Глава 33. Спектакль.

doubt – twenty one pilots

Беседа текла чересчур лениво. Жэньши погрузился в размышления, Лахан просматривал выданные ему бумаги, то и дело сверяясь со своими заметками и перелистывая документы. Повезло, что нашелся человек, для которого бюрократия была родной стихией — такие на вес золота. Главы кланов вели светскую беседу ни о чем, порой перебрасываясь воспоминаниями встреч, где они пересекались ранее. Шэнмей незаинтересованно покачивала бокал красного сухого и делала вид, что разглядывать свежий маникюр ей приятнее этого мероприятия. Шисуй все так же оставалась беспристрастной. Жэньши украдкой поглядывал на официанток, постепенно приносящих им заказы, но знакомая фигура более не появлялась. Это не могло не напрягать, но он решил оставить эти размышления на потом. Про план Шисуй на этот вечер им было известно ровным счетом ничего. Единственное, что они знали — должно состояться покушение на Ка Юйяна, но как бы Жэньши не осматривался, не мог заметить возможной угрозы. Точнее, вариантов было настолько много, что концентрироваться на одном не выходило. Первое, что отмел Жэньши — снайпер. Окна в заведении были плотно зашторены, и с улицы было невозможно различить, что происходит внутри. В ресторане также снайпера быть не может ввиду их расположения относительно других гостей. Закуток скрывал их от посторонних глаз, а если куда и могла пролететь пуля, то только в Шэнмей, сидящую у прохода лицом к выходу из закутка. Попасть в тех, кто сидит вплотную к стене, отделяющей их и остальной зал, было решительно невозможно. Вряд ли это простая оплошность, так что вариант со снайпером более им не рассматривался. Второе, что со скрипом, но удалось отмести — яд. Если Маомао затесалась в ряды официанток, она с легкостью узнает, куда подложили отраву, и может присматривать за действиями на кухне. Маомао не рекомендовала определенные блюда, никак не ограничивала выбор, а, значит, была уверена в чистоте питья и пищи. Вариантов оставалось немного, и каждый из них был хуже предыдущего. Внутри теплилась надежда, что все же встреча пройдет мирно, и их опасения не оправдаются, но полагаться только на эту слепую веру не приходилось. Глупо полагать, что в такой подозрительной обстановке будет спокойно. Внезапно Жэньши почувствовал слабый толчок в бок. Он сразу же повернул голову в сторону Лахана, и тот пальцем указал на несколько строк в документах. Вчитавшись несколько раз, а для верности пробежавшись глазами и по контексту написанного, Жэньши пришел к неутешительному выводу. Документы ни капли не соответствуют действительному положению вещей в клане. Даже закрывая глаза на устроенный в поместье бордель, Лахан откопал множество как крупных, так и незначительных упущений в подаваемой властям документации. Доход от предприятий и заведений был искусственно завышен, но не настолько, чтобы компенсировать умалчивание темных делишек Ши. В найденных бумагах значились и случаи таинственного исчезновения людей, к которым, предположительно, имел отношение клан, но не было ни улик, ни свидетелей. Даже если кто-то и знал о махинациях и убийствах, то предпочитал держать рот на замке, понимая, что не сможет ничего противопоставить противнику. Отчеты, давно найденные Лаханом, были написаны из рук вон плохо, будто тот, кто отправлял документацию, был ни капли не заинтересован в сокрытии преступлений, или же нарочно саботировал положение вещей. Бумаги, которые дал Лахану Шишоу, напротив были даже чересчур отполированными. Со стороны эти отчеты можно было бы приписать на счет добросовестного бизнесмена, который заботится о своей репутации и чистоте ведения дел, но парни знали, что это предположение далеко от правды. — Заинтересовались, господин Ка Зуйгецу? — лукаво произнес Шишоу, переводя свой лисий взгляд на Жэньши. — Честно говоря, я все же мало понимаю в бюрократии, но, как я вижу, ваши дела в полном порядке, — лучезарно улыбнулся он. — Конечно, — фыркнула