Первая глава или Почему прогуливать плохо?

"— И сегодня будет чудесная погода, прекрасный день! Оставайтесь с нами!". Энергично вещал диктор в стареньком радиоприемнике, работающем на странном смешении магии и магловского радио, которое она сумела создать (лишь благодаря поистине нестандартному уму), пока девушка, совершенно в противовес словам о прекрасной погоде лениво чистила зубы розовенькой зубной щеткой. Неловкое движение.. и она падает в раковину, заставляя промыть щетку, вновь набрать пасту и снова начать чистить зубы, ощущая, как рот горит от и без того ядерного ментола. Сейчас девушка завидует тому, что не акула. У них зубы меняются чаще, они острее, и чистить их не нужно. Чудесный день. Она наступила на хвост кота, который от боли выпустил, кажется, все свои когти и полоснул ими по ноге, от полученной резкой боли пошатнулась, влетев локтем в стену, и в итоге все же упала, отбив ягодицы и копчик. Наверное, нужно к медиведьме. Но ей совершенно лень. На самом деле настолько, что если бы дыхание нужно было контролировать — она бы задохнулась. Хлопает входная дверь. Джинкс включает воду и медленно, вдумчиво смывает с щетки зубную пасту. Как и со своих губ. Это можно было бы сделать и магией, как и в целом очиститься, но заклинания не дают того самого ощущения чистоты и очень быстро теряют свои свойства. В комнату заходит девушка, что  делит с ней комнату. Сейчас на курсе не так много обучающихся, на Когтевране вообще людей мало, поэтому большая комната и прилегающие к ним помещения ванны и туалета принадлежат ей и Мэл. — Ты пропустила зельеварение, — девушка говорит это мягко, когда более юная когтевранка выходит в спальню, кажется, стараясь не грубить, хотя очевидно, что однокурсников Джинкс подвела и с них сняли баллы, — мистер Балком злился. (Прим. Балком — в древнеанглийском языке фамилия Балком означает «зло» или «бедствие», что указывает на то, что семья была связана с мрачными обстоятельствами). Естественно. Все, что он умеет, кажется, это прожигать ее и всех других взглядами и злиться. Конечно, на нее это не распространялось, пока девушка не начала прогуливать его занятия, но.. Мэл, так и не дождавшись ответа, продолжила: — Он ждёт тебя сегодня после занятий. С конспектами и полной готовностью отвечать. Сказал, что проверит даже то, твой ли почерк на пергаменте. — Ты знаешь, — произносит Джинкс, отложив зубную щетку, которую все ещё сжимала в руках, и повернулась к Мэл, — иногда мне кажется, что этот мир заведомо против меня. Как будто все настраивается на то, чтобы я постоянно спотыкалась о свои собственные ноги. Она не оправдывалась, но слова вырвались сами и девушка не знала, кула деть свои мысли и странный, по своей сути иррациональный страх. Мэл, склонив голову на бок, с сочувствием посмотрела на подругу. В её глазах читается понимание, но Джинкс знает, что это ничего не может изменить. Она в ловушке своих собственных мыслей, как будто застряла в тёмном коридоре без выхода. Мистер Балком, тот самый преподаватель, который, казалось, весь пропитан ядом подземелий и испарений от зелий, стал не просто учителем — он стал символом всех её неудач и разочарований. Каждый его взгляд, полный презрения и недовольства, пробуждает в ней неуверенность и страх, а ведь он.. не важно. Просто это каждому было бы неприятно. И дело вовсе не в том, что ей давно хотелось видеть что-то иное в его глазах. — Я не могу больше так, Мэл, — с отчаянием произнеся это, она, присаживаясь на край кровати, закрывает лицо ладонями. — Он словно высасывает из меня все силы. Я не могу просто взять и сдать ему конспекты, когда даже мысли о нём заставляют моё сердце биться быстрее от ужаса и одновременно от чего-то, что я не могу объяснить. Темнокожая красавица, слегка растянув губки в усмешке, боясь задеть её чувства, осторожно спрашивает: — Может, это не просто страх? Может, ты просто влюбилась в него? Иначе откуда столько волнений? Эта мысль пронзила Джинкс, как