Глава 36.

Коридоры архива всегда выглядели так, будто время здесь взяли в аренду, но забыли продлить договор. Даже эхо ходило неспешно, то ли ленясь, то ли ссылаясь на загруженность. Асия торопилась: в руках — кипа бумаг, по весу и масштабу уже квалифицируемая как оружие массового отвлечения внимания. В голове — схема переделки плавильни, уже на этапе «если это взорвётся, то хотя бы быстро». И вот — столкновение. С мужчиной, чьё одно лишь присутствие звучало как звяканье медной проволоки о монолитный стальной лист: выверенность походки, выражение лица уровня: «Я здесь не просто так, а вы — возможно, зря», и общее ощущение, что у него где-то при себе родовой герб, печать Владыки и личный кодекс дворянина верхнего эшелона. — Рабыня, — голос прозвучал, как команда «стой», завернутая в бархат деликатности и минимальный устав Мордорской дипломатии. Асия обернулась и только теперь по-настоящему рассмотрела фигуру: высокий, прямой, словно вместо позвоночника вшит приказ «держи спину». Чёрные волосы уложены безупречно, с характерной проседью под девизом «страдание с балансом и элементами премиум-класса». Лицо точёное, строгое, что обычно сопровождаются табличкой «ответственный за всё». Вид — как у воплощённого распоряжения. А взгляд — фирменное мордорское «ещё жив? Значит, пока не уволен», но с намёком на одобрение. Что-то в нём напоминало Каилана Валархаэна в ритме звучания самого тела, как будто оба вышли из одного элитного инкубатора. — У вас есть время поговорить? — спросил он настолько вежливо, что Асия на всякий случай сжала пальцы ног, чтобы не выдавать напряжение чем-то еще. — Это зависит, — ответила она, немного сдавая назад, в сторону архивов на случай, если придется устраивать быстрый побег, — от того не проверяющий ли вы случаем. Если да, то я на пути к великому инженерному откровению. Если из кузен, то я официально на перерыве между написанием отчетов. Мужчина слегка наклонил голову: — Мой племянник, Каилан, недавно прибыл на северные рубежи. Писал домой. Просил передать вам своё почтение. У Асии внутренний механизм сработал моментально: одно только слово «племянник» клацнуло, как капкан на нерв — всё стало до противного ясно. Отступила она не столько к обороне, сколько в режим ускоренной перекалибровки, когда вместо реакции выбираешь лучший угол для моральной страховки. Арман Валархаэн — живой сборник противоречий в фирменной обложке: то ли стальной стратег на случай форс-мажора, то ли штатное привидение тронного зала, что появляется всякий раз, когда Саурону лень марать руки о реальность. Говорят, может выиграть локальную войну, просто оценив размах бедствия на карте. Удобно, когда не нужно учитывать человеческий фактор: просто вычёркиваешь его из чертежа и получаешь чистую победу в трёх измерениях. — Какая… трогательная преданность, — произнесла она, сочетая в голосе усталость и невесомый приступ истерии: — Благодарю. Передам ему... мысленно... Ответный кивок. Асия приметила едва заметное движение века, как будто он только что обработал информацию и невольно выпрямилась, потому что с таким видом к тебе обычно подходят люди, которым ты либо должен деньги, либо — объяснения. И понятно, что Арман не испытывает восторга в принципе от её существования: ни как фигуры Владыки, ни как женщины, ни как биологического организма. В принципе, это объяснимо и привести контраргументы к его неприязни трудно. Пытаясь разрядить сложившуюся обстановку, Асия не нашла ничего умнее, чем выдать: — Надеюсь, ваши утренние совещания не были смертельными? — Только для одного пажа, — Арман позволил себе лёгкую полуулыбку, скорее походившую на оскал. — Но это к делу не относится, — назгул смотрел прямо, без тени сарказма: — Надеюсь, вы продолжите… приносить пользу. Она чуть приподняла бровь. Ну вот, началось. Либо её хотят официально наградить за мифрил, либо предложить вступить в секту производственного процветания. Асия кивнула с чуть преувеличенной почтительностью: — Ну, разумеется. Я буквально на пути к очередной пользе. Потороплюсь, а то она сорвётся. Знаете, важные чертежи, очень точные измерения. Всё такое. Асия коротко моргнула, сбрасывая