с фразой что взрослая тётя вылила тебе на брюки кофе? — Это домогательство. — А заставить меня до конца рабочих дней таскать кофе в кабинет и быть усладой для глаз, нет? Этого не случилось! Но могло. Сатору… да, он заносчивый гандон. Но поиграли и хватит. Ее голос снова тонет в шуме сушилки. — Я бы так не поступил, — перекрикивая инфернальное шипение дайсона, пиздит Сатору. Сделал бы. Ещё как сделал бы. И ввёл бы униформу, чтобы её классные чулки были видны из-под юбки. Но… этого же не случилось? И он умеет признавать ошибки. Цепкие пальцы сжимают его плечо, а Сугуру материализуется у него за спиной. Выше его на этих чёртовых каблуках. Сушилка вовремя замолкает. — Так разнервничался, — ей смешно? Не её жопа на кону стоит. Конечно смешно. — Сделай пару вдохов, и выдохни. Не думала, что напугаю господина гендира настолько. Сугуру хмыкает и зачесывает его волосы назад. — Но проучить тебя надо было, — она показано замахивается. Годжо видит в отражении раскрытую ладонь и весь в моменте сжимается, под звонкий хохот продажницы. — Умора. Так и знала, что пойдёшь на попятную. Знала?! — Да я умею принимать проигрыш, — знала? Да, он будет бегать, ныть и жаловаться. Но он… он человек чести. В перспективе поруганой, но все же. — Поною и… — И подставишься? — откуда столько скептитизма в голосе. Гето буквально зажимает его между собой и стенкой. — Не позорься, мальчик. Ты от легкого шлепка спрятался. Не говоря уже о полноценном наказании. Приводи штаны в порядок и езжай до… Рука перехватывает ладонь Сугуру. Та с интересом разглядывает его пальцы на своей коже. — Пойдём. Я не пиздабол, — вообще-то да, но! Он держит слово. Сатору тянет госпожу Челку за собой обратно в кабинет. Остается надеется, что камеры так поздно просто не пишут все происходящее на этаже. Иначе охрану ждёт презабавная картина. Сначала его, убегающего без штанов по коридору. А потом его с этими штанами на предплечье, ведущего за собой негромко посмеивающуюся продажницу. Стеклянная дверь кабинета хлопает, а сам Годжо без раздумий укладывается животом на рабочий стол, чуть подвинув документацию. Хочет получить свое? Пусть получит. Ему не жалко. Чёлка может сколько угодно говорить, что он трепло бесхребетное и трус. Но свое слово он держит. — Ну и чего ты ждё… Сатору сердито оборачивается, когда лицо ослепляет вспышка камеры. — На всякий случай, — полушёпотом урчит довольно кошкой Сугуру, становясь к нему вплотную и накрывая ладонью правую ягодицу. — Так где лежат прошлые нововведения в распечатанном виде? А… Блин. — Я их… утилилизировал, — чувствуете? Пахнет жареным. Сатору тоже чувствует. Сугуру заправляет прядь волос за ухо и расстегивает одну из пуговиц на рубашке. — Как жаль, — сочувственно тянет она. Её пальцы барабанят по пояснице. — И что же нам в таком случае делать, господин гендиректор? И судя по этому хитрому блеску глаз, в таком море фиалкового льда… она отлично знает, что сделает с Годжо в любом из раскладов. // — Двадцать?! А не дохера ли? Сугуру кривит губы в попытке не улыбаться настолько откровенно. — Двадцать листов, двадцать ударов. Можешь считать вслух, чтобы я не сбилась. Конечно. Ещё как может! Годжо открывает рот, неуютно ёрзая животом по столу. Поза как из идиотского хентая, который он листал на прошлой неделе. — Трусы бы я тоже сняла, но… — А как насчёт того, чтобы оставить мне капельку достоинства?! — серьёзно. Она его сфотографировала, прижала к стенке и разложила на столе. Не дохера ли за один вечер? Это Сатору альфа самец и знает как довести до… ну… до всего, чего нужно. — Это да. Может ляжешь на подлокотник дивана? — Гето рассуждает вслух так, будто они не обсуждают перспективу высечь его как школьника, а говорят о погоде. О да, все чудесно. Только спусти белье до коленей и перегнись через подлокотник дивана. — Бить буду долго, рука у меня тяжёлая, но будет хотя бы удобно лежать. Тяжёлая рука? Вот эта вот? Холеная ухоженная ручка? Годжо задумывается. Ну подлокотник звучит хорошо. Он может лечь грудью на подушки. Долго. Больно. Да продажница сто процентно себя переоценивает. Так. Шлепнет пару раз и отпустит восвояси. Они взрослые люди в конце концов, а он тут цирк развёл. Она просто погрозит ему