молния. Она отшатнулась, как будто её ударили. Вопреки всем её попыткам избежать этого, она знала, что это именно так. Мистер Балком, с его строгими глазами, с темными волосами, и с голосом, который порой звучал так, что хотелось слушать его бесконечно… Это было невыносимо. Её разум и сердце вели жестокую борьбу, и она не знала, на чьей стороне встать. — Я не могу быть влюблена в такое зло, — не удержавшись и закатив глаза, девушка руки свои на коленях устроила. Мэл не могла найти слов, чтобы утешить Джинкс. Вместо этого она просто подошла ближе и обняла её. Даже если она и не права, у самой ситуация ни чуть не лучше. Влюбиться в зазнайку Талиса нужно было умудриться. Мать бы ее высмеяла, но сама была в отношениях с каким-то педиковатым парнем, фамилию которого Медарда не помнила. Он был секретарем директора Хогвартса, пост который и занимала ее мать. Он даже не появлялся в школе.. секретарь. — Может, стоит просто поговорить с ним? — предложила Мэл, возвращаясь мыслями к подруге, но её голос звучал неуверенно, как будто и она понимала, что это предложение навряд ли сработает, — ты говорила, что он старый друг семьи. Джинкс покачала головой. — Он не поймет. Он же злой. Он же — Балком. Он не может оказаться добрым в ситуации с прогулками или с любовью. Словно в ответ на её слова, в голове вновь зазвучал голос диктора из радиоприемника: "Чудесная погода". Джинкс осознавала, что в жизни не могут быть только светлые дни. Всегда присутствует тень, но если у кого-то есть хоть моменты света, то её личное солнце, кажется, никогда не взойдет. Она только что потратила утро на битву с зубной пастой и расшатанными нервами кота, и теперь, как ни странно, это казалось ей символом её жизни — полной несчастий и недоразумений. — Я не могу пойти на занятия, — наконец, сказала она, почувствовав, как её голос дрожит от страха. — Я просто не могу. Я не хочу снова видеть его. — Ты должна, — настойчиво ответила Мэл, но в её голосе звучало понимание. — Не стоит убегать, Джинкс. Ты должна встретиться со своими страхами. И ты в любом случае должна будешь отработать потерянные баллы, если не хочешь, чтобы в этом году победа досталась грифам, — Медарда презрительно скривила губы — на Гриффиндоре учился Джейс Талис, которому, кажется, квиддич был важнее всего остального. Придурок редкостный, но сердцу не прикажешь. Джинкс снова качнула головой. Но как? Как встретиться с чем-то, что так глубоко застряло в её сердце и разрывает его на части? Джинкс знала только одно: этот день не будет чудесным. Она все же сдается и тянется к конспектам. Недовольно, зло. Ещё и тема попалась.. интересная. Под тихое напевание темнокожей, Джинкс усиленно вчитывалась в главу учебника, посвященный любовной магии. Пергамент, разложенный на рабочем столе, мерно шелестел от сделанных пером нужных пометок. Ей лишь повезло, что есть, у кого списать происходящее на занятии, и что этот "кто-то" — с ней дружит. Изображение одного из растений привлекло ее взгляд и, перестав изучать свойства бабочек поджигателей и их личинок, девушка принялась изучать цветы. "Бабочки поджигатели, также известные как огненная моль, являются редкими насекомыми магического мира. Эти насекомые вылупляются из личинок, которые предпочитают жить в дереве бамбука или ротанга, а их коконы чаще всего черного и серого цвета. Эти насекомые известны своей способностью производить небольшое количество зелёного огня, который сгорает за считанные секунды, не причиняя никакого вреда им самим." Джинкс покачала головой. — Зачем тратить столько редких и интересных ингредиентов на школьную программу, — спрашивая скорее риторически, синевласая задумчиво переключила внимание на вторую часть параграфа. Латинское название: Amorphus Obscura (Аморфус Обскура) — "Темная любовь" или "Скрытая любовь". Название отражает двойственную природу растения: любовь и темная магия. Описание: Amorphus Obscura – это паразитическое растение, обвивающее стволы старых, высохших