лишние фильтры восприятия. Где-то глубоко внутри что-то шевельнулось пыльное эхо. Это чувство было ни к месту, ни ко времени, но от этого не становилось менее реальным. Арман едва заметно склонил голову, почти аналитически, в его взгляде промелькнула странная, непривычная ясность. Не сочувствие — у таких людей оно, видимо, давно декларируется только в отчётах о выбытии персонала. Не интерес — интересом он обычно сверял бюджеты, а не биографии. Именно понимание: перед ним вовсе не тот человек, каким её принято считать в этих коридорах. Кто-то, кому приходится делать вид, что вписан в чужой приказ. Женщина вывернулась из подпространства его присутствия с точностью, достойной эвакуационного плана, на всякий случай вспоминая, есть ли в Мордоре кровная месть. Потому что умереть в коридоре архива — не самый достойный финал её инженерной биографии. Особенно если в отчёте Армана всё закончится фразой: «Так вышло. Упс». Но почему-то, отбежав пару метров, остановилась: — Ах да, — повернулась через плечо и поклонилась. — Приятно было познакомиться, милорд Валархаэн. Ваш стиль беседы настолько… минималистичен, что я сразу не распознала. Не обижайтесь, вы почти растворяетесь в тени своего авторитета. Арман остался стоять в затихающем коридоре, где после неё, живой аномалии в системе Владыки, по-прежнему витало эхо шагов, примешанное к пыли, запаху чернил и прожжённого железа. Всё вокруг будто осело, напоминая: да, здесь действительно только что пронёсся ураган, которому место в анналах «особо ценных инцидентов». Грация у неё, как у циклона в отделе редких книг, но, черт возьми, нельзя не признать: в этом хаосе есть своя структура. Он смотрел на место, где Асия только что исчезла за поворотом, и думал с хмурым вниманием: она уже принесла его семейству столько головной боли, что хватило бы на факультатив в семейной хронике. И, что забавно, продолжала крепнуть, как если бы плавильня Ородруина специально отлила для неё новый внутренний сплав — против всех законов биологии, логики и пресловутого здравого смысла. Ещё недавно, после, скажем так, инцидента, она была похожа на тень, словно её собственное отражение решило временно взять отпуск. Теперь же всё иначе: простое, упрямое пробуждение. Арман загадок не любил, для него важность представляли предсказуемые фигуры на доске, но цену таким аномалиям он знал хорошо. Асия — кухонная девка, инженер, дожившая до статуса локальной легенды. Он долго считал её ошибкой: эмоциональной, беспокойной, что полезла под плеть чтобы вытащить другого. Причем, дважды, то есть один раз ничему её не научил. Теперь она ходила по дворцу с выражением, которым в Мордоре обычно заканчивают чужие карьеры. — Интересная женщина, — произнёс он себе. И добавил тише: — Несчастная. Но интересная. Асия шла в архив, как в укрытие, на всякий случай иногда озираясь и проверяя, что ничью еще одну важную персону не занесёт в ее сторону. «Что-то Тень права, — думала она. — Я и правда обнаглела. Даже не заметила, как нахамила Назгулу в лицо. И ведь не ответил. Задумчиво так завис. Я, выходит, в натуре сижу высоковато для простого девайса. А с другой стороны — сколько тут вообще людей с техническими мозгами? Даже без диплома…»

***

Архив встретил её неизменным спокойствием помещений с избытком прошлого: в воздухе, смешиваясь, плыли два знакомых компонента — запах разогретого настоя с загадочным составом и шелест перелистываемых страниц. Асия уже собиралась влететь с характерной фразой наподобие: «Ну, кто тут без меня опять изобрёл квадратное колесо?», — как вдруг… застыла на пороге. Челюсть дезертировала с поста и категорически отказывалась возвращаться. Пришлось поднять её рукой, но тогда глаза расширились, распираемые внутренним офигеванием, вытаращившись на картину, которая могла бы присниться только в бреду. Она даже заподозрила, не добавили ли в настойку что-то летучее, галлюциногенное и глубоко морально неодобряемое. Наракзир. И. Тень. Пили. Чай. Мирно. Беседуя. О КОРОЛЕ-ЧАРОДЕЕ АНГМАРА. О его, прости наше Леденящее Душу Величество, политических достижениях: — …на мой взгляд, именно подавление внутренних культов в