Глава 11. Элисон

31 октября 2015 года (суббота)

      Просыпаться было больно. Всё тело ныло, словно по нему проехался чёртов поезд. Собирать себя по кусочкам — обычное дело, но такое ненавистное, что хотелось только одного: развалиться без возможности восстановиться. Бок пульсировал. Не так сильно, как это было изначально, но всё ещё ощутимо. Открывать глаза не хотелось от слова совсем, поэтому Элисон прислушалась к окружению. Слишком тихо для улицы — это понятно сразу, к тому же здесь оказалось тепло и свежо. Не было отвратительного запаха сырости и разложения.       Она скиталась по городу в течение года. Выискивала убежища выживших в попытках понять их сложные взаимоотношения, стараясь при всём этом оставаться незаметной. Ей не потребовалось много времени на то, чтобы заметить: одиночек и чужаков здесь не любили. Скитаться среди обломков города было не так сложно, как прятаться от тварей, которых здесь оказалось куда больше, чем в чаще леса. Складывалось впечатление, будто кто-то намеренно загонял их сюда, чтобы изводить жителей. У Элисон не было времени на то, чтобы разбираться ещё и в этом. Она пришла в Блоскартер с одной целью — найти среди выживших тех, кто виновен в смерти Виктора.       Может быть, Элисон поступала слишком глупо, однако терпкий вкус обиды и злости всё ещё ощущался на языке достаточно ярким для того, чтобы не забывать. Первое время она не знала, что делать. Бродя ночами по узким переулкам, молилась, надеясь найти убежище. Элисон не сидела долго на одном месте: высока была вероятность того, что кто-то найдёт её и захочет прирезать. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как постоянно двигаться.       Открыть глаза — задача непростая. Веки налились свинцом, став неподъёмными. Мягкий свет заставил лишь немного зажмуриться, но не ослеплял, что уже радовало. Проморгавшись, Элисон медленно обвела взглядом комнату. Здесь пахло медикаментами и выглядело как больничная палата. Где она, чёрт подери, находилась? Рядом с кроватью стояла капельница, а также кресло, в котором сидела женщина и читала книгу. На ней был надет белоснежный халат, делающий и без того бледную кожу белее. Её короткие светло-русые волосы спадали на лицо, но она не спешила их убирать, видимо, довольная подобным раскладом.       Элисон смутно помнила вечер. Несколько незнакомцев проникли в её убежище, поэтому ей пришлось сбежать оттуда раньше наступления темноты. Единственным местом, где можно было спрятаться, были вышки, разбросанные в разных частях города. Одна из них располагалась недалеко от здания, которое Элисон считала своим уже некоторое время, поэтому она направилась прямиком к ней. Взобраться наверх у неё не получилось: быстрое чёрное пятно пронеслось мимо, зацепив её. А затем всё происходящее было слишком размытым, чтобы пытаться собрать в единую картину.       Элисон не заметила, как сама стала объектом внимания светло-коричневых глаз. Женщина смотрела прямо на неё с мягкой улыбкой. Она выглядела молодо, на её лице не было явных признаков старости, если не считать небольшие морщинки, появившиеся в уголках глаз.       — Вижу, ты проснулась, — мягко сказала незнакомка, наклонив голову к плечу. — Меня зовут Мишель, я врач здесь. Как твоё самочувствие?       Немного растерявшись, Элисон несколько долгих секунд молча пялилась на неё, открывая и закрывая рот, как рыба. Женщина, заметив её метания, лишь шире улыбнулась и потянулась за стаканом воды, протянув ей.       — Вот, должно стать лучше.       Элисон с лёгким кивком приняла предложение, жадно выпивая всё содержимое.       — Ты была без сознания два дня, — решила не медлить Мишель, став серьёзной. — Рана на боку оказалась достаточно глубокой, поэтому я наложила швы. К тому же ты потеряла большое количество крови. В капельнице находится коллоидный раствор, он поможет восстановить потраченное. Я бы рекомендовала постельный режим, по крайней мере, до тех пор, пока рана не начнёт затягиваться. В любом случае торопиться тебе некуда, верно?       