пальцем, считай. — Лады, — продолжая принимать влажные брюки кофе себе, фыркает Сатору. Удобнее так удобнее. — Но если хотела глянуть на отличный прогиб… — Если бы я хотела глянуть на хороший прогиб в догги-стайле, я бы отстрапонила того твинка из IT отдела, — мурлычет госпожа Чёлка. — И не тяни время. Ложись, Сатору-у. Она подмигивает закатывая рукава. — И как следует, считай вслух. // Справедливости ради, про тяжёлую руку Сугуру не соврала. Годжо проглатывает нервный петушиный выкрик, утыкаясь лицом в согнутые локти. Шутить резко расхотелось ещё на стадии первых двух шлепков. Когда холеные ладони сначала оглаживали его задницу, а Сатору все никак не мог успокоиться, трепыхаясь и чирикая: вот такой массаж, да всегда. А потом. Потом Гето ударила его так, что клацнули зубы. Как осиный укус. Бьёт она точно, чётко, выверенно. Серия из трех. Потом пяти шлепков. Даёт передохнуть, гладит по пояснице стараясь не касаться зудящих после ударов мест. Которые так тянет растереть и как маленькому прижать руку и прикрыться. Дыхание сбивается на пятнадцатом. А еще… ну. Голова его реально идиотская, подкидывает моменты, когда отец мог с легкостью вот так же перекинуть его, нет не через подлокотник, а через колени и… ну занимался тем же самым. Оставлял без ужина. Ерунда ж. Конченная. Говорил, что Сатору милая глупая мордашка, больше ничего. Что оценки можно подтянуть. И вести он должен при членах клана по другому. Не будь ребенком. Не будь безотвественным. Не будь… собой. Годжо закусывает щеку изнутри, сводит лопатки под пиджаком. Прикройся, уйди. Дыши. Давай. Да, господи, это же просто идиотская расплата за бахвальство и самоуверенность. — Сатору-у? — прикосновение к позвоночнику. — Хей? Вдох-выдох. Тело трясет. А слова одним большим комом застревают в горле. Даже сглотнуть не получается. — Боги, — рассеяные касания к плечам, голове, пояснице. — Все. Все хорошо. Мы закончили. Дыши. Ну этим он собственно говоря и занимается. // — Держи. Стакан воды она буквально впихивает в дрожащую руку, где-то между десятым «со мной все впорядке» и «да ладно, мне правда весело». Не весело. И его потряхивает все еще. Сугуру выуживает из карманов текстур подушку, укрывает пледом его ноги и садится рядом, терпеливо ожидая, пока он выпьет хотя бы часть. — Да я правда в восторге. Смогу накатать тред в твиттер, как меня выпорола милфа. Звучит же как история на миллион… Гето осторожно касается его волос. Зачесывает назад, убирая пряди, гладит неспешно, будто зверушку дикую. — Пума, — вклинивается Сугуру. — Милфа, та у кого есть дети. Пума все тоже самое, что и милфа, но без детей. Ага. Здорово. Он глянет раздел на хабе, окей? Сатору в два глотка осушает стакан. Да его ж… да его ж и развести не должно было так. Он и забыл, что отец так делал. Это вообще ничего такого и вспоминать не хотел. Было забавно. Как покукарекать или просто пробежаться голым по девчачьему корпусу в универе. — Хочешь поговорить? — госпожа Чёлка осторожно тянет его к себе, буквально укладывая головой на собственные колени, продолжает баюкать, успокаивать. — Если не хочешь, не говори. Просто полежи. — Минут пять. Со мной все хорошо, госпожа пума, — он проглатывает окончание и подтягивает колени к груди, стараясь укрыться синтетическим одеялом из холла, поплотнее. Поваляется пять минут, высушит штаны и поедет домой. И они больше никогда не будут это обсуждать. Наверное, в жизни. Стыд жалит под ребра. — Ты молодец, — успокаивающе тянет гласные Сугуру. — Большая умница. Ладонь задерживается на щеке и Сатору благодарно тычется в нее носом вдыхая легкий шлейф духов. Молодец он навряд ли, но… Гето звучит довольно убедительно. // — Соберись, любовь моя, у меня к тебе вопрос, — она затягивается сигаретой. Дым едкий, дрянной, давно пора бросить или перейти на что-то полегче. Но никотин вплетен в ее жизнь получше всяких обязательств. Сукуна приподнимает брови отрываясь от методичного уничтожения омлета на шесть долбанных яиц. Мегуми у плиты доваривает диетическое варево для собак. Блэки — грустная вытянутая морда на сугуровых коленях. И бесконечная печаль в глазах. Прости, малыш, с твоим диагнозом, навряд ли блины с сиропом подходят как здоровая пища. — Ундина наконец надумала перейти