деревьев в темных, влажных лесах. Его стебли тонкие и переплетаются, создавая подобие гнезда. Листья мелкие, темные, почти черные, почти незаметные на фоне коры. Самое примечательное в Amorphus Obscura – это его цветы. Они крупные (до 15 см в диаметре), с многочисленными лепестками, отдаленно напоминающими щупальца, темно-фиолетового, почти черного цвета. Внутри цветка видны длинные тычинки с липкой, блестящей пыльцой. Сами цветы источают слабый, удушливый запах, который становится сильнее в период цветения (обычно это происходит весной или летом). Действие: Пыльца Amorphus Obscura содержит мощные феромоны, которые воздействуют на нервную систему, усиливая естественные феромоны человека. Это приводит к интенсивному эмоциональному всплеску, в зависимости от уже имеющихся эмоций. Если человек испытывает симпатию, пыльца усилит ее до всепоглощающей страсти. Если же чувства отсутствуют, то воздействие может быть совсем другим. Пыльца может вызвать сильное чувство привязанности, одержимости или даже ненависти, направленной на объект, к которому человек изначально испытывал равнодушие. Вдыхание пыльцы во время цветения способно вызвать головокружение, галлюцинации и потерю самоконтроля. Работа с растением: Работа с Amorphus Obscura требует осторожности. Резка растения должна проводиться в хорошо проветриваемом помещении с использованием защитных заклинаний. Даже незначительное количество вдыхаемой пыльцы может привести к неприятным последствиям. Сок растения обладает еще более сильным воздействием, чем пыльца, поэтому работать с ним нужно с использованием защитных перчаток и специальных сосудов. Для защиты от запаха растения можно использовать специальные масла или зелья. Использование в темной магии: В темной магии Amorphus Obscura используется для создания любовных зелий, приворотных снадобий и прочих ритуалов, связанных с манипуляцией чувствами. Однако, из-за непредсказуемости эффекта и опасности работы с растением, его использование ограничено лишь опытными и очень осторожными темными магами. Небольшой концентрат сока растения может использоваться в парфюмерии для усиления действия феромонов. — И при всем этом ввели в школьную программу, — не скрывая скепсиса, Джинкс отложила перо и повернулась к Мэл, которая усиленно переплетала густые и темные волосы. — И что? У нас с тобой идёт усиленный курс зельеварения, ты сама это выбрала. Жидкую удачу тоже опасно готовить, — кинув взгляд через плечо, Мэл пожала плечами, и продолжила заплетать свои густые волосы в косы, — но мы готовили. На самом деле, Джинкс была с ней согласна, только это сейчас очень мало чем помогало. Основной работой зельеваров было предотвращать болезни, и уметь распознавать действия зелий и конкретных их ингредиентов на несчастных, что решили поэкспериментировать с собственной жизнью. Или же приворожить не взаимно любимого мага. Но и это знание не мешало девушке недовольно закатывать глаза и устало разминать пальцы от обилия писанины. Мэл тем временем в легком движении потянулась, отвлекаясь от своей деятельности, наклонив голову. — Тебе стоит отвлечься. Хочешь пойти с нами после отработки на озеро? Её взгляд скользнул к конспектам на столе и на губах появилась легкая усмешка. — Там будет Вай. Она спрашивала о тебе за завтраком. Джинкс, погруженная в свои мысли, не могла не чувствовать, как нарастает в ней беспокойство. Она вздохнула, чувствуя, как её плечи напрягаются от невыносимого давления, которое накладывает на неё не только преподаватель, но и собственные мысли о том, что она не справляется. Мэл, наблюдая за ней с сочувствием, могла лишь догадываться о том, насколько сложно Джинкс переживает каждое свое неудачное утро и каждую пропущенную лекцию. Эта девчонка будто была магнитом для бед. — Я не уверена, что смогу пойти на озеро, — произнесла она, опуская взгляд на свои заметки, которые казались ей горой невыполнимых задач. Внутри неё разразилась буря эмоций: страх, тревога, чувство