***

После того разговора с сестрой и ритуала Итер потерял всё силы. До этого у него была цель, хоть он и растягивал путь, наслаждался им. Не хотел расставаться с Тейватом. Что ж. Теперь это невозможно. Сестра отдала своё сердце этому миру, теперь на её живом теле без разума завязаны всё артерии земли. Она звезда и может ещё многие тысячелетия, если не вечность поддерживать магию этого мира, с ним всё будет хорошо. Итеру же пришлось заменить волю небес, что подкашивала артерии ради установления власти в момент, когда человечество начнёт свергать архонтов из-за их слабости или будет столь же неистово молиться им о спасении. Ей всё было бы выгодно, она сумела бы установить империю, если бы не путники. Они успели заточить её до того, как тщеславие одной очень старой звезды отправило на покой мир, который она же так долго растила и защищала. Ныне она спит где-то в глубине души и разума странника, что вынужден был взять её титул, чтобы законы мира не начали сбоить от пропажи той, на ком они были завязаны по-сути. С Тейватом всё будет в порядке. Работа артерий потихоньку наладится, архонты продолжат жить, отходя от дел всё больше и больше, как и люди, ведущие мир к прогрессу. Всё будет хорошо. Со всеми. Кроме Итера. Он ушёл, оставив Паймон всё их деньги и записку о том, что ушёл встретиться с сестрой, вернётся через пару дней, а если нет, пускай идёт к Ху Тао или в "Народный выбор" (Они на тот момент вновь были в Ли Юэ) , там о ней позаботятся и обещал что с ним всё будет в порядке. Он любил правду, всегда боролся за неё, искал вместе с сестрой те самые цветы, всегда был в движении, всегда был сильным, всегда дружелюбным, таким, каким его знали и любили. Словом, тот самый идеальный главный герой, что не умеет уставать. Но он тоже человек. Даже если ему много лет, он человек. И он правда устал. Итер любит путешествия и всех тех, кого в них встречает. Старается быть искренним, но не может. Это выматывает. Если он скажет хоть кому-то всю правду, расскажет свою бесконечно длинную историю, его начнут бояться. Или презирать. Такое было. Или просто отвернутся. И такое случалось. Но это не важно, он давно принял что его история будет записана лишь в мировом древе, сиянии далёких братьев-звезд и корнях вселенной, что не забывает ничего. Просто слова истины поставят под угрозу жизни других людей. Когда-то давно по наивности и горячности, отправляясь в путь они с сестрой заключили контракт с кем-то, кто тоже назвался звездой. Позже они поняли что это была высшая сущность, но это ничего не могло поменять. Они с Люмин обязались помнить истории всех миров что посетят, что станут записывать их, чтобы сохранить в первозданном виде даже тогда, когда вселенная погаснет. И они писали. Наблюдали за мирами, искали там то, что гнало Люмин в путь, а после вновь и вновь снимались с места и шли дальше, вполне довольные такой судьбой. А потом случился Тейват. Потеря сил. Пятисотлетний сон. Долгое и очень личное путешествие, в котором Итер привязался к обитателям мира гораздо сильнее, чем мог позволить себе обычно. Затем бездна, тайны Мироздания, понимание что одна очень старый осколок света хочет разрушить жизни каждого из Тецватцев и решение, будто само собой разумеющееся. Итер ведь герой, он всех спасет, даже если его никто не просил. Конечно, никто же не знал, что на мир надвигается очередная божественная тирания. И вот, всё в порядке, все счастливы. И он тоже должен. Но не может. И ненавидеть себя за это, хотя бы упрекнуть сил нет. За раз он лишился любимой сестры, цели, того, чем занимался всю жизнь. Абсолютно всего. Кроме силы. Её было предостаточно после возвращения своих способностей в полной мере и "вступления" на пост порядка. Но зачем они ему? Итеру даже не больно. Пусто просто так. За всё тысячи лет проведённые в пути, он искренне думал что видел и ощущал многое, но сейчас случилось полное ничего, доселе