третьем веке стало его сильнейшим ходом, — говорила Тень, осторожно отставляя чашку: — Он понял: страх сильнее веры. — И перераспределил административные центры, — добавил Наракзир с видом преподавателя академии, сдерживающего ликование при виде грамотного эссе: — Восемь назначений за один сезон. Гениально. Асия моргнула. Раз. Два. На третий раз сообразила, что ей нужно либо уйти, либо подать голос, потому что мозг начал закручивать гипотезу, что она мертва и это постмортальное чаепитие: — Простите, — выдохнула она, зависнув в дверях и, несмотря на привычную уверенность, на пару секунд потеряв прошивку. В её глазах загорались огоньки иронии, но в голосе оставалось что-то неуверенное, растерянность, которая не так часто ей была знакома, — у меня ощущение, что я попала в альтернативную реальность. Где вы… вы… вы… обсуждаете политику разорённого Ангмара над чаем. И даже, смею предположить… С удовольствием?! На лице Тени скользнуло удовлетворение, словно она не только предугадала, как именно отреагирует Асия, но и заранее внесла этот эпизод в сводный отчёт под грифом: «Исполнено с точностью до знака, к пересмотру не требуется». Асия застыла в дверях, напоровшись на невидимый стоп-кран. Лицо её излучало классический «404 error», где «что, простите, сейчас было» смешивалось с лёгким ужасом обнаружения багов в собственной реальности. В комнату она зашла настороженно, с внутренней готовностью к катастрофе и легким подозрением, что сейчас, кроме традиционного ядерного чая, кто-нибудь обязательно начнёт разговор о чувствах. — Архив располагает, — спокойно произнесла Тень. — Иногда хочется говорить не только с мёртвыми. — И ты выбрала Наракзира?! А в чем разница? — Асия перевела взгляд на архивариуса. — Я знала, что ты склонна к странным психологическим экспериментам, но это уже ближе к алхимии. Или к суициду. Наракзир довольно крякнул, сохраняя при этом странное выражение лица: вроде и весело, а вроде «Я тебе в чай сейчас мухоморов насыплю». С ним никогда не было понятно: — Я просто предложил чай, — флегматично произнёс он. — Ты же не единственная, кто это ценит. Асия подняла руки, сдаваясь. Ей не хотелось углубляться в полемику. День уже шёл криво, и продолжить его такой картиной было бы логично. В конце концов, она сама приглашала Тень, и с точки зрения вежливости было бы правильно заглянуть хоть на чашечку. Но, с другой стороны, она не планировала, что приближенная Владыки действительно придёт. Ей казалось, что Тень может пить только красное вино из черепов врагов своего хозяина, что, кстати, достаточно экологично – они многоразовые. — Я ничего не имею против! Просто… э-э-э... Мне зайти попозже? Когда реальность вернётся в привычные рамки? — Или когда ты наконец смиришься с тем, что здесь и реальность, и рамки — это не категории, а… сговорчивые предложения, — спокойно вставила Тень, как будто комментировала погоду, а не фундаментальную природу бытия. Она изящно отпила чай из кружки, глядя куда-то в область собственных ногтей с равнодушным вниманием. В этом было всё: и дистанция, и лёгкое удовольствие, и ощущение, что она здесь скорее по праву явления, чем по расписанию. — В некоторых моментах важен контекст, — добавил Архивариус, как бы оправдывая свою компанию. Асия усмехнулась: — Ну конечно, — протянула Асия. — Контекст… Особенно когда фигуры масштаба «пугаем народы» устраивают чаепитие в жанре «мы просто сослуживцы, никакой драмы». Это у нас называется личное пространство, да? Я тут случайно никому в душу не заглядываю? — она оглядела стол, чашки были расставлены с аккуратностью, будто это не чаепитие, а дипломатический протокол по поводу конца света: — Убедили, — вздохнула она. — Только, умоляю, не напугайте друг друга до моего возвращения. Асия, встряхнув головой, выгоняя из мыслей сразу и Тень, и вероятность попасть на психотерапию в формате чаепития, решительно развернулась, направляясь к своему личному артефакту выживания: кружке, которую вырвала у Архивариуса в честном бою за ресурсы и теперь свято охраняла как реликвию с категорией доступа «моя, заразная, попробуешь тронуть — полетишь в расплав». — Она удивлена, — заметил