в нашу фирму… — Никакого карьерного роста, отстань, запихни в трусы своего эго, работу, прочую дребедень и дослушай меня, — грустная русская борзая топает к плите и своему хозяину, поскребывая пол когтями. — Ты когда-нибудь… случайно погружал в саб-спейс или саб-дроп человека… не в теме? — Неа. — Пиздеж, — доносится со стороны плиты. Фушигуро ловко обходит подпрыгивающую на задних лапах попрашайку Шики, и несет обе миски с едой на нужное место. — Наше знакомство. — Это другое, — лениво парирует Рё будто обсуждают они стандартный вторник. Солнце ясное, травка зеленое, Сукуна не опустил с головую в тему мальчика дизайнера. Класс. — Ты сказал… — Мне было двадцать два и я был тупым. Мало ли, что я сказал, — он ногою отодвигает стул и садится рядом. — Ты устроила кому-то сессию без его согласия? Да? Это очень похоже на… сессию со стороны. Гето разминает шею, тушит сигарету о пепельницу, которую в этом доме держат только для нее и пересобирает небрежный пучок, задумчиво кивая. — Это была шутка и она… хорошо. Я знала как это выглядит, но ждала стояка, а не слез. — Я говорил что мальчик-птенчик из IT выглядит ненадежным вариантом, — Сукуна помешивает кофе с перцем, а потом будто вылавливает в кофейной гуще что-то еще. — Это не айтишник, Русалка? Господи. Лучше бы она и вправду склеила айтишника. // — С Вами хочет встретиться глава Рёмен-инкорпорейтед, — Сугуру вылизанный образ, блестящие прямоугольники стекол очков, она подходит ближе чем надо. — Годжо, Вы… — Мне надо бежать, скиньте по корпоративной почте во сколько встреча, — нет, он не убегает. Ему просто очень срочно надо в айти отдел. Кибербезопасность, все дела… Потом. — Он хотел бы… — На почту, спасибо Вам, Гето. Ладно. Пробивающий до косточки пот в целом выдает его с головой. Но обсуждать хоть что-то он пока не готов. // — Приятно налаживать мосты с вашей фирмой, — в нем есть… что-то от акулы. Сатору старается не пялиться на вязь татуировок, что проглядывают из-под ворота делового костюма, как и на многочисленный пирсинг в ушах. Серьезно. Этот мужик мафиози или это вообще… …нормально что бизнес ведет решала с района? Его ж в адидас запихнуть и будет бандюган с района. — Мы открыты для новых решений и готовы расширять горизонты, — губы трогает деловая улыбка. Профессиональная маска хорошего мальчика, готового откусить половину хлебала, потрындеть за пивом и обсудить девочек с раздачи напитков. — Безумно рад личной встрече и хотел уточнить, чем так неожиданно обязан Вашим скорым появлением? Помощница Рёмена — арктика на девять часов, ровное каре, костюм с иголки. То ли болванка, то ли адвокатесса из сериала. Мановение руки Сукуны и та уже любезно раскладывает документы, как гадалки раскладывают картишки на судьбу. У Сатору в кармане туз палок или как это нормально называется? Надежда на многомиллионный контракт маячит не за горизонтом. // Что же до Сугуру? Ну… он закрыл эту тему. Почти. Ловить он себя начал после того случая на многих странных для себя вещах. От похвалы его развозит, как целочку в пубертате. Татуированная акула отвесил всего комплимент, а Сатору уже чуть ли не хвостом вилять готов. Он классный, пиздатый, девушки его любят. Но эта чертова похвала. Одобрение. Тембр голоса. Ему ж во снах снится сугурово «ты молодец». И просыпается он в мокрых трусах. Синяки сошли на нет, а привычка чуть надавливать на них вспоминая как жгло и как хотелось большего — осталась. Передергивать на порнушку с похожим сюжетом — дело дрянь. Его корежит, хочется того самого, как в коротких роликах. Может реально с пробкой в дырке, чтобы хлестали, хвалили, потом гладили, потом опять хлестали. И так по кругу. Сатору со стоном переворачивается на бок, сгребая длинными руками подушку и подкладывая ее под живот. В голове лишь образ растрепавшейся смоли волос. Небрежный пучок и хитрый взгляд. Всего двадцать ударов. По позвоночнику бежит предательская дрожь, а член оттягивает ткань боксеров. — Я ебанный извращенец, — удручающе сообщает Годжо в пустоту квартиры. // — То есть красную неоновую табличку у него над башкой ты проигнорировала, как класс? Ты?! Сугуру борется с желанием скинуть Рёмена вместе с сигаретным пеплом вниз с лестницы. Чтобы больше никогда не