вины за то, что подвела своих однокурсников, и, что особенно мучительно, непонимание самой себя. Она знала, что даже если и пойдет, то мысли о том, что её ждет потом, не позволят ей насладиться моментом. Мэл, закатывая глаза с легкой усмешкой, попыталась развеять её печальные мысли. — Джинкс, ты не можешь просто запираться в своей комнате и прятаться от проблем. Это не решит ничего. Иногда нам всем нужно немного отвлечься. Вай действительно спрашивала о тебе, ей интересно, как ты. Ты же знаешь, это может быть хорошим способом немного отвлечься от всего этого… — Но посмотри на меня, — прервала её Джинкс, указывая на свои заметки, которые заполнили весь стол, — у меня целая гора работы! Я должна подготовить конспекты, чтобы не потерять еще больше баллов, а ты говоришь мне о том, чтобы я расслабилась! Это невозможно! Слова её звучали резче, чем она планировала, но была не в силах сдержать нарастающее раздражение. Мэл, понимая её чувства, лишь обняла подругу, стараясь передать свою поддержку. — Я знаю, что это трудно, — произнесла она, — но поверь мне, ты не одна. Мы все проходим через это. Даже если ты не пойдешь с нами, ты можешь всегда рассчитывать на мою помощь и справку от директора о о-о-очень важных поручениях. Джинкс почувствовала, как её сердце немного смягчается от поддержки подруги. Тем не менее, она знала, что не может просто взять и оставить все незавершенным. Время, проведенное в одиночестве за учёбой, казалось ей единственным способом справиться с текущими проблемами, пусть даже это и означало, что ей придется упустить возможность насладиться обществом друзей. — Я просто… — начала она, но не смогла закончить фразу. Слова застряли у неё в горле, и вместо этого она лишь кивнула, возвращаясь к своим заметкам. — Завтра. Может быть, завтра я пойду с вами, — произнесла она наконец, хотя сама не верила в это. Мэл, заметив её колебания, нежно улыбнулась, понимая, что даже это маленькое обещание было для Джинкс значительным шагом. — Я надеюсь, что ты это сделаешь. Помни, что ничто не стоит твоего душевного спокойствия. Так, с легким сожалением и чувством вины, Джинкс снова погрузилась в свои заметки, чувствуя, как её мысли уносят её далеко от реальности. Каждая строчка, каждое слово становились её единственным утешением, но в то же время и напоминанием о том, как много ей еще нужно сделать. В её голове звучали слова о чудесной погоде, но в её сердце царило волнение, которые она не могла просто так развеять. Отложив перо, она посмотрела в окно, где яркое солнце освещало лужайку, где её друзья, возможно, уже наслаждались теплом и свободой. Но сейчас это казалось ей чем-то недостижимым, чем-то, что было за пределами её возможностей. Завтра будет другой день, возможно, более радостный, но сегодня она должна была справиться с тем, что есть. И, особенно, с профессором зельеварения. Времени прошло более, чем достаточно и какое-то количество исписанных пергаментов спустя, юная волшебница потянулась. Глубоко вздохнув, Джинкс взяла конспекты и, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, направилась в кабинет зельеварения. Каждый лестничный пролет и коридор на пути к подземельям казались вечностью. Когда она, наконец, оказалась у двери кабинета, она ненадолго застыла, стараясь собраться с мыслями, прежде чем войти внутрь. Она медленно толкнула дверь и шагнула в прохладное мрачное помещение подземелья. В воздухе разливался сильный запах трав, настоек и других зельеварческих ингредиентов, что усилило тревогу Джинкс. Посередине кабинета, у длинного стола, сидел профессор Силко, окруженный огромным количеством флаконов, склянок, бутылочек с реактивами. Он внимательно рассматривал какое-то темно-зелёное зелье, подписанное фамилией.. Кираманн. Ну естественно, куда же без нее? Услышав скрип двери, Силко не отвлёкся от своего занятия, продолжая сосредоточенно разглядывать сосуды с зельями, словно он сразу узнал, кто зашёл в комнату. Отложив флакон с темно-зелёным