Часть 1

Муза закрыла глаза и прикусила губу, пока горячая вода омывала ее кожу. Она позволила своим рукам скользнуть ниже, очерчивая изгибы ее собственного тела так, как это делала он, желая почувствовать наслаждение, которое дарил только он. Но Муза слишком хорошо знала, что это было невозможно. С их последнего разговора прошло три месяца и четыре дня, но не то чтобы Муза считала. Ривен вычеркнул ее из своей жизни, и она сделала то же самое. И если за последние три месяца она ни разу не чувствовала себя живой, то в этом была только его вина. Муза знала, что они сами были виноваты. Война с кровавыми ведьмами была позади, Розалинда была посмертно осуждена, Верховный суд Солярии проводил расследования, связанные с ее действиями, а также с действиями кровавых ведьм. И они просто позволили себе отпустить прошлое, любить друг друга здесь и сейчас. Они потеряли бдительность, просто забыли о том, что не были в безопасности. Надеялись, что связь Ривена с Беатрикс, Андреасом и Розалинд никогда не выйдет на поверхность. Им отчаянно хотелось верить, что они были в безопасности, в то время как клетка становилась все уже. Пока наконец не захлопнулась, забирая Ривена у Музы. И все было бы не так страшно, но он сделал шаг назад и не стал бороться, хотя так часто обещал ей, что никогда не предаст фею разума. Муза ненавидела, что верила ему. Она даже думала о том, чтобы набить тату с какой-нибудь надписью о том, что она может полагаться только на саму себя, но она знала, что это будет напоминать ей о Ривене. А больше всего на свете она хотела бы просто забыть о том, что он когда-то был частью ее жизни. Его арестовали прямо во время занятий, буквально выволокли из оранжереи. Директору Лерой показали приказ Луны, и женщина не могла ничего сделать. Ривен тоже не стал сопротивляться, и тогда Муза подумала, что это было хорошим знаком, что он просто не хотел увеличивать себе срок. Позже стало ясно, что Ривен просто сдался. Скай, будучи наследным принцем Эраклиона, нашел для него лучшего адвоката, какого можно было найти в двух королевствах, и ещё какое-то время бывший парень Музы играл по правилам, шел на сделки со следствием и делал все, что предлагал адвокат, чтобы сократить срок. Ровным счетом до тех пор, пока во время допроса не отказался от всех своих предыдущих показаний и не признал свою вину. Муза до последнего не верила, что он так поступил, даже если он с самого начала дал понять, что он не будет бороться. И когда Скай предложил подать апелляцию, Ривен послал его к черту. А вместе с ним и Музу. И фея разума ненавидела его за это. *** Первую неделю после вынесения приговора Муза провела в своей постели, в слезах. Его осудили на пятнадцать лет заключения в Даркморе, и Муза не могла представить, как она могла бы справиться с этим. Как она должна была пережить потерю человека, которого любила? Даркмор был равносилен смертному приговору, потому что оттуда обычно не выходили, особенно если срок исчислялся десятилетиями. И Муза не понимала, как она переживет еще одну смерть. Терра три раза в день приносила ей еду и практически заставляла фею разума кушать, даже если Муза снова и снова отказывалась. – Я не допущу, чтобы заключение этого придурка привело к твоей смерти, – снова и снова повторяла Терра. – Он там, конечно, будет счастлив знать, что ты страдаешь, но я не позволю ему победить и разрушить твою жизнь. Только через мой труп. Искренне говоря, Муза сомневалась, что Ривен испытывал хоть какие-то чувства в ее адрес, но у нее не было сил спорить с Террой. Она просто проглатывала несколько ложек каши, которая была совершенно безвкусной, делала несколько глотков сока, и снова пряталась под одеяло, в свой маленький мир, где она не обязана была чувствовать себя нормально или двигаться дальше, где она могла снова и снова