открывал свой рот на неприятные темы. — Я не… — Ты, — смакует Сукуна. — Ты видела, знала. И я готов поверить, что ты подумала, что у него встанет, но слезы ты ждала со стопроцентной вероятностью. А что говорить? Да. Хорошо. Она хотела этого. Даже, наверное больше, чем смачно потрахаться, а еще она думала что у принципиального мальчика хватит мозгов сказать «нет» и «хватит». Мозгов не оказалось, как и ее самоконтроля. — Ну давай, скажи, что я сука. — Да, Ундина. И еще какая, — господи, а они точно друзья? — Мне хватило трех минут общения и арсенала его шуток. Там же все на поверхности. Желание одобрения, показушное альфа-эго. Желание понравится мамочке. Поэтому он за юбку твою и уцепился. Да, спасибо Рё. Она в курсе. Эдипов комплекс тоже мог бы приплести, спасибо что не стал. Сатору хочется вжать башкой между ног и смотреть, как он старательным щенком нализывает ей. Хотя опыта у него наверняка… крошечный. — Но я бы тоже глянул на эти глазки, когда он ревет. — Ну и кто из нас двоих сука? Сукуна хмыкает. — Ты, — рубит с плеча он, накидывая на нее свой пиджак. — Я хотя бы людей предупреждаю перед тем, как выебать их в мозг. Резонно. Но лучше от этого Сукуна точно не становится. // — Поговори с ним, извинись, — беговые шорты на Мегуми задираются все выше. У него день кардио и с дорожки с наклоном он слезет только под дулом пистолета. — Особенно, если он начал бегать от тебя. А он начал. Годжо каким-то мастерскими путями умудряется обходить ее вот уже две недели как, не смотрит в глаза в коридоре и старается не допустить их нахождения в одном пространстве наедине. Эти красные скулы и пылающие хрящики ушей. Настолько напугала или настолько понравилась. Вот в чем вопрос. Сугуру меняет наклон. — Думаешь это как-то спасет ситуацию? — Думаю, ему важно услышать, что вообще произошло, — Фушигуро сдувает челку и приподнимает уголки губ в намеке на полуулыбку. — Подумай о нем, как обо мне, когда Куна притащил меня в тему. Когда его притащили в тему, малыш Гуми уже сожрал ни одну собаку на теме мазохизма и шибари. А еще не знал где потолок, как и сейчас, но за него это отлично знает Сукуна. Возможно поэтому они вместе третий год. Гето знает, что такое отсутствие потолка у волчка. И видела не раз. Саб-спейс у него скорее напоминает религиозно наркотический приход. А дроп будто высасывает все эмоции. Он как кукла шарнирная. Весь в своей голове, даже дышит через раз. Взгляд мертвым-мертвым. Это пугающе со стороны и приводить его в чувство из этого состояния тяжело. Сугуру пыталась. Сукуна нашел ключ с первого раза. Некоторые замки и ключи просто совпадают. Ей… тяжелее. Мальчишки гибкие. И она может быть и сошлась с Сукуной. Если бы им обоим не нравился отличный вид сзади, когда красивые мальчики скулят под ними. Ну и ладно. Рёмен слишком гей для того чтобы иметь хоть какие-то отношения с женщинами кроме откровенного садизма. А она не нижняя и точно не свич, чтобы побывать в этой категории. — Предлагаешь просто загнать его в угол? — на экране транслируют новую добавку к пище и протеиновые батончики, в которых двадцать грамм белка. — Один раз вышло, значит и второй получится, — в мире Мегуми все просто. И на удивление мальчик потрясающе прав. Вышло один раз, значит выйдет и второй. // Он не… избегает ее. Хорошо? Просто не уверен, что… хорошо, ему просто охуеть как странно посмотреть в глаза женщине, которая сначала отхлестала его по ягодицам, а потом успокаивала. Как это делали нянюшки, после наказаний отца. Как это делала бабушка. Просто позволила побыть рядом, поспать на коленях. Сатору… он. Да реально, он же обнулился со всей этой темой бить линейкой по рукам, оставаться без ужина и не быть способным присесть потому что задница болит до чертиков. А тут… ну подушку он подкладывал первую неделю, пока синяки задорно меняли цвет, а он буквально ползком передвигался мимо отдела продаж. Хорошо, что в прошлый раз их перебил Рёмен. Что ж, это… в этом что-то есть. А еще что-то есть в этих переглядках между татуированным холеным чудилой и Челкой-сан. Сатору бы поставил на слив инфы, но зачем? Да и не похоже. Стоило Сукуне заикнуться о карьерной лестнице, Гето мастерски притворялась, что нихрена не понимает, не слышит и