раствором, он развернулся к своей студентке, взгляд которого, казалось, пронзил её прямо до самого сердца, заставляя ещё сильней нервничать. Прижимая к груди пергамент, Джинкс подошла к профессору чуть ближе, кладя конспекты и учебники тому на стол. — И в чем причина прогула? — наконец произнёс он, пристально изучая её усталое лицо. Его взгляд скользил по чертам лица девушки и от этого у неё появлялось чувство, что её мысли и чувства стали абсолютно прозрачными перед ним, словно он смотрел прямо в самую сердцевину её тревог. Джинкс почувствовала, как ее щеки заливает румянец смущения и она отвела глаза, не в силах выдержать этот пронзительный взгляд. — Я проспала, извините, — решив, что говорить правду в данном случае, несмотря на слова Мэл, проблематично и глупо, она решила отделаться небольшой ложью. — Проспала, говоришь? — он хмыкнул, не сводя с неё взгляд и скрестив руки на груди. Он прекрасно знал, что Джинкс не из тех, кто способна просто так проспать, но решил не делать замечания. Вместо этого, он указал на подсобку с ингредиентами и котлами, и, отвернувшись от студентки, продолжил заниматься своими делами. Подготовка всего необходимого заняла не так много времени, казалось бы, все подготовлено так, как нужно, котел на огне, с постепенно закипающей водой, на которую потом опустится заклинание стазиса, когда кипение достигнет нужной температуры. Джинкс нарезает ингредиенты почти остервенело, нож блестит в ее руках и в какие-то моменты застревает в деревянной разделочной доске от того, с какой силой она разрезает корневища и чьи-то засушенные лапы. Лапки летучих мышей. Ещё один ингредиент любовного зелья. Она слышала, как Силко ходит за её спиной по помещению, с каким-то неясным интересом наблюдая за её действиями. Конечно, он всё контролирует. Как и всегда. Пока она готовит зелье, её мысли уносят её куда-то далеко, в тёплые объятия подруги Мэл, или куда-то, ещё дальше.. туда, где нет никого. Непростительная ошибка. Силко, преподаватель зельеварения, известный своим строгим, но справедливым характером, наблюдал за Джинкс. Она, казалось, едва справлялась с заданием. Её зелье, призванное дарить любовь, шипело и дымилось, угрожая вот-вот взорваться. — Мисс Джинкс, — голос Силко был спокоен, но в нём чувствовалась сталь, — вы уверены, что правильно рассчитали пропорции? Или, может быть, использовали не тот вид какого-либо ингредиента? Джинкс, бледная и напряженная, молчала, беспомощно глядя на бурлящую субстанцию в своем котле. Её пальцы, испачканные в зелье, дрожали. Она потратила на это зелье больше времени, чем на все остальные действия, но все ее попытки закончились неудачей. Силко подошёл ближе, его тёмный взгляд изучал зелье с профессиональным интересом. Он слегка склонил голову, и запах чего-то необычного, острого, донесся до него. Не мандрагора. Что-то другое. — Позвольте, — сказал он, осторожно протягивая руку. Джинкс, на мгновение растерявшись, отодвинулась, но Силко уже взял небольшую пробу зелья на кончик палочки. Свет от палочки коснулся зелья, и оно заискрилось, меняя цвет. Из тёмно-зелёного оно стало насыщенно-синим. Пока Джинкс смотрела, как зелье меняет цвет, её сердце забилось быстрее. В очередной раз за эти последние  полчаса работы ее пронзила волна жара — нестерпимого, но в то же время захватывающего. Она в очередной раз чувствовала, как по её венам пробежала искра, и это чувство было одновременно пугающим и интригующим. Тепло, ощущалось п р а в и л ь н о. Ощущалось мокро. Ощущалось так, как и должно было быть. Силко, изучая зелье, не заметил, как Джинкс начала проявлять признаки смущения Она почувствовала, как её щеки заливает румянец, а дыхание становится учащённым. Это было странное ощущение, как будто её тело стало более чувствительным к окружающему миру всем своим естеством, руки сильнее ощущали текстуры ткани мантии, которую она сминала пальцами. Она старалась сосредоточиться на работе, но мысли о профессоре и о том, как