Фестиваль

Фестиваль в честь 8 Марта был в самом разгаре: разноцветные гирлянды мерцали в сумерках, запах жареных орехов и сладкой ваты витал в воздухе. Гончик нервно поправлял галстук, пробираясь сквозь толпу в поисках Скай. — Ты выглядишь так, будто собираешься на допрос, а не на свидание, — усмехнулся Маршалл, толкая его локтем. — Заткнись, — проворчал Гончик, но тут же замер. Среди праздничного шума он заметил её — Скай стояла у лотка с цветами, её мех переливался в свете фонарей, а уши подрагивали от смеха. Эверест что-то шептала ей на ухо, и Скай залилась румянцем. Гончик сделал шаг вперёд. — Ну давай, герой, — подбодрил Маршалл, но Гончик уже не слышал его. — Скай, — его голос прозвучал чуть хрипловато, и она обернулась. — О, Гончик! Ты пришёл! — её глаза сверкнули, и он почувствовал, как сердце бешено колотится. — Я… хотел тебя пригласить. На танец. Если ты не против. Она замерла на секунду, затем её хвост завилял быстрее. — А если я против? — игриво наклонила голову. Гончик растерялся, но тут её лапа легла ему на плечо. — Шучу, конечно. Веди меня. Он осторожно взял её за талию, и они растворились в ритме музыки. Где-то рядом Маршалл закатил глаза, но Гончику было уже всё равно. — Ты знаешь, я давно мечтал об этом, — прошептал он, чувствуя, как её дыхание смешивается с его. Скай прижалась ближе, её шёпот обжёг ему ухо: — Тогда почему ждал так долго? Он не успел ответить — её губы скользнули по его щеке, оставляя за собой мурашки. — Может, продолжим где-то потише? — её взгляд говорил сам за себя. Гончик только кивнул, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Смех детей, будто звонкие колокольчики, смешивался с мелодией аккордеона, но для Гончика и Скай мир сузился до одного танцующего пятна света. Он обнял её крепче, чувствуя, как её шерсть слегка шуршит, будто лёгкое покрывало снежинки. Внезапно за их спиной вспыхнула вспышка фейерверка, и золотые искры рассыпались над площадью, отражаясь в её глазами, которые теперь казались двумя маленькими звёздами. — Ты знаешь, — шепнул Гончик, протягивая к ней крошечный кристаллизованный орешек, — я всегда думал, что такие мгновения бывают лишь в сказках. Скай улыбнулась, бережно приняв подарок, и кивнула, будто принимая клятву. — А я всегда верила, что у каждого сказочника есть свой герой. Танец стал медленнее, а шаги — более задумчивыми. Они отступили от громкой толпы к тихому уголку, где стоял одинокий фонарный столб, озарённый мягким светом. Скай прислонилась к нему, а Гончик положил руку на её тыльную часть, чувствуя лёгкую дрожь под нежным покрытием шерсти. Ветер принёс аромат жареных орехов и сладкой ваты, наполняя их лёгкой сладостью, будто поддерживая их разговор без слов. В тот миг они поняли, что не нужно искать более громких слов — их сердца уже говорили сами за себя. — Давай сделаем так, — прошептал Гончик, — чтобы каждый сезон 8 Марта мы встречались здесь, под тем же светом. Скай кивнула, её хвост, уже почти безудержно, закружился в ритме их будущих встреч, а в их глазах зажглась новая звёзда надежды. Свет фонаря отблеснул на их лапах, и Маршалл, покраснев до самого кончика ушей, попытался привлечь внимание Эверест, делая громкие жесты, и глупо улыбаясь. Эверест, в своей почти синей шубе, улыбнулась, слегка наклонив голову, и, подмигивая, пошла навстречу своему "другу", будто приглашая его в собственный вихрь танца. Гончик, наблюдая за этим, ощутил необычную лёгкость в груди. Он обнял Скай крепче, и их сердца забились в унисон, словно барабаны фестиваля. Вокруг них люди, дети и пёстрые декорации сливались в один яркий калейдоскоп, но для двоих мир сузился до касания шерсти и шёпотов, дарящих обещание будущих встреч. Внезапно над площадью разгорелся яркий фейерверк, раскрасив ночное небо золотыми, пурпурными и бирюзовыми вспышками. Скай увидела в одном из огней отражение своих глаз, и её хвост заплясал ещё быстрее, словно отзываясь на каждую звезду. Гончик тихо произнёс: «Каждый раз, когда я вижу свет, я буду думать о твоём улыбке», и её улыбка стала ещё шире. К концу вечера праздник начал утихать, но друзья не спешили расходиться. Маршалл и Эверест, теперь уже в объятиях друг друга, смеялись, размахивая лапами, а Гончик и Скай медленно шли к выходу, держа друг друга за лапы. На прощание они по‑новому обещали себе: каждый 8 Марта встречаться под тем самым фонарём, где когда‑то вспыхнула их первая искра. И пока последние огни гасли, их сердца светились ярче любого фейерверка.