Ей некуда было идти. С тех пор, как началось всё это, она только и делала, что бродила от одного места к другому, не имея возможности осесть где-нибудь, чтобы позволить себе разобраться с кучей мыслей в голове. Вспоминать о Викторе не хотелось: рана на сердце казалась всё ещё свежей, а Элисон не собиралась показывать себя ещё более слабой перед незнакомым человеком, чем уже есть. Она была настолько разочарована жизнью, что хотела лишь пару мгновений спокойствия, пусть это и было бы обычной иллюзией. Потребность хотя бы в какой-то надежде ощущалась достаточно сильно для того, чтобы допустить мысль о том, чтобы остаться. Поэтому она кивнула, заставив Мишель улыбнуться.       — Хорошо. У тебя есть вопросы, или, может быть, хочешь отдохнуть?       Элисон задумалась. Вопросы? Она знала достаточно для того, чтобы иметь представление о городе и его правилах. Элисон также знала всё, что могло бы помочь ей защищаться от тварей на улицах. Эти люди? У неё не было желания разговаривать о ком-то другом прямо сейчас, поэтому она посмотрела на Мишель и покачала головой, давая понять, что никаких вопросов у неё нет.       — Что ж, тогда я оставлю тебя. Николас, возможно, захочет навестить тебя, но чуть позже, да?       Она лишь кивнула. Мишель не стала задерживаться. Оставшись в одиночестве, Элисон перестала сдерживаться. Она позволила себе вновь развалиться на кусочки, где её осколки могли увидеть только серые стены, которые были такими же холодными, как и сердце. Щеглы были её семьёй, но они отказались от неё. Виктор стал для неё отцом, но погиб по вине самой Элисон. Все они хотели защитить её. Уберечь от опасности. Но она никогда не просила об этом. Всегда окружающие решали за неё, не позволяя Элисон сражаться самостоятельно. Теперь же, оказавшись наедине с собой, она знала, что будет бороться сама за себя. И не важно с кем. С людьми или тварями на улицах. Никто больше не умрёт по её вине.       

      ***

             Восстановление — долгий процесс. Элисон поняла это на собственной шкуре. Если в первые дни она ещё могла позволить себе лежать и не двигаться, смотря в одну точку на стене, то через неделю нахождение в четырёх стенах стало невыносимым. Ей хотелось лезть из кожи вон, лишь бы занять себя чем-то помимо размышлений о жизни. Даже Мишель, приходящая каждый день, не могла скрасить серые будни. Она рассказывала о происходящем вне комнаты, попутно осматривая рану на боку, а Элисон молча кивала и больше всего желала оказаться там.       Мишель была доброй и милой. В один из вечеров она принесла карандаш и небольшой блокнот, при этом загадочно улыбнувшись, а затем занесла большой и тёплый плед, когда Элисон пожаловалась на холод. Вечерами Мишель засиживалась в её комнате и молча читала книгу, позволяя Элисон наслаждаться чужим присутствием. Нельзя было не понять, как необходимо ей сейчас не оставаться одной.       Постепенно Элисон начала открываться. Она рассказывала Мишель о своём детстве, о мечтах и целях, которых не смогла добиться. О Викторе Элисон никогда не заикалась. Выворачивать душу перед малознакомым человеком ей не сильно хотелось. Тем не менее на каждый свой рассказ Элисон получила мягкую улыбку и слова: «Ты сильная, дорогая». Во всём этом не было жалости. Были лишь полные гордости светло-коричневые глаза и крепкие объятия, собирающие каждый осколок в полноценную вазу. Смотря на Мишель, Элисон невольно вспоминала о матери. Но в этот раз воспоминания сопровождались улыбкой, а не слезами и пустотой в груди, как бывало прежде.       Как только рана на боку была более-менее в хорошем состоянии, Элисон стала выбираться из комнаты. «Нора» оказалась действительно приятным местом. Здесь пахло едой и теплом, напоминая дом. Дети бегали по коридорам и резвились, наполняя всё вокруг смехом и весельем. Взрослые общались между собой так, словно всего происходящего за пределами стадиона вовсе и не существовало.       Здесь кипела жизнь. Она била ключом, зарождая ещё большую надежду в груди. Элисон нравилось здесь. Отрицать это было бы глупо и бессмысленно. Она могла общаться с людьми, а также помогать Мишель ухаживать за ранеными, что отвлекало от ненужных мыслей. Постепенно всё вставало на нужные места, и тревога в груди утихла, сменившись чем-то спокойным.       