Шэнмей, — Мы добросовестно ведем свой бизнес, или же у вас есть повод сомневаться? — Вовсе нет, наоборот, я этому рад. Все же ваш род достаточно древний, и все еще процветает. Разве это не повод для гордости? Шэнмей на этот выпад лишь коротко хмыкнула, отводя взгляд. Любой на месте Жэньши уже бежал бы из этого проклятого ресторана без оглядки, не желая ни секундой более находиться рядом с этой семейкой, но, увы, на месте Жэньши был сам Жэньши, и известно ему было слишком много, чтобы пустить дело на самотек. Безусловно, он мог просто тогда отпустить Шисуй, рассказать отцу о возможном покушении и усилить охрану, но это – лишь борьба с симптомами, а не самой болезнью. Если на тебя нацелился хищник, то он найдет способ перегрызть тебе горло. Если не Ка Юйяну, то Жэньши. Если не Жэньши, то его сестре и братьям. Если не им, то Маомао и каждому, кто близок к клану. Проще загнать в угол, стреляя по бокам и направляя. Жэньши не мог допустить, чтобы кто-то из близких ему людей пострадал, особенно после ранения Басена и похищения Маомао. Вина никогда не прекращала грызть его душу. Как ни посмотри, с дорогими ему людьми беды случились по его вине, и он ничего не смог сделать, чтобы это предотвратить. Спал после своей истерики, как жалкое ничтожество, когда Маомао похитили. Согласился на рискованную операцию в поместье Ши, которая была выгодна только ему. Это твоя вина. В глубине души ему хотелось бросить все, уехать подальше от цивилизации, где его никто не найдет и он не причинит никому боли, но Жэньши знал, что это не сработает. Пока он дышит, он всегда будет внутри клановой войны. Не он, так его семья. Не он, так и его близкие и далее по списку. Одно осознание, что твое существование может стать угрозой для окружающих тебя людей, угнетало. Он может отречься, может уехать на другой конец земли, сбежать как последний трус, но останутся те, кого он еще может защитить. Жэньши может торговать лицом, блистать красноречием, если это потребуется. Но он не убежит от ноши, данной ему с рождения, как минимум потому, что ему не плевать на то, что будет дальше с его близкими. Если такова его судьба — что ж, он сыграет эту роль. Политик, артист, знатная особа или просто медийная личность — ты всегда на чьем-то прицеле. Обязательно найдется неадекватный, решивший оборвать твою жизнь, или же разрушить ее, по кусочкам выдирая части твоей души. И к этому невозможно быть готовым. И сейчас в роли неадекватных предстал целый клан Ши, а до них Шин. Жэньши полагал, что такая активность может быть связана как раз с тем, что в его жизни появилась Маомао, и потенциальные невесты искренне этому возмутились, хоть и не было ясно, от кого они получали информацию. Просто тем, что он был рядом с Маомао, он ставил ее жизнь под угрозу. Это убивало, резало по живому не хуже острейшего ножа. Жэньши перевел взгляд на стол, где незаметно для него оказалась чашка заказанного ранее латте. Пробовать новое в условиях возможной угрозы для жизни — незабываемое ощущение! Легкая горечь смешивалась с приятной мягкостью молока, а вершиной этого вкусового безумия стала яркая свежесть. Ранее для Жэньши любители кофе делились на несколько простых видов: ценители ужасной горечи, выбирающие исключительно эспрессо и доппио; люди, воспринимающие кофе как основу для напитка (по сути, так же, как и с алкоголем), поэтому выбирали мягкие и сладкие сиропы; просто странные личности, решающие пить айс-кофе. Для него кофе — напиток, который нужно пить горячим или теплым, но никак не разбавлять льдом! Теперь же он всерьез задумался, куда из категорий можно отнести любителей странных сиропов и сочетаний, если в них не добавлен лед. Странно, но такое размышление позволило немного расслабиться и наконец сделать еще глоток принесенного напитка. Жэньши даже начал понимать, почему Маомао так понравился вкус. Впрочем, ей всегда нравились странные вещи, но и не ему судить. Но спокойствие не могло длиться