думать о человеке, который оставил ее, хотя обещал этого не делать. Ей без конца снился суд. Ривен был в костюме, Скай и его адвокат Авалон были уверены, что это произведет хорошее впечатление. Муза тоже надела темное платье, стараясь произвести впечатление серьезной девушки, а не ветреной влюбленной дурочки. Длинные рукава платья скрывали рунические браслеты, которые она надела, чтобы не чувствовать презрения или ненависти в адрес Ривена. Она не хотела знать, что думал судья и присяжные, она не хотела выносить приговор Ривену на основе их эмоций. Они с Ривеном не обсуждали эту деталь ее гардероба, но она видела, как пристально он смотрел на ее запястья, так что не сомневалась, что специалист знал о том, что она их надела. Она поняла, какую ошибку совершила, когда Ривен признался в своих преступлениях и разбил ей сердце, а Муза даже не знала, что он на самом деле чувствовал по этому поводу. Сожалел ли он, что оставлял ее? Было ли ему также больно, как ей? Какое гребаное оправдание он придумал, чтобы так поступить? Когда она наконец вышла из своей комнаты и собралась вернуться к занятиям, девочки обняли ее, но не сказали ни слова. Первые несколько недель Муза продолжала носить браслеты, просто потому что боялась захлебнуться в жалости к ней и презрении к Ривену. Через месяц после заключения Ривена Сол вызвал девушку к себе и заставил отказаться от приспособлений. – Я понимаю, почему ты их носишь, Муза, – осторожно произнес мужчина, – но я не могу позволить тебе прятаться за ними до конца твоей жизни. Не мне рассказывать тебе, что феям нужна их магия для жизни. Я уже потерял одного из моих самых любимых учеников, я не собираюсь терять еще одну студентку. Муза кивнула и сняла их, а потом, когда эмоции нахлынули неконтролируемым потоком, провела около часа в объятиях Сола. Она хотела бы не плакать, но она просто не могла, и Сол был рядом, чтобы поддержать фею разума. Когда она наконец смогла остановить рыдания, мужчина сделал предложение, от которого она не смогла отказаться: – Если хочешь, – произнес директор специалистов, – я найду кого-нибудь, кто будет тебя тренировать. Она провела два занятия с Кейт и еще три с Люком, а потом Сильва прогнал специалиста с тренировочной площадки и стал заниматься с ней сам. Очевидно, им обоим нужно было справляться с тем, что Ривен ушел, и был какой-то смысл в том, чтобы делать это вдвоем. *** Муза знала, что Скай ездил к Ривену примерно каждые две недели. Встречи не были запрещены, так что наследник Эраклиона наплевал на общественное мнение и ездил проведать старого друга. Они оба знали, что если Скай займет трон до окончания срока Ривена, то эти встречи придется прекратить, но пока они предпочитали об этом не думать. Муза знала, когда Скай уезжал, она даже знала, что Сильва ездил к Ривену несколько раз за эти месяцы, как и Флора, но не она сама. Ривен хотел оставить ее в прошлом, и Муза приняла эти правила игры. Она никого не спрашивала о том, как он там. Они со Скаем лишь встречались взглядом на несколько коротких мгновений и двигались дальше. Если бы Ривен умер, Скай бы сказал ей об этом. Все остальное не имело значения, так что она не хотела знать. Муза была почти уверена в том, что и сам Ривен не интересовался тем, как она поживала. Было бы глупо вот так бросать ее, разбивать ей сердце, а потом задавать вопросы. И Ривен был кем угодно, но не глупцом. Она знала, что адвокат Ская пытался найти лазейки в законе, чтобы смягчить наказание, она знала, что Скай пытался убедить Ривена на апелляцию, но она также знала, что ее бывший парень отказывался от любой помощи, которую ему пытались предложить. Он всегда был упертым, но Муза никак не ожидала, что его упертость проявится и в этом. Он согласился на такую жизнь, как будто все другие варианты были хуже, и это Муза никак