вообще, у нее звонок по второй линии и надо бежать. Конечно надо. Желательно подальше от Сатору. И нет. Он не боится пуму. А боится себя и своей реакции. Потому что стоит остаться наедине и упасть в ванную из самокопания, яблочного сидра и пены, как догоняет осознание. Реветь ему понравилось. А дрочить на синяки на жопе после — еще больше. Им надо поговорить. // Это похоже на их… на тот вечер. Только в этот раз два стаканчика с кофе в ее руках, стук шпилек и заколотые в пучок волосы. Сугуру пододвигает к нему стаканчик с фраппучино из его любимой кофейни. — Надеюсь, на этот раз ты не выльешь кофе мне на брюки, — нараспев тянет Годжо, избегая смотреть глаза в глаза. — А ты не сбежишь, — Гето пододвигает стул вплотную к его столу, садясь напротив. Вот так же было на дополнительных по биологии. Он хотел поступать в медицинский, кажется отец отговорил его от этого. Язык нервно проходится по губам, слизывая часть ментоловой гигиенички. Сатору подтягивает еще ближе к себе фраппучино. На миндальном. Вау, он… он не знал что она запомнила эту мелочь. Ерзать на стуле он не может прекратить. От чужого взгляда мурашки по коже и тянет забиться в угол, свернувшись клубком. Ну… и хочется и колется. Нога непроизвольно притопывает по полу. — Я хочу с тобой кое-что обсудить и изв… — Можем повторить? — скороговоркой перебивает Годжо, прячась за монитором компьютера. Фраппе прохладное, привкус карамели и миндаля, он непроизвольно прикусывает трубочку. Глубокое дыхание. Вдох-выдох. Самое страшное, его пошлют. Ну, а если нет… если нет, он не против снова вот так полежать. Только чтобы по заднице прилетало не так сильно. Сугуру издает задумчивый низкий звук, больше напоминающий стон отчаяния. — Мне надо тебе кое-что рассказать. И объяснить. Классно. Почему нет? Пальцы очень точно прыгают по клавишам, а Годжо слепо пялится в светлое полотно монитора. // Саб… дроп. Нечто из серии такого произойти не могло, но и могло. Сугуру ровным, спокойным тоном рассказывает и показывает ему, что он пережил. — Ты не знаешь и не понимаешь… — Но я хочу. Просто бей не так сильно, — Сатору рискует выглянуть из-за монитора.- Мне понравилось. — Валяться в слезах у меня на ногах или дрочить в ладошку после? — цепко ловит его за язык Сугуру. — Понравилось лежать с задницей напоказ? Да? Годжо стекает по мягкому креслу, складывая губы уточкой. Маска идиота, работает идеально, видимо на всех, кроме Гето. Она упирается локтями в стол и задумчиво смотрит на него, как на экспонат в музее. — Я люблю жестко. И люблю, когда саб ползает по ковру и вылизывает мне ботинки. — Только ботинки? — игриво вкидывает Сатору, о чем тут же жалеет, потому что госпожа пума в пару молниеносных движений наматывает его галстук на кулак и притягивает к себе. — Понял! Молчу! — У тебя есть такая функция? — Сугуру скептически хмыкает. — Когда не надо, ты отлично это делаешь. Хочешь повторения? Пожалуйста. Но мне нужно знать твой потолок, границы, темы к которым мы не можем переходить. — А… как у Анстейши в «Пятидесяти оттенках»? Будешь мои мистером Греем. Сугуру подпирает кулаком щеку, явно раздумывая над теорией струн, мироздании и еще о том, что с Сатору она связалась наверняка зря. // — Уро-кинк? — Это типа поссать при тебе? — Годжо зажимает ручку между носом и губой совершая кульбит верчения на стуле. — Наверное, нет? Только не в штаны. Но не думаю, что это триггер. — Ты в целом не думаешь, — вычеркивая в телефоне стилусом что-то, комментирует госпожа пума. — Это точно мимо. DDLG? — А это?.. — нет, он не тупой. Буковки знакомые, да и хаб он прилично излазил вдоль и поперек, интересно только, что именно закладывает в это Сугуру. Она качает головой. — Позже. Оно тебя тоже вполне себе может кинуть в дроп в том формате, который нравится мне. Подумай пока над шибари. // Сатору не хочет говорить, что наныл на вторую встречу такого формата, но если быть честным хотя бы с собой да. Он наскулил на нее. Некрасиво встав на колени и не отрывая глаз от хмурого лица Сугуру, что запустив кроваво красные когти ему в загривок вслух рассуждала, что пнет его под зад ногой, если он вовремя не остановит ее снова выкатит что-то близкое к истерике. Он одевается так, как его попросила