долго. — Господин Шишоу, позвольте узнать… — начал Жэньши, но осекся. Свет погас. Шторы плотно закрывали окна, не давая шансов вечерним лучам пробиться, а единственным источником света были лампы. Ни свечей, ни чего-либо, что могло работать без электричества. Можно было бы связать это происшествие с тем, что выбило пробки, но это не могло быть так по одной причине. Музыка. Та самая тихая мелодия, призванная вызывать непринужденную атмосферу, не исчезла, будто стала даже громче, хотя установка была подключена к питанию, и просто не могла работать без электричества. Значит, исчез только свет? Но почему? Глаза, не привыкшие к темноте, блуждали вокруг, но ничего выцепить не выходило. Жэньши весь обратился в слух, улавливая каждый шепот, стук и мелодию. По залу ходили приглушенные разговоры, но, как бы он ни старался, разобрать слова не представлялось возможным. 《Это часть плана?》 В этот момент Жэньши больше всего жалел, что согласился на “хаос”, ведь в эту секунду он не имел ни малейшего понятия, какие действия предпринимаются Ши, а какие спланировал Лахан. Наслаивались ли они друг на друга, или же повергали помещение в еще большую смуту? Никому не ведомо. Тихий шепот разрезал грохот, напоминающий выстрел. Послышались крики, суета людей, ломящихся на выход и постепенно осознающих, что выключенный свет нес им погибель. К их ужасу, дверь оказалась заперта, а тех, кто пытался выбраться из здания, с легкой руки отправляли в нокаут. Теперь топот и крики перемежались со звоном разбивающейся посуды и грохотом мебели вперемешку с падающими телами. 《Неужели они решили вместо покушения устроить резню?》 Глаза никак не хотели адаптироваться к темноте, так что Жэньши не мог разглядеть выражений лиц людей, сидящих за столом и все еще хранившим тишину. Раз напыщенная Шэнмей даже не охнула, то была готова к такому развитию событий и даже не пыталась актерствовать, про Шишоу и говорить нечего — он не отличался разговорчивостью и эмоциональностью. Ка Юйян, видимо, к подобным выходкам привык, как и Лахан, даже не дрогнувший. Шисуй будто и вовсе не было за столом. Неужели опять только Жэньши посчастливилось попасть на такое мероприятие впервые? С дебютом, что сказать… Ему вдруг подумалось, что раз уж отключился свет, почему же никто не стал использовать фонарики в телефонах, разве это не первое, что придет в голову, когда все погрузилось в темноту? Ответ был достаточно прозаичен: часы, которые он провел в темноте, были считанными секундами, а на первых порах люди и вовсе думали, что в престижном заведении свет починят быстро, поэтому не стали поднимать панику. А когда послышался выстрел, то фонарем можно разве что выдать свое местоположение и попасть под прицел. Не очень интересный конец приятного вечера, скажем так, на любителя, коих не нашлось. В темноте и обилии звуков было сложно понять, бездействовала ли охрана, или как раз их и положили первыми точными выстрелами в голову. А может и вовсе они были заодно со стреляющими, или стреляли именно они. Не распознать. 《Отрезали пути отступления, чтобы пройти вглубь… Целью являемся мы, как и предполагалось…》 Жэньши напрягся и стал перебирать варианты побега в голове, но, не придя ни к чему, решил действовать по ситуации, ведь, по сути, ничего иного ему не остается. Лахан не дал никаких указаний, так что придется ждать развязки и не делать лишних движений. Да откуда, черт возьми, его спутники знают порядок действий в такой ситуации, а ему никто инструкцию вручить не удосужился? Очередной выстрел. По ресторану расходятся крики, визги и вопли, но по звуку Жэньши предположил, что выстрелили холостым патроном и, вероятно, в воздух. Такая невероятная вещь как глушитель явно показалась заговорщикам чересчур скучной и унылой, а вот сотрясать воздух каждый раз и наводить все больше ужаса и паники — настоящее блаженство. Иначе, увы, не назовешь. Прошло не более пары минут, но ощущались они вечностью, и вот свет