не могла понять. *** Ривен передал для Музы только одно послание, свое пожелание, чтобы она двигалась дальше, и когда с его заключения прошло шесть месяцев, Муза наконец себе это позволила. Несколько недель назад к ним в Алфею перевелся новый студент, Гелия, который поселился вместе со Скаем и который, по странному стечению обстоятельств, был знаком с Ривеном, а потому отлично знал обо всей драме со специалистом. Сильва уже несколько раз просил Гелию подменить его на тренировках Музы, и незаметно для себя девушка осознала, что их общение перерастает во что-то напоминающее дружбу. Она стала обедать вместе со специалистом и впервые за полгода она стала улыбаться, так что, Муза полагала, Ривен должен был быть счастлив, что она двигалась дальше. Не то чтобы ей было дело до его чувств. Абсолютно точно плевать. – Он провел две недели в лазарете, я поеду к нему завтра, его наконец-то выписывают, – услышала Муза слова Ская, когда приблизилась к столику, где сидели все ее друзья, включая Гелию. Она замерла, когда осознала, что состояние Ривена было секретом только для нее, что на протяжении всех этих месяцев ее друзья обсуждали его у нее за спиной. Это не имело значения, не должно было ее волновать, но она все равно застыла, когда услышала эту информацию. Две недели в лазарете. Что, черт возьми, должно было произойти? Конечно, у всех случались травмы, и у них не было волшебных фей-целительниц (кровавые ведьмы не в счет), но феи земли залечивали большинство повреждений намного быстрее. Две недели в лазарете означали, что он был практически при смерти, когда туда попал. – Муза, – начал Скай, когда она поставила поднос на стол, но девушка покачала головой. – Не надо, – произнесла девушка. – Я не хочу ничего знать, Скай. Может хоть подыхать там, мне плевать. Она опустилась на стул и приступила к еде, когда почувствовала как Гелия приобнял ее, разминая напряженные плечи, и Муза медленно выдохнула и незаметно для остальных улыбнулась ему. Она старалась не думать о том, что Ривен делал точно так же, когда ей было не по себе. Она старалась не думать о том, что хотела бы почувствовать чуть более грубые руки Ривена на себе прямо сейчас, вместо мягких и заботливых рук Гелии. Она была благодарна за поддержку, но она все равно чертовски сильно скучала. *** – Муз, – Флора догнала ее в коридоре, когда фея разума направилась на тренировку, – хотела спросить, что у тебя с Гелией? – У меня с Гелией? – удивилась Муза. – Почему ты решила, что между нами что-то есть? – Потому что вы ведёте себя так, будто что-то есть, – призналась фея земли. – Кажется, ты ему симпатична, но я не уверена, готова ли ты уже двигаться дальше или я могла бы попробовать сблизиться с Гелией. Потому что он мне действительно очень нравится, но я не хотела бы разрушать ваши отношения, если между вами что-то есть. – Между нами только дружба, – произнесла Муза. – И нет, дело не в Ривене, просто я не ищу отношений прямо сейчас. Так что если ты на него запала, я не имею ничего против, удачи. – Спасибо, – Флора бросилась на шею и обняла Музу. – Знаешь, я еду со Скаем, если хочешь, то – Нет, – перебила ее Муза. – Я не хочу слышать его имя или видеть его, Флора. Хватит пытаться заставить меня передумать, это не произойдет. Он вычеркнул меня из своей жизни, и я просто делаю то же самое. Это не какая-то гребаная жертва и не чертова трагедия. – Верно, – кивнула Флора отступая. – Хорошей тренировки. *** – Как она? – спросил Ривен, когда Скай и Флора поднялись со своих мест. Он спрашивал каждый раз, и каждый раз получал один и тот же ответ. – В порядке, – произнес Скай, и Ривен по привычке кивнул. Скай говорил так при каждой из встрече, но Ривен, черт возьми, не верил ему. – Движется дальше, – добавила Флора, бросая короткий взгляд на Ская и Ривена. – Она начала встречаться