Глава 53

Если кто-то скажет, что путешествие по Средиземью — это романтика, свобода и вдохновение, смело бей его в лицо атласом по географии Арды. Дорога после развилки выдалась пыльной и откровенно угрюмой. Саурон свернул с основного тракта — в буквальном и метафизическом смысле. Асия же осталась с отрядом, где самым разговорчивым был Арман, и то по большим праздникам. Стратегический гробовщик с лицом «Я не одобряю даже кислород» ехал впереди, а карета с Асийными мыслями тащилась позади. Процессия двигалась не слишком быстро, но активнее, чем целой толпой на омнибусе — по узким горным тропам, плато, где ветер хотел, чтобы ты знал: он здесь хозяин, и перевалам, которые были из серии «если сорвался — поздравляем, ты стал ещё одним идиотом в статистике». —Ну вот и свобода. В кавычках. С кавалерией. Под надзором. Но всё равно веселее, чем утренние монологи Саурона о власти, — буркнула она себе под нос, глядя на извилистую горную дорогу впереди. — Господи, хоть бы эльфы напали, хоть какая-то смена обстановки, — вздохнула она и откинулась на жёсткую стенку. Один из сопровождающих бросил взгляд, полный ужаса и непонимания. Наверное, подумал, что она вызывает силы хаоса. Асия вздохнула. Хотелось бы. Сопровождающие были вежливы, тактичны и малообщительны, что, по мнению Асии, уже делало их лучшей делегацией из всех, с кем ей доводилось делить пространство и местоположение. Они не спрашивали лишнего, не строили глазки, не пытались играть в политику и не излучали пафос на частоте, от которой у неё обычно начиналась аллергия. Иногда один из них протягивал бурдюк с водой, иногда — помогал выбраться из транспорта, и делал это с тем благоговением, с каким обычно выносят артефакт из археологического слоя. Всё — терпимо. До первого приступа. Тогда, под скалой, где ветер рвал плащи с плеч с видом, будто так и было задумано, и конюхи возились с уставшими лошадьми, Арман вдруг развернулся к ней и произнёс: — Госпожа, вам следует надеть плащ. Здесь сильный ветер. И тут Асию словно кто-то внутренне зашиб. Словом: «Госпожа». Как будто кто-то взял и добавил титул к её фамилии в трудовой книжке. Она даже не сразу поняла, что произошло — просто в мозгу вспыхнула аварийная лампочка: «Несовместимость прошивки. Перезапуск личности». — Простите, кто сейчас был "госпожа"? — выдохнула она, машинально проверяя, не встала ли где-то сзади Астара в отпуске. Но нет. За спиной — только камень и пара ошарашенных кобыл. Арман смотрел на неё своим обычным взглядом, из категории «Ваше существование учтено, но не одобрено». — Вы, — сказал он. Спокойно. Как будто уточнял направление ветра. — Так теперь предписано. Асия опустила глаза на себя. Плащ. Сапоги. Руки на месте, рабский тавр вместо инвентарного номера на запястье иронично подмигнул. Голова — вроде не тронута, с утра была еще своей. Волосы – и те растрепаны в штатном режиме. Всё стандартно. — Божечки-коробочки, — пробормотала она. — Они-таки наделили меня статусом! Сопровождающие деликатно отвернулись. Кто-то кашлянул. Один орк даже сделал вид, что осматривает камень на предмет мха. Асия, сжав зубы, надела плащ. С достоинством ритуального жертвоприношения. «Ну здравствуй, социальный апгрейд, — не весело подумала женщина. — Ты как кишечная палочка — не виден, но сразу чувствуешься». Путь к гномам шёл через восточные склоны — туда, где Пепельные горы встречались с южной кромкой Пустоши Руна. Местность напоминала пересохшую карту: трещины, углы и сплошные плохие предчувствия. Тропы, как обещания, написанные в дурном настроении. Ветер нёс пепел, пыль и характерный запах вечного переработа: с привкусом усталости и недоверия. Это был край, куда не доходили ни легенды, ни здравый смысл. Даже орлы летали в обход. Именно здесь, в самом уютном аду, располагалось поселение с гномьим названием: Грундзхар-Балаг. Что-то между «Молот знает лучше» и «Сначала перекуем, потом поговорим». Настоящее гномье гостеприимство: если тебя не встретили лопатой — считай, уважают. Асия только вздохнула. На фоне дипломатии, командировок, слухов и Печати — звучало почти как курорт. Печать под кожей безмолвствовала. Саурон был далеко. Арман — впереди, и хранил молчание. Всё шло как-то... по-человечески. — Ну хоть никто не шипит в затылок. Уже неплохо, — пробормотала она, устраиваясь поудобнее. Один из сопровождающих, не глядя, пробормотал: — Миледи, здесь будет привал через полверсты. Хотите воды? Асия на миг подумала: а не зашвырнуть ли в него бурдюк? Вчера она потратила добрый час, объясняя сопровождающим на всех доступных языках тела, иронии и фрустрации, что слова вроде «Госпожа», «Владычица» и даже «Мадам» вызывают у неё тошноту на уровне моторики. Результат был очевиден: теперь её называли исключительно "Миледи" — с искренней вежливостью и страхом. Но она лишь тяжело вздохнула. Печать под кожей едва заметно пульсировала — как напоминание: теперь ты не только «обласканная девка с кухни», а целое обстоятельство. — Воды, — сказала она. — И, если можно, без трагедии. Сопровождающий кивнул, будто услышал мудрость, достойную гравировки на чешуе дракона, и поспешил прочь. Асия посмотрела ему вслед и подумала: «Похоже, «миледи» уже не имя. Это — диагноз». Пока они разбивали привал, Асия попыталась незаметно сесть в тень, уцепившись за бурдюк с вином, как за последний бастион разума. Тень была условной — солнце в этих местах не светило, а расплавляло, и даже камни, казалось, хотели от неё отодвинуться, опасаясь обуглиться. Сидела. Пила. Молчала. Пыталась замедлить ход мира. Вино пахло как ботинки и мольба. Позади, чуть в стороне, у вьюков кто-то шепнул: — Она говорит с духом Ученика. — В смысле? — переспросил кто-то, молодо и недоумённо. — Ну… внутри. Как все назгул. Он ей шепчет, когда мы думаем, что тишина. Асия едва не поперхнулась. Шепчет. Ага. Конечно. Он ещё и на гитаре ей подыгрывает. Чилдрен оф бодум в аранжировке Раммштайн. — Говорят, она может вызвать его взглядом, — добавил третий, уже с придыханием. — Больше того… Нааргахгар мне шепнул по секрету, что она даже говорит с самим Сауроном. С его духом. Как Тень эта… Он слышал как она проклинала его в Горе Рока. В этот момент орк лет сорока, не самый крупный, но весьма впечатлительный, осенил себя чем-то, подозрительно напоминавшим крестное знамение, и быстро, почти ритуально поправил доспех. Асия медленно повернула голову в их сторону. Трое мгновенно уставились в землю. Один вдруг начал интенсивно проверять ремни седла, другой — гладить лошадь с видом, будто та читает. Она прищурилась. — Я вас слышу, — лениво сказала она. — Да, миледи, — хором пробормотали трое. — Хорошо, — протянула Асия. — Потому что если бы это было правдой, он бы владыкнул: «Заткни их, пожалуйста». Орк снова произвел этот странный жест — размашисто, с выражением, будто хотел не столько очистить себя, сколько дать пощёчину невидимому духу. Асия в ответ только глубже зарылась лицом в бурдюк, где тёплое вино пахло так, словно его настаивали на ботинках и мольбе. Где-то между глотком и скрипом зубов она мысленно сделала новую запись в своём личном дневнике абсурдной реальности: «Пункт №74: я — икона. Ненамеренно. С побочками. В наличии: поклонники с клыками, культ на вынос, эффект свечения без гарантий». Если бы кто-то ей пару месяцев назад сказал, что орки будут глядеть на неё, как на священное пламя, она бы рассмеялась: сухо, устало и непечатно. Но сейчас она просто сидела, пьющая вино как лекарство, и наблюдала за тем, как чужая вера медленно обрастает подробностями. Видимо, достаточно один раз выжить в нужном месте, сказать что-то сквозь зубы и не сдохнуть — и вот уже ты не просто баба с уральским прошлым, а живой талисман. Полезная аномалия. На губах у неё застрял горький привкус