появился вновь. Проморгавшись, Жэньши решил оценить обстановку тщательнее, но представшая перед ним картина резко выбила все мысли из головы, на мгновение и вовсе заставив сердце пропустить удар. Смотря перед собой в темноте, Жэньши показалось, что Шисуй нет за столом, но он и не думал, что глупое предположение, основанное лишь на поведении в течение всего мероприятия, окажется правдой. Прямо сейчас девушка стояла возле стола, держа на прицеле Жэньши. Рядом с ней было несколько безликих официанток, наставивших оружие на остальных, включая родителей Шисуй. От этого Шэнмей округлила глаза, будто не ожидала подобного поворота. Сколько бы ни всматривался, он не смог определить, где именно в этом построении затаилась Маомао, и была ли она там вовсе. Обернуться и изучить обстановку в зале также не представлялось возможным. Лишнее движение — пуля в голову. — Лоулань, — прошипела Шэнмей, — что за шутки? Шисуй медленно повернула голову к говорящей, а на лице ее расцвела милая улыбка, не предвещающая ничего хорошего. — Какие шутки, матушка? — удивилась она, — Нашей семье давно пора поплатиться за совершенные преступления. — Не неси чушь! — возмутилась Шэнмей, — Мы пришли сюда не за этим! — Верно… — протянула Шисуй, задумчиво устремляя взгляд к потолку, — Ведь план был в том, чтобы покончить с главой клана Ка и его сыном, но что-то пошло не так… Постепенно пазл начал складываться. Во время допроса Шисуй упомянула, что покушение направлено на Ка Юйяна, но, очевидно заметив, что некто мешает их идее с замужеством, убрать захотели заодно и Жэньши. Или нет? Во время отключения света Ши сохраняли спокойствие, и стало очевидно, что по возвращении электроэнергии цель должна быть убита или же иначе выведена из строя, однако ничего не произошло, да и самих родителей Шисуй взяли на прицел. — Блэкаут был подсчитан на время, когда яд в организме начнет действовать, а когда все придет в норму, еду и напитки подменят, но так ничего и не произошло… Видимо, что-то не так с ядом! — весело заметила Шисуй. 《Очевидно, внедрившись в ряды официанток Маомао легко подменила блюда и напитки на безопасные еще в начале…》 — Сославшись на проблему на кухне, многие в ресторане отравились бы, и пострадала бы разве что репутация заведения и поставщики. Интересный ход! — улыбнулась Шисуй, — Но, честно сказать, мне он не понравился. К тому же, в ресторане сейчас член клана Ла, отравись он, и в любом случае мы бы не отвертелись. Но такое положение вещей меня тоже не устраивает, я хотела больше… эффектов. — Что насчет грохота в зале? — мрачно подал голос Жэньши. — Как ты успел понять, весь ресторан — мои заложники, — усмехнулась Шисуй, — Как и все они, — она кивнула в сторону официанток, — изначально работают на меня. — Да что ты несешь?! — вспылила Шэнмей. — Видишь ли, матушка, наш клан принес этим девушкам слишком много боли. Пока ты упивалась властью и держала при себе заложников, развращая их и посылая выполнять грязную работу, в тени вовсю цвело недовольство, направленное на нашу семью. Отдельный человек зол, но не может рассказать об этом другим, ведь не уверен, что те разделяют его точку зрения и не сдадут. Подозрение друг к другу мешало им сплотиться, но мне удалось направить их гнев в нужное русло. Шисуй сделала пару шагов вперед, даже с некой скукой наблюдая за своим спектаклем. — Крысы, как бы ты их назвала, были везде. Подделывали отчеты, наблюдали за заведениями, вели документацию и переговоры с черным рынком. Но даже этой силы было бы недостаточно, чтобы разрушить все. Как бы выглядела эта ситуация для всех? Сумасброды Ши довели своих же подопечных, из-за чего те расправились с кланом… Скучно! Другие кланы лишь усилят надзор и давление на своих сотрудников и приближенных. Вот мне и пришла идея показать истинную силу. Противовес, которого станут опасаться только сильнее. Безусловно, такой уже есть, но что мне помешает дать ему больше власти? — И что ты собираешься