Сугуру. Дважды перед выходом принимает душ, смотрится в зеркало приглаживая волосы и заказывает такси. Примерный мальчик. Шмотки с универских времен, майка тесная в плечах, а джинсы видали столько, что многим и не снилось. Тут и пьянка с Хайбарой в Осаке и побег от правосудия с Нанами, когда старина Кенто ныл и жаловался, что из-за Сатору теперь они будут гнить в каталажке до конца своих дней. Гето говорит, что спокойнее будет не в офисе и не в клубе, где может быть некомфортно от факта какой никакой публичности (не хочу чтобы мы пересеклись с кем-то из знакомых, поверь, тебе тоже не понравится). Нет. У нее дома. Они трижды обговаривают стоп слово. И стоп жест, хотя в этот раз уговор на связанные руки. — Не проваливайся. Говори со мной. Хочешь плакать? Плачь. Хочешь остановиться? Я остановлюсь. Тебя услышат. Да? Правда? Как круто, а то за его жизнь его конечно слушают, но как будто не слышат и… ладно. Это печальная рефлексия не стоит так много акцентировать внимания на ней. Дверь такси хлопает, а он стоит перед многоэтажкой, что задевает крышей свинцовые тучи. «Тебя услышат». Класс. Годжо проходит в двери комплекса. // Он думает, что его встретят в латексном костюме, с плеткой в руках (на этот раз бить буду игрушкой). Но Сугуру такая… обычная? То есть, офисная сирена, что держит под каблуком продажников. Соблазн форм, рубашка в обтяг. Она вежлива, показывает где оставить обувь и джемпер. Интересуется не хочет ли он чего-то? — Чай, кофе, сок? Виски-кола? — Можно без виски? — во рту и вправду, как пустыня сахара. Становится легче после того, как в руки вручают холодный стакан. Стандартная квартира, точно не логово какой-то извращенки, как в мангах и манхвах. Может быть у нее есть тайная красная комната, по крайней мере напоказ, она ее не выставляет. — Не стой столбом, — Сугуру цокает каблуками по полу и манит за собой. — Садись на диван и спокойно допивай колу. Диван, белый, с широкими плотными валиками подлокотников. Сатору ощупывает материал и думает, что если скрутят в бараний рог на таком, будет идеально. Не жестко. И Гето не придется слишком сильно наклоняться, чтобы дотянуться до него. На столике обнаруживается фиолетовый мешочек, как для картишек Таро и рядом… крем для рук? Неа, не угадал. Флакон со смазкой на масляной основе, пока Сугуру продолжает крутиться с чем-то на кухне, шаловливые пальцы тянуться к находкам. Из мешочка выпадает предмет, который в первую секунду мозг идентифицирует, как украшение. Кристалл довольно показательно блестит в искусственном освещении, когда до Сатору доходит, что именно лежит у него в ладони. — Настолько не терпится начать, что решил распаковывать подарки уже сейчас? — эта лисья полуулыбка и хитрый взгляд из-под густых ресниц. — Пользовался когда-нибудь таким? Вот он когда про золотую пробку в заднице шутил, не такой расклад имел ввиду. Она может и не золотая, но… кристалл этот дебильный, а текстура как у стандартного вибро-яйца. Приятно. Годжо открывает рот, чтобы выдать кое-что до жути остроумное, но вскрикивает и чуть не роняет игрушку в моменте, когда она начинает вибрировать. Гето в проеме кухни рассыпается в звонком смехе. // — Если хочешь можешь… — Я хочу, — и чуть подумав прибавляет. — Сам. За дверью раздается тихий выдох: — Как закончишь, возвращайся в гостинную, я пока все подготовлю. Все? А пробка в нем просто прикол? Он знает. Он сам сказал, что не прочь попробовать с игрушкой, но это… Годжо шумно сглатывает и спускает джинсы до колена. Он… эксперементировал, наедине с собой, шутил, что не вставило, а по факту развезло с двух пальцев. Когда вспыхнули щеки и член встал в боевую готовность. Но ему было семнадцать, сейчас… а сейчас он будто далеко ушел от этого возраста. Лубрикант пачкает пальцы, а Сатору заводит руку за спину, касаясь сжимающегося кольца мышц. В конечном счете, это же просто должно быть весело? Сочетание связывания, порки и пробки в заднице, что еще в довесок ко всему вибрирует. Сугуру любезно предложила свою помощь, но он соскочил с этого очаровательного предложения, закрывшись в ванной. Ладно. Отлично. Как угодно. Раньше он мог вставить в себя два пальца. Неужели не впихнет во внутрь пробку сейчас? В зеркале отражается… кто-то