невиданное. Пожалуй, лишь сейчас Итер осознал всю прелесть подарка хранительницы историй. В чайнике было тихо, пусто. Всегда одинаковое всегда солнце всегда одинаково светило на золотые кроны деревьев и крышу дома в стиле Ли Юэ. По крайней мере Итер так запомнил. Так сейчас и было. Пока никаких гостей не было, Итер закрыл для всех доступ. Вернет потом, сейчас ему нужно побыть одному. Пухляш, обычно радующаяся возможности поговорить, молчала, так что путешественник в прошлом и хранитель порядка отныне проследовал (по ощущениям проволочился) до спальни на втором этаже. Эта комната была обустроена в последнюю очередь, и то, по настоянию Паймон. Они всё равно ночевали на улице, а гостевые и кухню он с помощью Пухляша сделал быстро, также быстро забыв. Хозяйская спальня постепенно превращалась в ура склад всего, что ему дарили, пускай и было оно красиво и аккуратно уложено, благодаря всё тому же духу чайника. Оказавшись у себя ( это место ощущалось чужим) , он рухнул на свою (слишком идеальную) чистую кровать, не имея сил даже снять сапоги. Отвратительно, но из-за усталости он не мог уснуть. И хотеть ничего не мог (отключить сознание и не думать, не помнить, не видеть). Они не ссорятся с сестрой, он просто и буднично узнаёт что этот мир уже не спасти, если не заменить сердце и не обновить артерии. Они после бесконечно долгой разлуки вместо разговора по душам и объятий чётко и по-военному разрабатывают план, что позволит продлить жизнь Тейвата. Начинается ритуал, полунайденый, полуразработаный ими буквально пару часов назад. Они сражаются впервые всерьёз. Один из них умрёт и оба это знают. Так нужно, если они оба хотят сохранения этого мира, ставшего слишком важным для обоих. Его меч пронзает сердце Люмин с отвратительным хлюпом и треском. Она улыбается нежно, ласково, глядя брату в глаза. Она говорит чтобы Итер продолжал путь за двоих. Итер завершает это всё лишь потому, что заставил себя вызубрить каждое действие. Его собственное тело наполняет проклятье, отголоски которого накопились в артериях и распространялись на монстров, усиливая их, питая бездну. Он сражается с порядком. Долго. Мучительно. Сложно. Но побеждает. Они, кажется, чуть не раскололи Селестию. Или раскололи? Не важно. Он рискует, предполагая что она тоже из рода звёзд, запечатывая её так, как могли запечатать только их. Всё получилось. Теперь они в одном теле на ближайшее всегда. Путешественник понимает, что больше не может так называться. Понимает, что придётся быть хранителем, понимает, что проклятье, пускай и уравновешанное новой "должностью", ломает тело: глаза как у выходцев из Кенриарх, трещины на руках, раны от битв, что затягиваются, но гноятся. Если бы ему было до этого дело, он бы отдал дань уважения Дайнслефу. Это правда больно. Так и делает когда-нибудь. Потом. Что ж. Не первое проклятье. Он уже не надеется что последнее. Ни на что не надеется. Картины прошлого недавнего и погребённого более новым опытом встают перед золотыми глазами. Дыхание рвётся, но слез нет. Закончились когда-то давно, да и не положено идеальным героям рыдать даже от потери любимой сестры. Но он не идеальный. Он, к сожалению, живой и прямо сейчас заходится во внутреннем плаче. Идти? Куда без Люмин? Они всегда были вместе, всегда вдвоём, даже если на расстоянии, а сейчас.. Итер всегда просто следовал за ней. У него даже цели нет такой же большой как у неё. Он всегда был лишь пародией на неё. Плечи дрожат, но через какое-то время дыхание выравнивается. Он вымотан ещё больше. Прекрасно. Он разбит, подавлен, у него нет сил. Но это всё не закончилось. Итер должен будет встать и идти. Улыбаться, заботиться о Паймон и помогать людям так, как всегда, пока его не погонят прочь из-за его сути. Должен будет решать проблемы и, в конце концов, обеспечить удобное место сна сестре. Но ему же можно пару дней просто побыть человеком? Можно же..?