Сегодня для Элисон не оказалось работы у Мишель, поэтому женщина отправила её на поле, где уже начали трудиться другие. Копание в земле вряд ли можно назвать делом интересным, однако для неё процесс избавления от сорняков показался успокаивающим. В голове не было ни одной плохой мысли, из-за чего Элисон облегчённо выдохнула. Она прислушалась к тихому разговору двух девочек неподалёку.       — Крик сегодня тренируется, — прощебетала одна из них. Тон её голоса был мечтательным и лёгким. — Пойдём посмотреть?       — Там будет Блейк? — за вопросом последовало шипение и хихиканье.       — Конечно! Ты подготовила подарок для него, ягодка?       Элисон немного приподняла голову, чтобы взглянуть на них. Выглядели девочки молодо, им явно было не больше шестнадцати. На лице у одной раскинулась россыпь веснушек, которые прятались за густыми русыми волосами и пышной чёлкой. Вторая — брюнетка с двумя длинными косами и ярко-зелёными глазами. Элисон бы соврала, если бы не оценила их невинную красоту. Настоящие принцессы, копающиеся в грядках в попытках убрать все сорняки.       — Тише ты! — прошипела девочка с веснушками, оглядываясь. Элисон поспешила опустить голову, чтобы не смущать её. — Мама помогла мне сплести несколько браслетов для него. Они такие потрясающие!       — Хорошо-хорошо. Думаю, он будет в восторге. Я надеюсь встретиться глазами с Джексоном или Руди. Знаешь, как в книгах. Наши взгляды пересекаются, он влюбляется в меня и готов после этого свернуть горы, чтобы добиться меня… Божечки, не могу дождаться вечера!       Они замолкли, а Элисон улыбнулась. Она попыталась вспомнить свои шестнадцать, но с запозданием поняла, что никогда бы не позволила себе такой лёгкости. Размышления о любви были редкостью, так как большая часть её времени уходила на выполнение поручений для Щеглов. Она старалась найти своё место в банде, пыталась заполучить их доверие, работая на износ. И ради чего? Ради того, чтобы от неё отказались так просто? Если сначала Элисон не понимала этого поступка, то сейчас, когда размышляла о том разговоре в машине Винсента, назойливая мысль крутилась на подкорке сознания. От неё не хотели избавляться. Её хотели защитить, даже если было больно отпускать. Она помнила вкус блюда Гарета, после которого на языке ощущалась тоска. Помнила и взгляд Макса — печальный и тоскливый, напоминающий взгляд собаки, которую бросил хозяин. А ещё она чётко помнила пальцы Винсента, выплясывающие на кожаном руле. Он нервничал. Цеплялся за материал так крепко, словно запрещая себе срываться. Возможно, Винсент хотел вернуть её позже, но сейчас думать об этом было поздно.       Элисон опустила глаза на грядку и улыбнулась. За всеми мыслями она и не заметила, как закончила работу. Может быть, пришло то самое время, когда прошлое стоило отпустить. Оставить его позади для того, чтобы строить настоящее и будущее. Да, трудно. Но нужно ли держаться за него? В прошлом Элисон не было ничего хорошего. Лишь боль и разруха, которые следовали за ней по пятам уже долгое время. Если уж она оказалась в «Норе», то следовало начать всё с нового листа. Белого. Чистого.       С этими мыслями Элисон расправилась с оставшимися грядками, которые отметила как свои. Найдя корзинку, она принялась собирать весь мусор, чтобы позже отнести к бакам, расположенным у стен поля. На губах появилась мягкая улыбка, а в груди что-то согрелось. Возможно, Элисон уже начала сходить с ума, находя грязь на пальцах чем-то забавным. А может быть, она просто ощутила свободу впервые за долгое время. Время, когда изо дня в день ей приходилось находиться в постоянном напряжении без возможности расслабиться. Теперь же никуда не нужно было бежать. Она могла позволить себе полежать в постели лишнюю минуту, а затем встать и пойти заниматься самыми обычными делами. Даже если за стенами стадиона творилось нечто необычное.       