делать? — внезапно заговорил Лахан. — Разыграть карту покушения иначе, — улыбнулась Шисуй, — Люди Ла ведь уже здесь? Лахан кивнул. — Пока существуют кланы, никому не будет покоя… — задумчиво протянула Шисуй, — Но я надеюсь на тебя. Мне не удастся сломать заведенный порядок, но сделать небольшой шаг к покою я могу. За этими словами последовал щелчок пальцами, увидев который, несколько официанток скрылись из закутка, приступая к другому делу, которое Жэньши было неведомо. — Здесь останутся мои помощницы, которые не спустят глаз с моих родителей. Не переживайте, вас они не тронут, — усмехнулась Шисуй, прокрутив пистолет на пальце, — Господин Ка, прошу простить за этот фарс, я нанесла вашей репутации ущерб. — Можно быстрее закончить все это? — устало произнес Ка Юйян. — Безусловно, — пожала плечами девушка, вглядываясь в оружие в правой руке, — Но, боюсь, мои подопечные захотят защитить меня на допросах, а выгораживать мою семью я не позволю. Все должны платить по счетам. Шисуй посмотрела на Лахана, а зеленые глаза будто заменили на две стекляшки. Она уверенно подняла правую руку, наводя ее на Лахана, и сделала выстрел. Пуля с оглушительным свистов вошла в его плечо, и он болезненно зашипел, сжав зубы. С холодным спокойствием Шисуй опустила пистолет, все так же смотря на свою жертву. — Член клана Ши при свидетелях нанес увечье члену клана Ла, — констатировала она, — Этого будет достаточно для расследования? — Да, — глухо прохрипел Лахан, — Но можно было обойтись и без этого. — Прости, не могу позволить себе действовать опрометчиво. За рестораном дежурит скорая, тебя быстро подлатают, — улыбнулась Шисуй, — Дальше вы сами. Девушка отошла на пару шагов от стола, мысленно сканируя пространство. Она пару раз покрутила пистолет в руке, обреченно улыбнувшись. Заметив это, одна из официанток раскрыла глаза в немом ужасе. — Подожди… Шисуй обернулась к говорящей, и Жэньши понял, в чем дело. Лоулань, член клана Ши, сдала свой клан в руки правосудия. Даже когда всех преступников отловят, ей не жить, и девушка это прекрасно осознавала. Если она спрячется под защиту другого клана, ущерб будет нанесен и ему, а также близким людям каждого из семьи. Вечно прятаться, быть убитой в пытках или же закончить все самой? Шисуй сделала выбор. Девушка приставила к виску пистолет, ободряюще улыбаясь подруге. — Прощай, Маомао. Громкий выстрел заставил всех в закутке опешить от ужаса. Шисуй больше нет. *** Последующие события прошли словно в тумане: допрос, осмотр врачами, гнетущее ожидание. В голове поселилась лишь гудящая тишина, состоящая то ли из отсутствия мыслей, то ли из звука выстрела, который пропитал все нутро и врос в кости. Перед глазами стояла одна и та же картина: искренняя улыбка ее подруги и пистолет, прижатый к виску, сменяясь еще худшей картиной: бездыханное тело, с сочащейся кровью из черепа, запах железа, наполнивший помещение, пустые открытые глаза и визг случайных свидетелей, смешанный с гулом ворвавшихся стражей порядка. И застывшая ласковая улыбка на фарфоровом от белил лице. В груди туго скручивалась боль. Выходя из участка, она не разбирала дороги. Ноги вели ее куда-то, ей было плевать на направление, а пункт назначения отсутствовал как таковой. Глаза застелила пелена, смешивая окружающую обстановку в одно размытое пятно, в которое не было ни малейшего желания вглядываться. Больно. Ужасно больно. Она не чувствовала ни усталости, ни голода. О погоде напоминала только мокнущая одежда, все более противно и мерзко льнущая к телу. Раньше дождь успокаивал мысли, позволял вдохнуть хоть крупицу жизни, взглянуть на тревожащие события под новым углом, однако сейчас это было решительно невозможно. Оставалось поблагодарить подругу за то, что не взяла дробовик — вид растекающихся по полу мозгов был бы куда хуже. В горле встал ком, а во рту предательски пересохло, несмотря на окружающую ее влагу. Хотелось завалиться у ближайшей стены и уснуть, до этого