Наракзир, глядя в проём, где Асия исчезла с лицом, что натягивают на себя люди, внезапно осознавшие, что завтра ни много, ни мало — съезд Владык Тьмы. — Пугающе удивлена, — уточнила Тень, не меняя позы. — Как будто увидела, что нежить не только живёт, но ещё и читает романы, — она медленно перевела взгляд на него, и уголок губ чуть дрогнул: — Хотя, признаюсь, я твои читаю. Иногда. Особенно когда хочу напомнить себе, что у мёртвых тоже бывают чувства… и крайне сомнительные сюжетные повороты. Наракзир хмыкнул: — Сомнительные повороты, — отозвался он спокойно, — это художественный приём. В жизни-то скучнее, — он потянулся к своей чашке, неторопливо, с достоинством. — А чувства… Если даже ты их различаешь, значит, не всё потеряно. Или всё настолько потеряно, что пробило даже через тебя. — Странно, что она думает, будто только у неё есть право на чай и шок, — тихо заметила Тень, будто это был не комментарий, а пыль, осевшая на разговор. — Или что мы не люди. Ну, относительно, — добавил Наракзир, отпивая. Тень приподняла бровь, что для неё уже было почти телесной метафорой эмоции: — Ты намекаешь, что ты человек? — Нет, — отозвался Наракзир с ленивой ясностью, — я намекаю, что Асия иногда забывает: мы не просто фон её великого страдания. Некоторые из нас умеют разговаривать о чём-то, кроме взрывов, расплавленного металла и методичного морального распада. — Ты недооцениваешь влияние боли, — сказала Тень, глядя в свою чашку так, будто там можно было рассчитать вектор страдания. — Она делает людей центростремительными. И эгоцентричными. — Ага, — кивнул Архивариус, будто подтверждал статью. — Пока не нальёшь им чай. Тогда они на секунду становятся цивилизацией. Тем временем за дверью, чуть согнувшись у ближайшей колонны, Асия прижимала ладонь ко лбу, как будто пыталась физически выдавить из себя пережитое: — Архивариус и некромант… Беседуют… Про политику… За чаем! Как это развидеть? — прошипела она в пространство. — Что дальше? Саурон с Астарой вступят в наш чайный клуб? Будем по вторникам обсуждать книжонки Наракзира и ретроградность Меркурия? Они все вообще знают, что такое Меркурий?! — она тряхнула головой: — Мой мозг требует энергетика. Тройного, с ударной дозой кофеина и таурина, чтоб сердце обратно застучало. Ну, раз уж пошла такая вечеринка безумия — давайте чай. Она подошла к своему бывшему столу, вытащила оттуда побитую жизнью кружку — с растрескавшимися краями и характером уцелевшего ветерана. Ещё раз тряхнула головой, для верности ущипнула себя за ногу, как бы проверяя, не глюк ли это всё. Неа, не глюк. Наракзир и Тень молча наблюдали, как она вернулась, придвинула третий стул, села с репликой: «Да, я добровольно и сознательно в этом участвую», и аккуратно поставила кружку рядом с чайником, с абсолютно прямой спиной и напряженными плечами. Весь её облик напоминал знак восклицания. Архивариус молча плеснул ей чая — щедро, до самых краёв,. На его лице мелькала усмешка, но спрятанная за запотевшими очками выглядела как тихий баг системы: вроде и шутит, а вроде и просто греется ситуацией. Тень снова чуть склонила голову, будто его глубинный подтекст. Или температурный режим. Или уровень внутреннего сопротивления Асии, который, судя по всему, приближался к промышленным значениям. — Прогресс, — прокомментировала она. — Сегодня она не сбежала. Завтра — возможно, предложит печенье. — Не наглей, — пробормотала Асия, делая глоток. — Это Мордор. Здесь всё развивается строго через катастрофу. А ещё мне нельзя ходить на кухню к Закир. А она, поверь мне, знает толк в выпечке, — женщина протяжно вздохнула: — Ну, простите мне мой ступор. Если ещё и Саурон начнёт варить компоты и петь хором с Назгулами, я, пожалуй, сбегу обратно в Харад. В лодке. Из свинца. — Он не варит компоты. Он не ест и не спит, у него нет естественных потребностей, как у остальных, — произнесла Тень, как будто делая акцент на самом очевидном. — Всё, что его тело переживает, это вечная работа. Асия, не поднимая головы, хищно ухмыльнулась: — Интересно, — сказала она, будто сама не поняла, зачем это произносит, — если он не ест, не спит и не чувствует... как его