он смотрит на неё, не давали покоя. Он смотрел слишком спокойно, и это уже было не правильно. — Джинкс, — произнёс Силко, и его голос был глубоким и уверенным, — у вас есть возможность исправить это зелье, если вы будете внимательнее. Каждое его слово пробуждало в ней противоречивые эмоции. Она вздохнула и попыталась собраться с мыслями, но в этот момент её нос вновь заполнился сладковато-едким запахом, исходящим от зелья. Неусмотрительно, не используя защитные чары, она вдохнула его, и в тот же миг почувствовала, как волна тепла охватывает её. Ещё сильнее. Ещё глубже. Каждая клеточка её тела словно ожила, как мартовские коты, повинуясь действиям весны. Внутри разгорелось чувство, которое она не могла объяснить — это было что-то большее, чем просто смущение. Это было возбуждение, захватывающее и недоступное. Она не могла не думать о том, как Силко смотрит на неё, и это только усугубляло её состояние. — Вам нужно добавить больше коры, — произнёс он, указывая на ингредиенты. — Но будьте осторожны, не переборщите. В этот момент Джинкс почувствовала, как её сердце колотится в унисон с его голосом. Она покачала головой, стараясь избавиться от навязчивых мыслей, но они не уходили. Она была в плену своих эмоций, и это было одновременно ужасно и удивительно. Джинкс взяла кору, но её руки дрожали. Она пыталась сосредоточиться, но в голове звучали только слова Силко, его строгий, но в то же время нежный голос, что заставляло её сердце биться быстрее. Девушка не могла отвести взгляда от его лица, его губ, его глаз. — Мисс Джинкс, — произнёс он снова, и на этот раз его голос стал чуть мягче, что вызвало в ней ещё больше смятения, — сосредоточьтесь. Это важно. Она кивнула, но в её глазах отражалась неуверенность и смятение. Внутри неё бушевала буря эмоций: страх, страсть, смущение. Она не знала, как справиться с этой волной, как управлять своими чувствами. В конце концов, она просто юная волшебница, а он — строгий преподаватель, который не должен вызывать у неё таких эмоций. Он знал её ещё до Хогвартса, как и Вай, Вандера.. Когда она добавила кору в зелье, оно снова заискрилось, но на этот раз она не смогла удержать контроль. Зелье выплеснулось из котла, окутывая её в облаке волшебного пара. Джинкс, не ожидая этого, сделала шаг назад, но было слишком поздно — она вдохнула больше пыльцы, которая, казалось, окутала её, усиливая все её чувства до предела. Разум её вдруг заполнили образы: она представила, как Силко смотрит на неё с нежностью, как он проводит рукой по её волосам, как они смеются и делятся тайнами. Это было захватывающе и пугающе одновременно. Её сердце колотилось, а в голове кружились мысли, не поддающиеся контролю. — Джинкс! — окликнул её профессор, но его голос уже звучал как-то иначе, как будто он был далеко, и в то же время ближе, чем когда-либо. Всё вокруг начало расплываться, как будто мир вокруг неё стал неясным и туманным. Она была охвачена этим чувством, не понимая, что происходит, и не в силах противостоять ему. Это было  волшебство, но оно было опасным, и она знала это. Но сейчас, когда её сердце наполнилось этим странным возбуждением, ей было всё равно. Всё, что она хотела — это быть рядом с ним, чувствовать его тепло, его силу. — Успокойтесь, Джинкс, — произнёс Силко, и в его голосе снова прозвучала сталь. — Вам нужно убрать зелье с тела, пока не стало поздно. Но как можно было сосредоточиться, когда каждое его слово вызывало в ней бурю эмоций? Она знала, что должна была исправить свою ошибку, но в этот момент её разум был охвачен только одним желанием — быть с ним. Рядом. Б л и ж е. Это желание пульсировало в ее очаровательной головке. Чернотой плыл перед ней воздух, а чувства обострились ещё сильнее. Она видела Силко, но всё плыло, смешивалось. Казалось, что она тонет, утопает в чувствах, но уйти в омут она была готова. Весь мир потерял все четкие очертания, и единственное, ради чего она пыталась ухватится, это Силко. — Силко... — её