хорошенько замучив глаза созерцанием одной точки перед собой, или скорее мутного пятна, в котором, вглядываясь, можно было потеряться. Во время всей суеты она, незаметно для себя, успела снять всю маскировку, что была более ни к чему, да и находиться в форме наемных убийц желания, честно говоря, не было. Зеленые локоны прилипли к коже, а влага с них стекала в голубые глаза, но ей не было никакого дела. Хотелось раствориться, уйти куда-то, где ее не потревожат, как-то смыть с себя события последних месяцев, не оставив и следа, даже крохи памяти о них. Вся эта игра со смертью успела изрядно утомить. Она не заметила, как зашла на безлюдную улочку, которую лишь слабо освещал единственный фонарь. Лужи здесь были особенно глубокими, так и стремясь поглотить каждого случайного путника. Она не сразу среагировала, когда на ее запястье появилась крепкая хватка, да и ей было все равно. Опять нанесла веснушки? Зачем? — Постой, — послышался тихий голос, утопающий в перезвоне дождевых капель. Она не ответила и даже не обернулась, ведь узнала знакомый голос. Хочешь мороженое? — Я понимаю, что тебе больно… Честно, я не предполагал такого исхода, — с грустью признал Жэньши, — Я знаю, тебе сейчас тяжело, но нам стоит вернуться. Тебе нужно привести мысли в порядок… — Вернуться куда? — прозвучал вопрос, от которого веяло холодом. Там столько новых вкусов, которые нужно попробовать! Жэньши не нашелся с ответом, но хватку на чужом запястье не ослабил. — В дом Ма, где двое раненых, а бывший заложник — мертв? Может, в квартиру, где меня похитили на лестничной площадке? Или в поместье, где меня пыталась задушить родная мать? Куда именно вернуться? Я вот хочу попробовать манго с мятой! А ты? — В любом месте могут быть как плохие, так и хорошие воспоминания, — неуверенно начал он, — Из моей квартиры тебя похитили, но я разделил с тобой много приятных моментов именно там. В доме Басена двое раненых, но именно с ним связаны мои теплые детские воспоминания. Даже поместье Ка, несмотря на свой ужас, напоминает мне о том, что когда-то там ходила моя мать, что и там обо мне заботились. Мне не важно, куда мы вернемся, но я хочу вернуться с тобой. Маомао, не хочешь выпить? Она молчала. — Я не хочу оставлять тебя в таком состоянии. Послушай, я понимаю, что тебе больно, нет, невыносимо больно видеть смерть своей подруги и переживать это горе. Просто позволь мне разделить твою ношу… Таверна? Блин, кажется, она всего на четырех человек. А еще похожей коробки нет? — Почему? — послышался почти лишенный жизни голос. — Ты дорога мне. Дороже любого человека на этом свете. Я хочу быть рядом с тобой в любом состоянии: хоть ты смеешься, хоть ты плачешь. Я согласен на любую твою авантюру, лишь бы видеть радость в твоих глазах. Пожалуйста, нам нужно идти… Ты долго нас мучаешь одним вопросом. Где и с кем ты живешь? — Я не пойду, — слова звучат звенящей сталью. — Но… куда ты собираешься? Только не говори, что… Шисуй заранее положила хорошие карты сверху, чтобы спокойно выигрывать. Думаю, Лахан это заметил, поэтому и поставил на ее победу. Не думаю, что у тебя был шанс. — Я не столь малодушна, чтобы наложить на себя руки, об этом не переживай, — в воздухе повисла горькая усмешка, прерываемая лишь стуком капель о внушительных размеров лужи, уже напоминающие озера, а порой и реки. А тебе зачем учиться борьбе? — Маомао… — устало вздохнул Жэньши, — тебе нужно поесть и отдохнуть. Давай поговорим завтра на свежую голову? Не стоит рубить с плеча… Я просто хочу, чтобы ты была готова к тому, что тебя ждет. И хочешь ли ты этого. — Я не вернусь, — в голосе звучит решимость. — Маомао, пожалуйста… Это был тяжелый день для нас всех, ты вымотана, тебе нужно прийти в себя… Я не могу так тебя отпустить. Не возвращайся к такой жизни. Задумайся, кто ты есть на самом деле. И иди по пути, который ты выбрала сама… — Если я не соглашусь, что тогда? Отвезешь меня силой? — Если ты скажешь, я уйду. Я готов уйти