кое с кем. Это не было новостью для Ривена, но он спросил просто для того, чтобы убедиться. Его старший единокровный брат был в достаточной степени засранцем, чтобы перевестись в Алфею и занять его место в жизни его друзей. Он жил со Скаем, и теперь он, черт возьми, встречался с его девушкой. Ривен получил письмо от брата сегодня утром, но ему нужно было подтверждение. Думаю, у тебя в тюрьме довольно плохо с сексом, так что дай знать, если я должен сообщить тебе больше деталей, но можешь не сомневаться в том, что я позабочусь о твоей бывшей девушке. Чертов придурок! Ривен, конечно, хотел, чтобы Муза была счастлива и двигалась дальше, но не с его, черт возьми, братом. Хотя, Ривен очень сомневался, что Гелия хоть кому-нибудь сказал о родстве, которое их связывало. Ривен был готов поклясться, что убьет Гелию как только выйдет отсюда. Никто не имел права прикасаться к его девушке. Особенно Гелия. – Может быть ты все таки согласишься подписать заявление на апелляцию? – задал свой контрольный вопрос Скай, но Ривен покачал головой. Ему было неплохо и здесь, спасибо. – Я об этом не знал, – произнес Скай, когда они вышли за дверь. – Они скрывают это, – беззаботно ответила Флора, – но я замечаю такие вещи. В конце концов, он стал ночевать в ее постели, – тут Флора даже не лгала, – так что это только вопрос времени, когда они нам признаются, – Скай кивнул, принимая рассуждения феи земли. – Мне показалось или он ревнует? – уточнил специалист. – Он определенно ревнует, – улыбнулась Флора. *** Ривен перечитывал чертово письмо уже, наверное, в сотый раз и представлял как убьет брата, когда выйдет отсюда. За последние три месяца от получил с десяток писем о том, как хорошо Гелии было с Музой, но сегодняшнее стало последней каплей. Он не до конца поверил брату, когда тот написал три месяца назад. Ривен спросил Ская об их отношениях в его следующий визит, и блондин признался, что они ни разу не ночевали вместе в его комнате, но Блум говорила, что Гелия часто ночевал у Музы, и Ривену этого было достаточно. Они всегда зависали у него, когда встречались, потому что девочки его недолюбливали, так что было вполне закономерно, что теперь они трахались в постели Музы, а не там, где она занималась сексом с ним. Он больше не спрашивал Ская о Музе и Гелии, но в этом и не было необходимости. Письма от его брата приходили регулярно и были настолько красочными, что Ривену не нужна была никакая порнушка. Он становился твердым от одних описаний того, как Гелия прикасался к его девушке, даже если он ненавидел себя и его за это. Черт, Ривен, почему ты не рассказал мне об этой штуке, когда она объединяет наши эмоции? Она делала это с тобой? Я не думал, что секс может быть круче, но после этого? Я не смогу встречаться ни с кем, кроме фей разума. Ривен был готов убить Гелию. Он знал о штуке с эмоциями, Муза делала это, когда они были вместе. Она рассказала, что может делиться эмоциями, это было возможно не только во время секса, но и в обычной жизни. Главным условием было доверие, и прошло некоторое время, прежде чем она смогла довериться ему настолько, чтобы открыть свои эмоции. И теперь, очевидно, она доверяла Гелии настолько, чтобы делиться эмоциями, пока он ее трахал. Ривен не знал, что именно так бесило его в этом, но тем не менее безумно злился. Настолько, что когда сегодня Скай спросил его об апелляции, он сказал “да”. Он не надеялся, что его приговор изменят, но он надеялся, что его отец или Скай притащат Гелию в суд, и Ривен сможет врезать брату за то, что он украл его девушку. Ривен знал, что он сам себя посадил в тюрьму, что он сам разрушил любые надежды на что-то между ним и Музой, но он не мог представить, что фея разума будет любить кого-то другого. Она была его, даже если всем было очевидно, что это было не так. *** – Муза, – Скай