Удобнее перехватив корзинку, Элисон направилась к бакам. Люди проходили мимо, улыбались и кивали в знак приветствия. Дети путались под ногами, вновь разыгравшись, но это нисколько не мешало. Она не переставала удивляться тому, сколько жизнерадостности было у людей в «Норе». Они смеялись так громко, как никогда прежде. Их глаза светились жизнью. И это заражало. Давало силы на то, чтобы двигаться дальше и не останавливаться на достигнутом.       — Элисон!       Она остановилась и обернулась. Алан — помощник Мишель — бежал в её сторону. Они общались не так уж и много в перерывах между осмотром раненых или разбором медикаментов, которые приносил «Крик». Элисон знала о нём немного. Алан был членом отряда «Крик», неплохо разбирался в электронике и народной медицине, знаниями в которой часто делился с Мишель, если та о чём-то спрашивала.       — В чём дело? — спросила Элисон, прищурившись. На щеках Алана был здоровый румянец, будто он пробежал несколько километров.       — Скоро ужин, а Мишель просила позвать тебя, чтобы проверить швы. Возможно, она снимет их сегодня.       Элисон кивнула и развернулась. Это было хорошо. Швы не мешали, да и она не сильно напрягалась, боясь порвать их. Если Мишель сегодня покончит с ними, то Элисон могла бы выходить на тренировки, чтобы поддерживать форму. Всё-таки сидеть на одном месте ей не хотелось. Она чувствовала, что Алан следовал за ней. Его шаги были лёгкими, едва слышными, но Элисон слишком привыкла прислушиваться ко всему. Она не спешила что-либо говорить, позволяя ему следовать позади. Может быть, он сам хотел что-то сказать и собирался с мыслями.       Расправившись с мусором, Элисон отставила корзинку и снова посмотрела на Алана. Он был едва выше неё, рыжие волосы образовывали беспорядок на голове, всё время путаясь. Ему бы не помешало подстричься, чтобы пряди не лезли в глаза.       — Всё в порядке? — поинтересовалась она, наклонив голову к плечу.       Алан встрепенулся и посмотрел на неё своими янтарными глазами.       — Да… Да, всё нормально. Вообще… Скоро в отряд будут набирать людей, так как нам становится трудно патрулировать территорию. Парни не одобрили идею привлекать девушек, но я и Джексон отстаивали это предложение до последнего. Может быть, если Мишель снимет твои швы, ты могла бы прийти на тренировку сегодня вечером?       Элисон задумалась. Она действительно могла бы попробовать. Как бы сильно ей не нравилось спокойствие и работа на грядках, иногда всё-таки её душе не хватало адреналина. Патрули могли бы позволить Элисон встряхнуться. К тому же она обладала минимальными навыками, которые можно было бы развить при достаточном количестве тренировок. Ответ был очевиден, поэтому она не стала тянуть:       — Да, я приду.       Алан ободряюще ей улыбнулся и кивнул.       — Замечательно! А теперь идём, нужно помочь с подготовкой к ужину. Джексон и Николас сейчас на собрании, но скоро должны вернуться. Нужно успеть до их прихода. — Он не стал дожидаться её ответа, а резко развернулся и направился к дверям.       «Нора» была спроектирована таким образом, что все служебные помещения располагались под землёй. Это позволяло сделать трибуны максимально вместительными. Насколько Элисон было известно, прежде этот стадион считался самым большим во всей округе, а игры, происходящие на нём, были самыми захватывающими. Поэтому подобный выбор планировки был действительно хорошим ходом.       Вход со стороны поля располагался под трибунами, однако с улицы имелся и другой. Им пользовались только члены отряда, когда выходили в патрули. Кроме них пределы стадиона никто не покидал, не желая рисковать. Именно поэтому на крыше находилась импровизированная детская площадка, позволяющая детям тратить энергию где-нибудь не в коридорах «Норы», которые и без того были узкими и извилистыми.       Детский визг и крик заставили Элисон вздрогнуть. Алан, идущий впереди, резко остановился, из-за чего она влетела ему в спину. Несмотря на небольшой рост, силы в его теле было достаточно для того, чтобы не пошатнуться. Дети бежали прямо к ним, поэтому они поспешили спуститься и поймать их. Элисон прижала к себе маленькую девочку, которая схватилась за её ногу так сильно, что могло бы стать больно.       — Там плохие пришли, — прошептал мальчик постарше, встав за спину Алана. — Снова хохочут и ломают вещи.       