и больше не появляться, если ты этого хочешь. Если это твое осознанное решение, принятое на холодную голову, — вздохнул Жэньши, все так же рассматривая лишь хрупкую спину девушки перед собой, — Я знаю, что принес в твою жизнь много проблем… Я беспокоюсь о тебе. Я хочу рассказать тебе правду о том, кто я. Надеюсь, ты поймешь, для чего я завела этот разговор… — В том и дело, — оскалилась она, развернувшись. В голубых глазах не было ни холода, ни боли, ни отчаяния. Только пустота, — Я не спорю, у меня была не самая счастливая жизнь, но после знакомства с тобой все пошло под откос. Произошло бы это все, если бы мы не встретились? Если бы не начали эти глупые игры в отношения? Прости, Маомао, но мои планы изменились. И ты мне мешаешь. Жэньши не нашелся с ответом. Ты все еще слаба. — Все зеркала разбиты, — шепотом сказала она, опустив глаза, — Моя семья, мои друзья, ты. Я больше не хочу выбирать роль, которую буду играть. Мне хватило и одного актера, сыгравшего просто потрясающую пьесу! А какие спецэффекты! Прости, Маомао. — Маомао… Иначе я никак бы не смогла привлечь вас к этому делу. Не бойся, я не собиралась тебя убивать. — Мне это надоело. Тебя преследует твой статус, сколько бы ты ни бежал. Ты всегда будешь если не инструментом, так рычагом давления. Я больше не хочу играть в погоню со смертью, не хочу, чтобы дорогие мне люди страдали. Если весь этот хаос произошел из-за меня, то я уйду. Я прошу о помощи твой клан. Можете казнить меня как и всю мою семью, я заслуживаю этого. Но я больше не могу видеть, как страдают люди от действий моей родни. — У меня есть план, как начать мирной жизнью… Я не прошу тебя о прощении, я знаю, что этого не заслуживаю. Можешь забыть обо мне. — Нет, — отрезала она, — Это та же жизнь в клетке. Прятки с теми, кто всегда будет преследовать тебя, пытаться загнать в угол. Я этого не хочу. Мне было приятно проводить с тобой время, но сейчас… сейчас это не так. За пару месяцев, что мы знакомы, произошло слишком много всего. Я хочу спокойной жизни, совершенно обычной, ничем не примечательной. У меня были друзья, учеба, но что сейчас? Я не позволю тебе умереть. Считай это платой за нашу дружбу. — Маомао… Лоулань — ценный актив. Не выгорит с кланом Ка, найдут другую влиятельную семью, пусть и не столь могущественную. А на рыбок поменьше есть свои рычаги давления, чтобы протолкнуть нужную кандидатуру. — Да вы даже не удосужились поговорить со мной перед тем, как планировать все это! — сорвалась она, — Не найди я эти записи, не реши я действовать в одиночку, прошло бы все иначе? Это и моя вина, и от ее крови я не отмоюсь. Каждый ребенок там не более чем инвестиция. Не личность со своими желаниями и мечтами, не дорогое дитя. Просто инструмент для получения желаемого, или же будущий преемник. Здесь нет места любви. Только те, кто обладает достаточной властью могут выбрать спутника жизни сердцем, но кто захочет по своей воле запирать себя в золотой клетке? Чаще это принуждение, а не выбор. — Она сделала это сама, — вздохнул Жэньши, — Ты тут ни причем. Мы не можем быть уверены, что она могла поступить иначе. Маомао, я хочу отыграть спектакль, который поставит точку на истории этой семьи. Ты поможешь мне? — Жизнь с тобой сулит только бедами. Мне, моим близким. Я не хочу этого. Если у меня есть выбор, я выбираю уйти, — холодно сказала она, спокойно высвобождая свою руку из ослабевшей хватки. Дальше вы сами. — Я приму твой выбор, — тихо проговорил он, с болью смотря в голубые глаза, — Я прошу лишь одного. Пожалуйста, — тяжело вздохнул Жэньши, натягивая улыбку, — береги себя и будь счастлива. Если я не могу быть рядом, позаботься о себе сама. Ни ради меня, ни ради Шисуй. Ради себя. Голубые глаза с некой тенью боли скользнули по знакомому лицу. Прощай, Маомао. — Прощай, Жэньши. Он еще долго смотрел ей вслед, пытаясь запечатлеть в своей памяти каждое мгновение, которое он мог провести, смотря на нее. Худощавый силуэт растворялся