тело вообще живёт? — сделала глоток, не глядя. — Хотя, кровь в нём явно ещё бегает, — добавила она легко, почти невинно. Наракзир моргнул, как будто из текста лекции внезапно вылезла шутка для взрослых. А вот Тень... метнула взгляд, наполненный столь избыточным количеством подтекста, что воздух в комнате почти дрогнул: там было и предупреждение, и интерес, и что-то, подозрительно похожее на ревность. Или инвентаризацию чувств. — Да, она в нём движется за счёт духа. Как и всё остальное, — спокойно начала Тень, будто объясняла устройство чайника, не физиологию древнего ужаса. — Это ты живая — у тебя хроа преобладает над фэа, — Асия приподняла бровь вопросительно. Тень скривилась слегка и продолжила: — Ты человек. У тебя душа держится за тело. А у него — наоборот. Тело держится за душу, — она сделала паузу, как будто проверяя, не отвалилось ли у собеседницы сознание: — Знаешь, сколько раз он собирал себя с нуля? Кости, плоть, структура, лицо — всё заново. В своей изначальной идее он — чистая мысль. Бесплотная воля. Его тело — просто инструмент. Нужно лишь для взаимодействия с миром. Пока есть цель, форма найдётся. В Асии смешались лёгкий ужас, непрошеное восхищение и изрядное количество уральского скепсиса: — Очень интересные формы взаимодействия, доложу я вам. Крайне… активные, — Асия замерла на секунду, потом с уважением покачала головой: —Ну, слушай, если даже эрекция у него магическая, не удивляюсь, что Империя у него не буксует. Воля, структура, всё по уставу. Уж тут-то точно без сбоев. Наракзир первым дернулся, как это делает уважаемый учёный, внезапно вдохнувший чай «не туда». Он закашлялся, приложил руку к груди и прошипел: — Спасибо, я это запишу в медицинский справочник. Новый тип восхищения. Тень застыла с кружкой у губ, потом едва слышно хмыкнула от внутреннего перегрева. Чай, к счастью, не пролился, но на лице промелькнуло выражение «да, у меня тоже был такой вопрос, просто я вежливая». В комнате раздался неловкий бульк чайника. Асия флегматично отставила кружку, вздохнула, глядя куда-то в пространство между Тенью и здравым смыслом: — Нет, ну правда. В нём же ничего человеческого, ага. Даже секс через магию, — она кивнула себе, как будто подбивала промежуточный итог научного наблюдения: — Силой воли, значит, конструкция оживает. Никаких тебе «ну, давай обнимемся, поговорим», только жёсткий приказ и телепатическая синхронизация. Прям как в промышленности: нажал — заработало. Без души, но эффективно.. — Он — прежде всего дух. Древний. Старше форм, старше тел, старше всех наших представлений о том, как «должно быть». Всё остальное — уже потом, — Тень посмотрела на Асию, как смотрят на кота, который пытается объяснить ядерную физику по схемам из журнала «Юный техник». — Его сверхзадача — порядок. Не в смысле «разложить по полкам», а в смысле привести всё к рабочей, устойчивой форме. А методы… Ну, методы — это уже вопрос инженерии. Или, в его случае, метафизической оптимизации. — Замечательная философия, — протянула Асия, глядя в чашку, как в бездну с инструкциями. — Прямо как из брошюрки «Как стать абсолютным диктатором за 10 простых шагов». Очень по-серьёзному. Наводим порядок магическим стояком значит. После этой реплики за столом наступило молчание, в котором каждый внезапно вспомнил, что у него есть богатая внутренняя жизнь. Наракзир с подозрительной сосредоточенностью начал размешивать чай, как будто проводил сложный алхимический обряд по заварке личного спокойствия. Судя по глазам, он мысленно писал себе статью: «Политическая риторика в обыденной речи технических специалистов: случай А.» Тень, не меняя выражения лица, снова взяла кружку и сделала глоток с видом «я давно мертва, меня уже ничем не удивить, но спасибо, я улыбаюсь внутри». Впрочем, движение руки выдавало: всё же чуть-чуть удивили. Чайник снова зашипел, как будто пытался замять неловкость. Асия тихо отпила, с выражением «ну вот, теперь я часть этого абсурда официально». — А что там, кстати, Владыка? — спросил Наракзир, поднимая взгляд из-под своих очков и ненадолго нарушив тишину. Он уже просто озвучивал мысли, которые застряли в голове. Тень с