Элисон не понимала о чём речь. Плохие? Дети редко обвиняли людей просто так, поэтому ничего хорошего это явно не значило. Она бросила взгляд на Алана, но он твёрдо стоял на месте, всматриваясь в темноту коридора. Он определённо кого-то ждал. Вскоре и Элисон услышала хохот, напоминающий больше лай гиен. За ним послышались и шаги. Человек пять, не больше. Они шли уверенно, явно считая себя главными в этом здании.       — Шаговцы, — тихо сказал Алан, наконец начав двигаться. Он отодвинул детей ближе к Элисон, а сам вышел вперёд. — Эй, Джеро, давай шагай быстрее!       Из темноты послышался новый хохот, а затем появились и люди. Сначала Элисон не смогла их разглядеть: освещение в этой части коридора оставляло желать лучшего. Однако стоило группе подойти ближе, как сердце упало в пятки. Она никогда бы не забыла этих глаз и самоуверенной усмешки. Они, казалось, были выжжены в её голове. Не раз Элисон видела их во сне, а затем часами сидела в постели и прокручивала в голове тот вечер.       — Алан, мой милый маленький мальчик! — воскликнул Джеро, раскинув руки в подобии объятий. — Посмотри на себя, такой забавный.       Алан расправил плечи и сложил руки на груди. Его лицо, обычно такое светлое и открытое, превратилось в нечто холодное и отстранённое. Джеро, заметив это, усмехнулся и повторил позу, остановившись. Элисон не знала людей, которые крутились возле него, да и знать не собиралась. Всё её внимание было сосредоточено на этом человеке. И больше всего она жалела о том, что промахнулась тогда в лесу и не прикончила его на месте.       — Зачем пришёл? Не знал, что мы дружим, — спокойно поинтересовался Алан, но Элисон видела, как напряжение всё больше и больше сковывало его плечи. Дети тихо шушукались, прижимаясь к ней с каждым словом Джеро всё ближе.       — Ой, забыл… Босс! Я нашёл наших друзей.       По тому, как Алан отступил назад, Элисон поняла: сейчас станет ещё хуже. Она завела детей за спину и подтолкнула к лестнице, позволяя им сбежать на поле. Не хватало ещё того, чтобы им навредили. Сама же Элисон двинулась ближе к Алану, выглядывая из-за его плеча. Она уже знала, кого увидит, однако не была готова к тому, что он снова окажется так близко. Парень вошёл уверенно, но в то же время легко, как тень. Его глаза снова оказались затянуты пеленой, как у настоящего наркомана, недавно принявшего очередную дозу. Улыбка растянула тонкие губы в подобие оскала.       — Френсис, — прошипел Алан. — Не думал, что ты заявишься к нам сам. Обычно здесь ошиваются твои псы.       Френсис фыркнул.       — Должен же я иногда навещать вас. А кто там прячется? Довольно знакомое личико.       Элисон наклонила голову к плечу. Она не боялась, несмотря на то, что сердце подскочило к горлу и забилось быстрее. Смотреть в эти мутные глаза было совершенно не страшно. Невозможно было забыть того, как он с лёгкостью и непринуждённостью поднёс лезвие к шее Виктора и перерезал её. Если бы сейчас Элисон дали нож, она была готова сделать с ним то же самое. Но Алан сдвинулся в её сторону, скрыв от чужих глаз.       — Не важно. Я не думаю, что Николас будет в восторге, если заметит тебя здесь.       Френсис показательно обернулся, специально издеваясь. Элисон встречала таких людей, как он. Они тешат собственное достоинство, раздражая жертву, а затем нападая. И больше всего она ненавидела именно таких.       — Ники пора привыкнуть к тому, что я люблю вас, — отмахнулся Френсис и сделал шаг в их сторону. Алан не шелохнулся, как и Элисон. Они бы не позволили запугать себя так просто. — Но он не так интересен. Где же я тебя видел, дорогая?       — В городе. Очевидно, разве нет? — огрызнулась Элисон. Если он так хотел услышать её, то она будет говорить громко, чтобы её голос снился ему в кошмарах. — Или ты недостаточно умён для того, чтобы понимать, где все мы находимся, милый?       Алан рядом с ней фыркнул. Он молчал, давая Элисон возможность разобраться самостоятельно, что она оценила.       — Ох, какая же ты дерзкая.       