окликнул ее, когда они с девочками входили в столовую на ужин. Сам специалист отправлялся на ночное дежурство, но решил сообщить новость прямо сейчас, – Ривен согласился подать апелляцию. Авалон поедет к нему завтра с самого утра, чтобы подписать все документы и обсудить стратегию. Он надеется, что мы можем добиться проведения повторного слушания через три месяца максимум, возможно раньше. – Он сказал, почему передумал? – спросила Стелла, потому что Муза, очевидно, была слишком шокирована, чтобы говорить. – Нет, но он в порядке, так что дело не в том, что его там чуть не убили или что-то такое, – ответил Скай. – То есть, он по-прежнему дерется со всеми, кто его задевает, это не изменилось, но стычки происходят не чаще, чем раньше, так что я не знаю. – Он больше ни с кем не встречался? – уточнила Блум. – Может его отец приезжал или кто-то еще, кто важен ему? – Нет, – покачал головой Скай. – Я проверял журнал визитов, никого. Если честно, мне плевать на его причины, я просто хочу вытащить его оттуда. Я буду держать тебя в курсе, ладно, Муз? Она кивнула, хоть и не понимала, как и почему. Она смирилась, она отпустила. Конечно, она по-прежнему скучала, он по-прежнему снился ей, и она по-прежнему думала о нем, когда прикасалась к себе, но она отпустила его. Ривен стал прошлым. Так почему ему нужно было врываться в ее жизнь именно тогда, когда она наконец перестала плакать из-за него во время долгих пробежек, когда рана на ее сердце затянулась, когда он стал просто шрамом, а не бесконечно зудящим напоминанием о том, что она не заслуживает любви. Почему из всех ужасных моментов, которые она пережила за эти девять месяцев, ему потребовалось выбрать один хороший и испортить его? – Ты рада? – спросила Терра ее вечером, когда они готовились ко сну. Фее земли не нужно было объяснять, о ком и чем шла речь. – Он всегда может передумать, – закатила глаза Муза. – Он уже однажды обещал, что будет бороться за нас, а потом ушел, так что я бы не доверяла его обещаниям бороться за свою свободу. Если судить по моему опыту, то лучше всего Ривен умеет лгать. Гелия сегодня был на дежурстве, так что Муза свернулась в постели клубочком и попыталась не думать о Ривене и всех счастливых воспоминаниях, которые они разделяли, даже если заранее знала, что у нее ничего не получится. *** Муза не подавала виду, но она радовалась, когда Скай сообщал о том, что их дело продвигалось вперед. Ривен не возмущался и делал все, что предлагал Авалон. Слушание назначили на тот же день, в который Ривену был вынесен приговор. У Ская и Авалона было несколько идей насчет того, каким будет приговор, но Муза попросила ничего не говорить. В последние дни она все чаще засыпала в одиночестве и со слезами на глазах. Гелия снова и снова предлагал остаться рядом и поддержать ее, но Муза чувствовала, что должна пройти через это сама. Скай также сообщил ей и о том, что слушание будет закрытым, и они оба гадали, было ли это хорошим знаком. Авалон объяснял это тем, что за этот год в Солярии сменился верховный судья, но это, на самом деле, ничего не объясняло. Муза прогуляла пары в день Х. Она знала, что повторное слушание начнется в полдень, Скай был в столице, ждал приговора в коридорах суда и обещал сообщить новости, как только Авалон покинет зал сюда. К шести вечера она потеряла всякое терпение и вышла на прогулку вместе с Флорой и Гелией. Скай все не звонил, и Муза начинала думать, что они сделали только хуже, что Ривена приговорили к казни, и что Скай сейчас проводил с другом его последние часы, а потому не звонил. Еще одним вариантом был допрос при участии феи разума, но это было бы ничуть не лучше. Они остановились посреди двора, когда воздух замерцал и прямо перед ними открылся портал. Скай вышел из магического завихрения, а прямо следом за ним