явным неодобрением посмотрела на Архивариуса: "Не ты должен был задавать такие вопросы". Асия сидела за столом, наливая себе новую чашку чая, её глаза чуть прищурились, и когда Тень заговорила что-то в её словах заставляло Асию чуть напрячься: — Он не скучает, если ты об этом. Он работает. Его жизнь — стратегия, план, исполнение. Но… он интересовался плавкой в Ородруине. До деталей. Дракзур чуть не сгорел от его вопросов. Асия усмехнулась нервно, перекошенно. Скучает? Да она и не думала об этом, даже идея звучала абсурдно. Но теперь, когда фраза была произнесена вслух, внутри что-то качнулось. Саурон и скучать — в одном предложении, без сарказма? Это как чай с солью вместо сахара: внезапно, не к месту, но почему-то запомнилось. Конечно, он никогда не позволял себе ни слабости, ни лишних чувств, ни, упаси Эру, нормального человеческого разговора о погоде и смысле жизни. Всё в формате: «сначала стратегия, потом эмоции, если останется время». Асия уставилась в кружку с чаем, надеясь, что в отражении найдётся инструкция по эксплуатации для непроницаемых Владык: — Не скучает. Всё логично, всё по плану, — пробормотала она, задумчиво крутя чашку в руках. — Просто любопытно, насколько быстро некоторые умеют переключаться. Даже те, кто вроде как не склонен к человеческим задержкам восприятия. Тень, как всегда, оставалась неподвижной, её глаза не выражали никаких эмоций, но даже она не могла скрыть странного привкуса в своих словах: —Он работает. Это его природа. Асия покачала головой, усмехнувшись: — Работает, конечно, — сказала она. — Империя, планирование, власть. Тень чуть наклонила голову, её взгляд оставался холодным, но что-то в её интонации стало чуть мягче: — Он всё делает, чтобы его мир был под контролем. Но всё же ты... как-то становишься частью этого мира. Твоя роль важна, даже если она неочевидна. Как и все остальные детали его великого замысла, — тихо сказала Тень, будто вслух разбирала чужую схему. Она взглянула в сторону, словно примеряя мысль на точность, и добавила: — Контроль — это его природа. Но обратим внимание: мир он меняет не только под себя… Сейчас, местами — под тебя. Пространство, ресурсы, допуски. Это уже не просто расчёт. Это — интерес. Просто он мыслит чуть шире. И чуть дольше. Асия закусила губу, потом выдохнула, не глядя на Тень: — Знаешь, я не собираюсь виться вокруг него, как спутник вокруг чёрной дыры. У меня вообще другие задачи. Если бы не одна нелепая случайность — я бы и не знала о его существовании. А так… приходится идти по его траектории, потому что он занял всё пространство. Тень кивнула, медленно, будто согласие ей давалось неохотно: — Да. Он заполнил всё вокруг. Даже там, где не собирался. Ты не хотела быть рядом. Он — тоже. Но теперь вы в одной системе, — короткая пауза. Почти ласковая: — Спокойнее ему без тебя было точно. Но не значит, что было лучше. Он просто не знал разницы. Тень поднялась, как это умеют только люди, привыкшие быть законом в любой комнате: медленно, абсолютно точно, будто каждый жест проверен на соответствие инструкциям по безопасности. Подошла к двери, на миг замерла, а чтобы на слух убедиться: тишина в архиве ещё дышит и лишь после этого взялась за ручку — всё так же беззвучно, словно даже физика не имеет к ней претензий. Перед тем как исчезнуть в коридоре, Тень ещё раз задержала взгляд на Асии — просветила насквозь. Что-то в этом взгляде всё-таки скользнуло — мимолётно, как отражение жизни на дне ржавой кастрюли: человеческое, живое, но слишком быстрое, чтобы схватить словами. Асия осталась на месте, с зажатой в пальцах чашкой, что теперь казалась особенно горячей и особенно нужной. Сделала глоток — обжигающе, но всё равно не поморщилась. Лучше так: пусть внутри тоже будет что-то острое и живое: — Ну и на хрена ты это всё мне сказала, а? — бросила она в воздух. Пустота, как водится, промолчала. Асия смотрела в сторону, где только что стояла Тень. Долго. Без слов. Слишком без слов. Потом — вдох, рывок, как будто заполняла пустоту движением. Встала. На столе осталась чашка. Забытая, как мысль, которую не хочешь думать. — Ну вот и поговорили, — произнёс Наракзир.