совсем не похожий на гендира топовой фирмы. Мальчишка. Растрепанный, с пунцовыми щеками и спущенными штанами. От раковины Сатору благоразумно отворачивается. // — Даже ползти к себе не прикажешь? — У тебя проблемы с тем, чтобы выполнять базовые приказы. Хвостик, ушки и звание хорошего мальчика обычно заслуживают, Сатору-у, — и снова. Она опять тянет последнюю гласную его имени. Просто встань на колени, в максимально удобную для себя позу и постарайся… расслабиться. Не в ней эта вибрирующая дичь, конечно, ей легко говорить про расслабиться. Годжо пыхтит, падая в мягкий ворс ковра, пока Сугуру такая спокойная, уверенная принимается за обвязку. Как паучиха, что старательно спеленывает свою жертву веревками-путами. Сожрут-то его точно. Только в другом смысле. — И… часто приводишь секси мальчиков к себе? — Нет, обычно я нагибаю их в офисе, на их рабочем месте, — показывает зубы Гето. Как остроумно. — А ты? Часто ездишь к малознакомым женщинам, которые обещают сделать тебе больно-хорошо, по выходным? — она проверяет не тугие ли веревки. — Только если это секси милфы… извини. Пумы! Я помню терминологию. Сугуру прикусывает нижнюю губу. — Стоп слово? — Милкшейк, — сразу очевидно за кого он болел на Евровидении, верно? — И стоп жест, два сжатия кулака за спиной. Сугуру одобрительно мычит, поглаживая его связанные запястья. — Флоггер, паддл или стек? — перечисляет Сугуру, мягко подтягивая его за плечи и все-таки… помогает устроиться животом на широком подлокотнике дивана. Она ловко стягивает с него штаны вместе с бельем, любовно оглаживает торчащий стопор пробки, чуть прокручивая ее. — А поочереди? — раздраженный вздох. — Да я правда выдержу! И остановлю если нет. Серьезно. Сугуру варит его в тишине еще пару минут, а потом Сатору чувствует, как чертова игрушка внутри него оживает. — Если я почую, что что-то неладно, сессия закончится в тот же момент, — прижимаясь тяжелой грудью и навалившись на него со спины, шипит на ухо она. // Сугуру не осторожничает, только проверяет границы. Неспешно. Паддл ему понравился, особенно, когда парочка рассеянных ударов прошлась по спине. На флоггере она меняет скорость и темп вибрации пробки. Гето любуется видом, щелчком камеры, как насмешка. У каждого свои кинки, кто Сатору такой чтобы осуждать? Он лишь поднимает задницу выше и вертит ей. На его взгляд соблазнительно. На взгляд Сугуру? Кто знает. Повторная разминка и увеличение скорости внутри. Годжо неразборчиво мычит в кожу дивана и непроизвольно сгибает ногу в колене. — Можешь дрыгать ими во время порки, — Сугуру оттягивает ягодицы в разные стороны и… кажется, судя по звуку плюет между них. Сатору не может извернуться и посмотреть оправдалась ли его теория. — Как скажешь, мамми. Первый удар флоггером выбивает из легких весь воздух. // Сильная вибрация, что отдает по простате. Пот пропитывает не задранную часть рубашки, а осы злых касаний так неприлично жгут. — Цвет? — тонкие пальчики оттягивают его голову за волосы, от дивана. — Соберись, моя умница. Давай. Цвет, Сатору-у. Он… умница. Всхлип вырывается изо рта. Боги. Она может еще немного вклинить колено ему между ног и чуть надавить? Годжо чуть виляет бедрами, слабо бормоча какую-то отговорку. Нет. Ну сейчас. — Сатору, либо говоришь цвет, либо я развязываю тебя и мы заканчиваем, — ровным тоном оповещает его Сугуру. — Я считаю до десяти. Раз. О. Угрозы? Как славно. Он не очень такое любит, но… вау. Если Гето продолжит мурчать циферки ему на ухо, пока он слабо и разнузданно будет пускать слюни, что ж. это не плохо. — Пять. — Зеленый, — он потирается членом и о диван, как животное. — Мне… — Да, тебе, — удовлетворенно отпускает его женщина. Тонкие кожаные нити флоггера ведут от поджавшихся яиц до поясницы. Гето откровенно дразнит. — Тебе надо немного собраться. И не кончить раньше времени. Ты же послушный мальчик, Сатору-у? Не разочаруешь меня? Как кошка что мягкими лапами игриво проходится по нему. Конечно, он хороший. И если Сугуру сейчас попросит его упасть на пол и вылизать ее ботинки, он с удовольствием это сделает. // В следующий раз надо бы устроить ему ивент перед зеркалом. Усадить на колени к себе, развести ноги, показать избитую красную задницу и жадную