во мраке безлюдной улицы, а последние шаги смывал за собой дождь. *** Жэньши знал, что этот день может настать. День, когда клановые разборки перейдут черту Ее терпения, когда Она больше не сможет выносить происходящее. Он знал, но не был готов. С того дня Маомао растворилась в воздухе, исчезла из его мира окончательно. Сколько бы Жэньши ни хотелось набрать ее номер, просто чтобы услышать ее голос вновь, он не позволял себе лишнего. Маомао пережила достаточно, чтобы больше не хотеть иметь с ним никаких дел. Это ее право и ее выбор, который ему оставалось только принять, насколько бы больно ни было. Вещи из его квартиры будто исчезли сами собой, хотя Жэньши знал, что забрала их Маомао, хоть и не своими руками. Без нее дом будто опустел, но Жэньши старался не давать слабину. Это ее выбор. Это его вина. Прошло уже больше месяца, вот-вот должен был начаться его последний год в университете. Честно признать, Жэньши боялся однажды встретиться в его стенах с Маомао. Боялся, что не сможет устоять перед искушением увидеть ее вновь, услышать ее голос, заглянуть в омуты ее голубых глаз. Он боялся. Бояться — нормально, а значит, что он сможет справиться с этим страхом, переступить через свои желания в угоду ее спокойствию. Жэньши не посмеет ее тревожить. Каждый раз, проходя мимо комнаты, в которой жила Маомао, он испытывал тоску, которую учился преобразовывать в другое чувство. Благодарность. Радость тому, что Маомао однажды позволила ему быть рядом, хоть он и не смог достойно ей отплатить. Жэньши давно сменил интерьер комнаты, чтобы лишний раз не травить себе душу. Так было легче. Он решил, что более не даст вине грызть себя, что он научится благодарить судьбу за шанс проводить время с девушкой, которую он полюбил, хоть это и не длилось долго. Жэньши просил Маомао заботиться о себе, и старался следовать тому же совету. Он не упадет в бездну отчаяния, сохранив светлый образ и приятные воспоминания. Маомао была в его глазах взбалмошной, неудержимой в своих порывах кошкой, которая неимоверно цепляла его душу. Он провел прекрасное лето с этой девушкой. Маомао стала его светом во тьме непреодолимой усталости от бытия. Интересной собеседницей, поселившей в его голове множество странных мыслей. Любимой девушкой, ради которой он был готов на все. Она пожелала уйти. Ее воля — закон. Жэньши знал, что Маомао не останется одна. Доподлинно ему было неизвестно, где все это время пребывала девушка, но он полагал, что та могла найти временное пристанище у Лоуменя. Это был, наверное, самый лучший вариант. Он все еще держал связь с Лаханом, ведь далее они разбирались с делом клана Ши, хоть участие Жэньши там было минимальным, но и от этого каждый раз болела голова. Он ненавидел бумажную волокиту и разборки, но иного не оставалось. Складывалось ощущение, что у него никогда не было выбора. Лахан ничего не говорил о Маомао, а Жэньши никогда не заводил эту тему. Окружающие тоже предпочитали лишний раз не лезть, за что он был им признателен. Тоска в его сердце была жива, но отныне это – только его проблема. По окну барабанил дождь, привлекая внимание. Заметив перемену погоды, Жэньши поднялся с дивана и подошел ближе, рассматривая вечерний город. Всюду горели яркие огни фонарей, по трассе шумно проезжали машины, а по тротуарам плыли зонты, заслоняя собой прохожих. Среди яркого многообразия зонтов он смог разглядеть парочку, гуляющую под дождем. Они веселились, о чем-то переговариваясь и пританцовывая по лужам. Прохожие не обращали на них внимания, бурной рекой стремясь по своим делам и не желая промокнуть. Двое же искренне радовались, наполняя истосковавшееся сердце Жэньши приятной печалью. Он улыбнулся и поднял глаза к небу. Жэньши надеялся, что где-то сейчас Маомао также радуется дождю, может даже гуляет в такую погоду, подобно той парочке, позволяя себе промокнуть. Она любила дождь и не переносила зонты. И он будет радоваться дождю. Остальное — вопрос времени.