голос звучал хрипло и сорвано, как будто его давно не использовали. Она делала шаги, и с каждым шагом становилась ближе, чувствуя себя почти потерянной в неясном хаосе. Рука её уже коснулась его локтя, пальцами проводя по ткани мантии, силясь удержать себя от того, что хотела сделать — податься к нему, уткнувшись ему в грудь. Но Силко остановил её жестом, удерживая на безопасном расстоянии. — Вы же понимаете, что сейчас это просто последствия отравления, — произнёс он, стараясь звучать спокойно, но в его голосе сквозил внутренний холод, похожий на тонкий лед на поверхности озера. Глаза мужчины опасно сощурились. Девушке нужно было противоядие. Срочно. Но пока она была близко, мужчина не мог быть таким едким, как обычно. Она покачала головой, игнорируя его слова, всё внутри неё кричало, но она не слышала и этого. Ей хотелось быть ближе. И она не понимала, почему Силко её удерживает, отдаляя. Волнами накрывало желание, которое она раньше никогда не ощущала. Но сейчас... Сейчас это ощущение сжигало её изнутри. Джинкс потянулась к нему ещё раз, снова чувствуя его руку на своём запястье, удерживающем её на расстоянии. В это время она не могла понять, что происходит, её взгляд устремлён вверх на него, а дыхание сбилось. Она чувствовала, как её сердце готово выпрыгнуть из груди, а в мыслях звучал только голос Силко. Что ж, это было чертовски странно. Силко посмотрел на неё хмуро, не выпуская её запястья из своей хватки. Его лицо близко, а сама она всё ближе к нему. — Джинкс, — произнёс он твёрдо, — ваши чувства — это всего лишь последствия отравления. Вам нужно сопротивляться. Но сопротивляться она не хочет. Нет. Сопротивляться она просто не может. Её грудь уже соприкасается с его торсом, а свободой рукой она касалась его запястья. Так близко. Он мог бы ее оглушить. Маг его уровня способен на это даже без палочки. Невербально. Но это значит навредить ей, а такое он никогда бы не смог сделать. — Вы слышите меня, мисс Джинкс? Вы должны сосредоточиться. — Он говорил тихо, но твёрдым тоном, пытаясь пробиться через её эмоции, от которых она буквально переполнялась. Пальцы её рук уже скользили по его руке, касались ткани мантии, медленно и нежно, она словно старалась запечатлеть каждую её деталь в своей памяти. Девчонка повзрослела, но так и не научилась мерам безопасности. Ее касания, ещё мгновения назад лёгкие, обрели невиданную силу. Руки, горячие, как от лихорадки, обхватили его лицо, губы завладели его. Настойчиво, почти сразу глубоко, потому что мужчина и сам не понял, как сдался под ее влиянием. Вкус её губ был одновременно сладким и острым, точно такое же чувство пробегала волна внутри неё сейчас. Силко сдался под напором, не желая сопротивляться. Всё казалось сном, но вместе с тем не давало покоя. Рука его легла на талию, а вторая запуталась в волосах девушки, удерживая голову. Губы её слегка разошлись, приглашая внутрь. Он ответил на этот миг горячим поцелуем, чувствуя тонкую талию под своей рукой, и её пальцы, которые скользили по его волосам так нежно и жадно. Хотелось раствориться в ней, утонуть и забыть обо всём мире, когда она была так близко. Нежная, умная, милая, взрывная. Он и не мог бы когда-нибудь представить, что такое светлое существо потянется к нему, в его холод и тьму. Он отстранился на миг, чтобы перевести дыхание, но губы её снова коснулись его губ, и в ответ он лишь крепче прижимает её к себе, чувствуя, как она буквально льнет. Организм девушки, и без того сходящий с ума, будто наполняется жидким пламенем, горячим, сжигающим изнутри. От него пахло дождем, свежестью и чем-то темнее и этот запах лишь сильнее подбрасывал искры в её кровь. Пальцы её сильнее касались его плеч, скользя по тёмной мантии. Когда его рука легла на её талию, чувствуя насколько тонкая она, а губы уже переместили внимание на шею,  она уткнулась в него, стараясь не издавать больше ни звука, но чувствовала, как кровь в голову ударила с новой силой. Просто сумасшествие.