дырку. Мистер: все будет по моему. Конечно, малыш, ты можешь быть огромной белой акулой бизнеса, что поедает миры, людей и держит под ногтем крупную фирму папочки. Но даже большую белую акулу, однажды что-то съело. И Гето предпочтет быть этим чем-то. // У него не взгляд, а мокрое стекло к тому моменту, когда она буквально вынуждает его бесссмысленно хнычущего опуститься снова коленями на ковер и позволяет уткнуться носом в складки юбки-карандаш. — Сможешь порадовать меня языком, — одобрительно мурлычет Сугуру. — И позволю тебе спустить. Потом обработает мазью воспаленную пылающую кожу, уложит на мягкий матрас и позволит поваляться, пока мистер «золотая пробка в заднице» не спустится с небес на землю. Секрет до безобразия прост. Больше похвалы и его размазывает тонкими слоями по комнате. Гладь, поцелуй в щеку, запускай руку в волосы и вот весь на поверхности. Готовый, жадный до ласки мальчик, которого недолюбили в детстве, зато явно слишком любили тыкать носом в проколы. Он ныряет дурной головой ей под подол, причмокивая губами рядом с бельем, опаляя жарким дыханием кожу. Нетерпеливый. Гето едва давит Сатору на затылок, задирая юбку выше, та складывается гармошкой в области живота. Ткань белья сдвинута в сторону, а смазка и так неприлично много собою пропитала. Прозрачная голубизна, слезы и чуть подрагивающий член, что истекает предсеменем. — Ты и сам мокрый, как дева, — насмешка, не колкая, рассеянная. Язык у него… может и рабочий, но техники так откровенно не хватает. — Давай порезче, маленькая умница. Кончик языка что дразнит головку клитора и взгляд преданной псины. Белые пряди растрепались и частично прилипли ко лбу. Старательный малыш. Старательный, чуткий и чуть ёрзающий от нетерпения. Удовольствие щекочет внизу живота напоминая растущий от гелия воздушный шар. Еще немного и его можно будет отпустить или перекачать настолько, что он… Лопнет. Гето сдавливает коленями голову Годжо, пока тот даже не замедляет темп, продолжая послушно вылизывать ее. — Хороший, хороший, хороший мальчик, — Сугуру рассеяно проводит пальцем по экрану телефона выкручивая мощность пробки на максимум. — Давай, малыш, кончи. Порадуй меня не только языком, но и славным зрелищем. У Сатору самое бессмысленное лицо на свете, перепачканное блестящими, на свету, соками. // — И так… каждый раз? — мазь на спине и заднице холодит кожу. Под бедра ему любезно положили подушку, а еще… дырку немного печет после того, как Сугуру заботливо вытащила пробку из него. Он снова на ее коленях, наревевшийся всласть, так и не узнавший что значит «выпорю тебя по заднице еще и стеком», но такой до одури… пустой и счастливый. Надо бы сходить поссать, но шевелиться безумно лень, да и госпожа Челка, в своем идеальном несовершенстве так хорошо. Растрепанные волосы, расстегнутая рубашка и грудь, что буквально вываливается напоказ. — Ощущения? Да. Иногда они ярче, — она склоняет голову на бок. — Порка одна часть аспекта. Связывание другое. Некоторым нравится сопротивляться в процессе или быть придавленным чужим телом к кровати. Вакуумные матрасы и игры с дыханием сюда же. Если будет настрой продолжать, можем обговорить все по взрослому, вплоть до посещения клуба. По-взрослому? — Я и так взрослый. — Конечно, — он слышит, что она закатывает глаза. — Чуть освоишься… и может быть познакомлю тебя со своими друзьями в теме. Воображение подкидывает ребят в латексе на каблуках и с плетками. — Они не кусаются. Разве что один из них, иногда, ну и… второй может случайно избить дилдо, — со смехом делится Гето. — Избить дилдо? — По лбу, пару раз, а потом ему заломили руки за спину, наговорили гадостей, а он испачкал штаны кончей. Потому что некоторым милым мальчикам нравится когда их прижимают к ногтю. — Что за странные намеки? — Сатору пытается приподняться с чужих колен, давление на мочевой пузырь становится нестерпимым. — Абсолютно никаких, — с лисьими полутонами откликается Сугуру, ловя его за челюсть большим и указательными пальцами. — Говорю же, придешь в себя, подумаешь. И мы все обсудим. И этот прекрасный красивый донельзя взгляд, сулит ему только порок, очередные эмоциональные горки и новые раскрытия собственных кинков. Не то чтобы Сатору был против.