Френсис взмахнул рукой, и его люди двинулись в их сторону. Сопротивление могло бы сделать только хуже, поэтому Алан позволил поймать себя. Элисон бросила на него косой взгляд и выдохнула, заметив его слабый кивок. Она надеялась, что эти шаговцы не настолько поехавшие для того, чтобы убить кого-то сейчас. Френсис же оказался прямо напротив, схватив пальцами за подбородок. Он заставил её смотреть себе в глаза, что она сделала с лёгкостью, лишь изогнув бровь.       — Джеро, друг мой, взгляни на неё. Никого не напоминает?       Джеро по команде оказался рядом. Элисон сдержала закатывание глаз, вместо этого уставившись на него. Сердце колотилось в груди. Что они сделают, когда вспомнят её? Убьют? Крайне сомнительно. Они находились на чужой территории и не могли так просто распускать руки. Хотя, в прошлый раз Френсис говорил о нарушении правил. Нарушит ли он их сейчас? Элисон очень не хотелось, чтобы пострадал кто-то помимо неё.       — Это… оу, это та сучка, которая подстрелила меня! Босс, это она!       Френсис кивнул и снова обратил всё своё внимание на неё. Он всматривался в лицо Элисон, будто пытаясь что-то вспомнить. И, видимо, вспомнил, потому что улыбка его стала ещё шире.       — Точно. Кровь того мужика была вкусной.       Элисон плюнула ему в лицо, а затем оттолкнула от себя и прижалась к стене. Она с наслаждением наблюдала за тем, как Френсис стирал слюну с лица, а Джеро с ужасом на всё это смотрел. Ей хотелось засмеяться от их нелепого вида, но сдержалась, настороженно ожидая реакции. Такое никто бы не простил. Тем более человек с таким завышенным самомнением, как Френсис.       — Маленькая сучка, — прошипел Джеро и бросился в её сторону.       Элисон нагнулась и вытащила складной нож из-под носка, готовая защищаться. Однако Джеро не успел добраться до неё: высокий блондин оказался прямо перед ним, схватив за плечо. Она могла видеть лишь его широкие плечи, потому предполагала, что это Джексон. Элисон видела всех членов отряда «Крик» несколько раз и едва запомнила каждого, помимо Алана.       — Насколько я знаю, вас ждали на собрании, — послышался глубокий голос из коридора.       Джексон отбросил Джеро в сторону и направился к Алану, которого уже отпустили шаговцы. Элисон же смотрела на Френсиса. Его лицо скривилось в гримасе ненависти, но он быстро сменил её на широкую улыбку. Одним резким движением Френсис развернулся и посмотрел на Николаса, вышедшего из коридора. Тот выглядел уставшим и скучающим. Его голубые глаза заметно выделялись на фоне чёрных волос. Элисон очень смутно их помнила, как и помнила тепло, исходящее от его тела. Она поспешила загнать эти мысли подальше, вместо этого сжав нож покрепче.       — Ники, давно не виделись! Я здесь зашёл в гости и…       — Прекращай свой цирк, Френсис. Забирай своих людей и уходи.       Николас оттолкнулся от стены и прошёл мимо него. Он шёл прямо к Элисон, чего она точно не ожидала. Его походка была уверенной, хотя глупо было поворачиваться к врагу спиной. Виктор бы точно такого не допустил. Однако Николас даже не оборачивался, будто был уверен в том, что никто не нападёт на него сзади. Он остановился рядом, взглянул сначала на нож, а затем на неё.       — Всё в порядке? — его голос был тихим и хриплым.       — Да… в порядке.       Николас кивнул и посмотрел через плечо на шаговцев. Френсис сверлил его спину глазами, а затем махнул рукой, заставив своих людей двигаться. Они уходили гораздо тише, чем приходили. Не было громкого стука каблуков по бетону. Не было и резкого хохота. За ними следовала лишь тишина.       Френсис уходить не спешил. Он перевёл взгляд на Элисон и улыбнулся.       — Надеюсь, ты похоронила его тело достаточно глубоко. Иначе твари могли уже сожрать его.       Она сжала нож сильнее. Убить его сейчас — идеальный шанс. Второго такого может и не случиться. Элисон хотела вогнать короткое лезвие ножа так глубоко, как только это было возможно. И уже собиралась броситься к нему, но Николас схватил её за плечи и вернул на место. Она вскинула голову и зло посмотрела на него.       — Он не стоит твоего гнева, — только и сказал он, крепко сжав в своих руках.       И как бы сильно Элисон не хотела бунтовать, она сдалась, дав ублюдку уйти.