шел Ривен. Буквально в следующий момент она закричала, когда увидела как кулак Ривена врезался в челюсть Гелии. – Никогда больше не смей трогать мою девушку! – выкрикнул Ривен, пока Гелия сплевывал кровь. Флора бросилась к длинноволосому специалисту, а Муза в полном непонимании уставилась на Ривена. – Ты понял меня, придурок? Еще хоть раз ты к ней приблизишься, и я тебя убью. Ривен дернулся, чтобы ударить Гелию еще раз, но Скай успел удержать специалиста. Муза перевела взгляд с Ривена на Гелию и увидела, как тот выпрямился, а потом искренне рассмеялся. – Добро пожаловать домой, братишка, – произнес парень, его рука лежала на талии Флоры, а фея цветов прижималась к нему всем телом. – Никто не хочет объяснить, что происходит? – спросила Муза. Она бросила взгляд на Флору и Гелию, после чего перевела его на Ривена. – О какой такой твоей девушке ты говоришь? Муза подошла на шаг ближе к Ривену, смотря прямо в его зеленые глаза, глаза которые так часто снились ей за этот год. К ее огромному удивлению, Гелия был тем, кто заговорил. – Мой младший братишка огромный собственник, – произнес парень, улыбаясь несмотря на боль. – И я знал, что если намекнуть ему о том, что ты действительно двигаешься дальше, да еще и не с кем-нибудь, а со мной, он не выдержит и найдет способ выйти из тюрьмы. Флора помогла мне с тем, чтобы обмануть его и Ская. – Намекнуть? – нахмурилась Муза, поворачиваясь, чтобы посмотреть на друга. – Я послал ему парочку писем, – усмехнулся Гелия. – Шестьдесят четыре, – прорычал Ривен. – Шестьдесят четыре очень красочных письма о том, как вы занимаетесь сексом и как тебе хорошо в его объятиях, как никогда не было в моих. – Мы не занимались сексом, – поправила его Муза. – Мы просто друзья. – У меня были другие сведения, – мягко произнес Ривен, так что Муза повернулась к нему. – И поскольку до него никак не доходило, что у тебя есть парень, мне пришлось согласиться на эту безумную идею Ская, подать апелляцию и выйти из тюрьмы, просто чтобы объяснить моему придурковатому старшему брату, что ты заслуживаешь кого-то получше, чем он. – То есть ты сделал это ради него? – уточнила Муза. – Нет, феечка, я сделал это ради тебя, – поправил он ее. – Даже если знаю, что мне придется очень сильно поработать, чтобы снова назвать тебя своей девушкой. Но уж лучше я буду здесь и буду работать над твоим прощением, чем я буду там, читать о том как мой старший брат трахает тебя. – Он этого не делал, – поправила Муза. – Верно. На мгновение они оба замерли, смотря друг другу в глаза. Муза слышала все, что он говорил, она понимала, на какой гигантский обман пошли Гелия и Флора, чтобы вернуть ей Ривена, и она не знала, что делать. Ее мозг кричал о том, что она не может доверять этому парню, что он обманывает и предает, что она обещала себе вычеркнуть его из своей жизни, как сделал и он, когда решил сесть в тюрьму, вместо того, чтобы бороться за справедливость. Она помнила, как много она плакала, как он разбил ей сердце. Она хотела оттолкнуть его, накричать на него, может быть даже уложить его на лопатки одним из тех приемов, что показал ей Сильва. Но она также знала, что провела огромное количество бессонных ночей думая о нем и моля вселенную вернуть ей Ривена, дать им еще один шанс на счастье, потому что несмотря на всю боль, несмотря на это предательство, она по-прежнему любила его, любила больше жизни. Может быть потому, что Ривен просто был ее жизнью. И прямо сейчас для нее было очевидно, что Ривен по-прежнему любит ее. Ей даже не нужно было активировать свои способности, его ревность и его поступки говорили сами за себя. – Если ты еще раз бросишь меня, – прошептала Муза, – я тебя убью. – Я сам себя убью, – усмехнулся специалист. И когда она поцеловала его, они оба наконец-то почувствовали, что теперь все будет в порядке.