кислятины и сарказма. Она сглотнула и почти вслух добавила: — Не хватало только свечек и процессии. Орк между тем смотрел на неё с благоговением, которое бывает у людей перед вулканом: вроде бы красиво, но шаг в сторону — и всё, я горяч. Асия вздохнула и решила, что пора завести второй список. Этот будет называться «Побочные эффекты статуса. Несъедобные и липкие». Когда наконец показались входы в Грундзхар-Балагские тоннели, про которые даже тропа сначала шепчет, а потом смущённо замолкает и уходит в кусты — вся группа притормозила. Не встала, нет, просто начала двигаться с решимостью, с какой лезут в ледяную воду: вроде надо, но организм голосом совести предлагает всё пересмотреть и составить завещание. Арман, как всегда, шёл первым — спина прямая, лицо как у человека, который знает все возможные формы порядка и лично им не доверяет. Если бы мировой порядок дал слабину, Арман бы посмотрел на него молча. Но так, чтобы тот потом долго не спал. Асия выглянула из кареты, прикрыв глаза от ветра. Челка повисла как-то трагически, но её это не смутило. Зато Армана — сконфузило бы. Если бы он вообще знал, что такое эмоции. — У него спина прямая, как моя самооценка перед Сауроном, — пробормотала она. — Ладно, не как. Моя — сломана и заменена на плохую шутку. Возле кареты один из сопровождающих судорожно сделал вид, что поправляет стремена лошади. Возможно, чтобы не хрюкнуть.

***

Город гномов — Грундзхар-Балаг, массивный, упрямый и категорически неприветливый, встретил их так, будто по гномьей древней легенде в этот день всегда должен приходить кто-то крайне нежелательный. И хорошо бы — не один. На входе их ждали пять гномов: вооружённых, как будто собирались штурмовать проходящего мимо дракона, и с лицами, как будто им сообщили, что дракон отменился, а прислали Асию. Самый главный из них — бугристый, бородатый, с выражением «Я родился в броне и с «пу-пу-пу» вместо первого крика» — смерил её взглядом, полным беспокойного недовольства. — Вы… человек? — уточнил он, как будто втайне надеялся, что это просто ошибка и вот-вот покажут кого-то стоящего. Асия вылезла из кареты с грацией уставшего паука, отряхнула чёрное платье (оно снова притянуло всю пыль мира), и посмотрела на гнома фирменной полуулыбкой, в которой сарказм был завернут в шелк, а под шелком — всё тот же сарказм, только потемнее. — Пока что да, — невозмутимо ответила она. — Хотя, если местный климат окажется особенно гостеприимным, я не против: борода уже начинает пробиваться от усталости, тяга к металлу есть, упрямство встроено по умолчанию. Гном не оценил. У него на лице промелькнуло что-то вроде «надеюсь, это не заразно». Арман, стоящий чуть в стороне, по-прежнему изображал памятник дисциплине. Сопровождающие отодвинулись так, будто интуитивно понимали: сейчас будет либо протокол, либо погром. — Нам сказали, что вы… хм… будете обучаться, — осторожно выдавил гном, как будто проверяя, не пошевелится ли воздух от абсурда этой идеи. Асия кивнула с выражением лица «Ну, заплачь». — Именно. Обучаться. Вашей древней, не имеющей аналогов, никем не записанной гномьей технологии. Металлургии, ковке, молотам судьбы и прочему сакральному бум-бум, — она выдержала паузу и добавила с чуть более широкой улыбкой: — И всё это, внимание, для человека. И, о чудо, женщины. Ужас, правда? Гном чуть не поперхнулся воздухом. Один из его спутников судорожно кашлянул, другой начал ковырять топором землю: — Это распоряжение Ученика Саурона, Владыки Мордора, — буркнул он, словно надеясь, что этого объяснения хватит, чтобы реальность снова начала работать по принятым здесь правилам. Асия кивнула понимающе, голосом почти сочувственным: — Не волнуйтесь. Мне самой от этого внутренне щекотно. Баланс мира нарушен, гармония сломана. Но мы ведь вместе справимся, да? Наступило молчание. Ворота Грундзхар-Балага скрипнули, как бы нехотя. Потом — начали распахиваться. Медленно, с тем самым звуком, которым обычно сопровождается открытие сундука с проклятием. Асия вздохнула. — Ну вот, — пробормотала она себе под нос. — Теперь я официально вошла в гномью мифологию. Наверняка в разделе «чрезвычайные ситуации». Город гномов — Грундзхар-Балаг, или, как Асия сразу окрестила его про себя, Каменная Пыльница — встретил её с выражением архитектурной враждебности, даже воздух внутри казался квадратным и слегка зубастым. Вход, вполне в духе здешних нравов, прятался в расщелине между двумя обветренными, угрюмыми горами. Когда караван втянулся в узкий проход, ворота вылезли прямо из скалы: гигантские створки, утыканные барельефами на тему «Как мы всех побили» и бородами, способными убить эстетикой на месте. Каждая трещинка, каждая выщербленная плитка шептала: «мы тут тысячи лет, и вы нам — как заноза в граните». Внутри был не город — мир, выдолбленный в камне с остервенением, будто гномы мстили природе лично. Своды терялись в темноте, откуда свисали светильники на цепях сомнительного происхождения — то ли магия, то ли отчаянная вера в электроснабжение. Свет от них отражался в полированных плитах, вызывая лёгкое, но стойкое желание прилечь и не вставать. Улицы — это террасы, мосты, тоннели. Везде — резные колонны и двери, рассчитанные так, чтобы человек с первого удара лбом понял: ты тут ошибка архитектуры. Между ними гудели и скрипели механизмы: шестерни, подъёмники, насосы — город дышал, ворчал и приглядывался с подозрением. Главная площадь, как сцена для индастриал-метал концерта с демонстрацией металлургии в реальном времени: десятки печей, наковальни, трубы, фонтанирующие жаром, и воздух, такой густой от гари и ругани, что им хотелось мазать хлеб. Асия шла с высоко поднятой головой, не потому что была горда, а потому что иначе пришлось бы смотреть под ноги — а там, на минуточку, лежали крюки, цепи, ржавые болты и пара забытых бутербродов, судя по виду, ещё со времён основания города. — О, да, вот оно — сердце подгорного высокомерия, — тихо прокомментировала она, ловя на себе взгляды рабочих. Каждое движение, каждый шёпот — как будто проверяли её на прочность. Людей здесь не любили. Женщин же, особенно тех, которых можно отличить от мужчин на первый взгляд без медосмотра, и к тому же приехали не торговать тряпками, а учиться — считали то ли мифологическими существами, то ли издёвкой высших сил. Особенно в кузнечном ремесле, где честь металла была вопросом религии. Один древний гном что-то зашептал другому, и оба посмотрели на неё так, будто ожидали, что она вот-вот начнёт извергать чуму через левое ухо. Асия улыбнулась им своей самой лучшей, ядовито-доброжелательной улыбкой: — Не переживайте. Я сама от себя в шоке. Просто у меня меньше брони, чтобы это скрывать. Арман, шагавший сзади, молча натянул капюшон на глаза. Кто-то из охраны тихо фыркнул. Каменный город продолжал гудеть вокруг, равнодушно принимая в себя ещё один посторонний элемент. Или потенциальную неисправность. Как посмотреть. Асия понимала: здесь её приняли скорее из страха перед личностью, которой теперь прикрывался Саурон, чем по доброй воле. Но если она чему-то и научилась за всё это время, так это тому, что страх — это ресурс. Как уголь или железо. Из него можно ковать. Она шагнула на площадь и мысленно прикинула план действий: собрать информацию, всё понять, всё записать. А потом — применить. Желательно так, чтобы шум стоял на полгорода. — Ну что, Каменная Пыльница, — пробормотала она, — если уж я приехала в ваш бородатый клуб скептиков, то уйду хотя бы с молотом. А лучше — с аргументом. Таким, чтоб даже вы зааплодировали. Она хмыкнула себе под нос. Укрощать огонь по чужим правилам — это ещё куда ни шло. Но переворачивать чужие правила вверх тормашками? Пожалуй, в этом она успела преуспеть куда лучше, чем сама хотела бы признать.