Глава 14. Взгляд Драко Малфоя

Дестини кусала губы и бродила по четвёртому этажу, не отходя далеко от статуи безголового рыцаря. За окном бушевала метель, будто иллюстрируя то, что происходило у неё на душе. Страшная статья, которую она прочитала за завтраком, не выветривалась у неё из головы, хотя она старалась заставить себя думать о чём-то другом. В руках она держала заметки с интервью Седрика и то и дело подносила к глазам запястье, чтобы посмотреть на часы (подарок родителей на Рождество). Оставалось две минуты до десяти, но ни Уотерхауса, ни Бертрама у редакции не появилось. Слова «без опозданий», видимо, относились к одной Дестини, или остальные сотрудники газеты приходили ровно в назначенное время, ни секундой раньше. По крайней мере Дестини дала себе слово в следующий раз опоздать, чтобы они не воображали о себе слишком много. Из-за угла вывернула девочка в когтевранской форме. Вид у неё был самый мечтательный: светлые волосы убраны в высокий хвост со множеством мелких косичек, за ухом волшебная палочка, вместо школьных туфель – ярко-розовые кеды с развязанными шнурками. Она шла, чуть подпрыгивая, и, несмотря на мысленные мольбы Дестини пройти мимо, остановилась, не доходя нескольких шагов до двери в редакцию. Взгляд её больших глаз с вежливым интересом уставился на Дестини. – Ты, должно быть, новая журналистка? – высоким голосом спросила она. Дестини настороженно кивнула. Девочка рассеянно улыбнулась и протянула руку. – Хью о тебе рассказал. А я Полумна Лавгуд, художница и автор магозоологической колонки. Очень рада пополнению в наших рядах! Не сразу поняв, что под «Хью» Полумна подразумевает Уотерхауса, Дестини пожала ей руку. – Меня зовут Дестини. Я думала, ты будешь... старше. Полумна наклонила голову и прищурила один глаз, словно примериваясь, не встречала ли Дестини где-то раньше. – Я учусь на третьем курсе, хотя Хью говорит, что мне должны были выдать диплом уже давным-давно, потому что я «мудрая», – она стала растягивать слова, но не так, как Драко, а с меланхолической задумчивостью. – Я так не думаю, конечно. – О, – только и ответила Дестини, но, к её счастью, из одного конца коридора появился Бертрам, потягиваясь и зевая, а оттуда же, откуда пришла Полумна, пружинящей походкой вышел Уотерхаус. – Доброе утро, коллеги! – бодро сказал он издалека и зазвенел ключами. – Как ваше настроение? Как ваши умы? Полны новых идей для газеты? Полумна, радость моя, мозгошмыги ещё не утащили тебя в свою страну грёз? Полумна неодобрительно прищурилась, из-за чего её отстранённый вид стал менее эфемерным, а Уотерхаус, подойдя к двери, многозначительно вытаращил глаза на Дестини, как будто показывая ей, чтобы она не вступала с Полумной ни в какие беседы. – Мозгошмыги живут в нашем мире, а не в стране грёз. И они слишком слабы, чтобы забрать человека, даже если их будет целый рой, – серьёзно ответила Полумна, но Уотерхаус уже принялся громко что-то напевать, а дверь открылась. По-джентльменски он впустил внутрь первыми Дестини с Полумной, но перед Бертрамом проскочил сам и как будто даже собирался захлопнуть дверь прямо перед его носом, но в последний момент остановился и, посмеиваясь, дождался, пока Бертрам пройдёт в кабинет. Вчерашние самолётики больше не порхали по классу, валяясь то на полу, то на книжных стопках. Полумна, проходя к своему столу, подхватила один из них и запустила в воздух. Он вяло сделал круг по кабинету и приземлился на подоконнике. Когда Дестини добралась до своего рабочего места, Уотерхаус уже поставил иглу на пластинку и из музыкального проигрывателя полилась незатейливая мелодия. Уотерхаус остановился у печатного станка, снял свой цилиндр, броском взгромоздил его на банку с деньгами, пригладил волосы и, уперев руки в бока, осмотрел подопечных. – Жду от каждого из вас по готовой статье! Дестини, не решаясь сесть на стул, на котором был целый сантиметр пыли, принялась перелистывать свои бумаги, где было интервью с Седриком, Бертрам угрюмо уложил голову на ладони, а Полумна подняла руку, как прилежная ученица. Уотерхаус устало повернул к ней голову. – Да-да? – Я хочу переписать свою статью. Мне в голову пришла великолепная мысль подготовить материал об опасности домашних павлинов. Уотерхаус скептически взглянул на Дестини, видимо решив, что найдёт в ней человека, который разделит с ним ужас от идей Полумны, но она только недоумённо оглядывала своих коллег, снова сомневаясь в том, хочет ли здесь работать. – Полумна. Милая моя Полумна, – драматичным голосом начал Уотерхаус, глядя в потолок. – У нас в газете вообще не должно быть колонки о животных! Это не имеет отношения к Хогвартсу, а павлины тем более не... – Ещё как имеет! – горячо возразила Полумна и тоже посмотрела на Дестини. – Я не читаю Ежедневный Пророк, но даже мне известно, что мистер Малфой трагически погиб. Кто же в этом виноват, если не павлины? Все знают, что в особняке у Малфоев их держат в качестве питомцев. Никто ей не ответил. Дестини снова прикусила губу и оперлась на стол, потому что ноги вдруг ослабели. Шрам странно закололо, не так, как обычно. Она словно почувствовала... предвкушение? Или удовольствие от того, что уже сделано. Или и то, и то. – Я не думаю, что нам сейчас стоит писать что-то про Малфоя, – послышался тихий голос из-за спины Уотерхауса, и Дестини вздрогнула. Все посмотрели на Бертрама, сидящего за своим столом и снова собирающего какую-то фигурку из бумаги. Он словно говорил сам с собой, потому что взгляд его был сосредоточен на сгибах пергамента. Это был первый раз, когда Дестини слышала его голос. – По отношению к Драко Малфою это будет некрасиво. Уотерхаус вовсе не так удивился тому, что молчун заговорил. Недовольно всплеснув руками, он перенёс вес с одной ноги на другую и цокнул языком. – Ну вот ещё чего не хватало, заботиться о чувствах Драко Малфоя! Полумна, пиши о своих павлинах, только побыстрее, нам скоро номер собирать. Полумна с готовностью закивала, а Дестини непонимающе покачала головой. – Может, лучше будет просто написать, что мы выражаем соболезнования Драко и его семье?.. – спросила она, стараясь заставить голос не дрожать. – Это же его отец. И вряд ли виноваты в его смерти павлины. Полумна хмыкнула, Уотерхаус пренебрежительно поджал губы, даже не посмотрев на Дестини. Блюз, играющий на фоне, не располагал к беседам о смерти, но она не хотела уступать. Дестини выпрямилась и надула губы, крепче сжимая бумаги. – Я знаю, что Драко не самый приятный человек, но смерть родственника – вовсе не повод для насмешек! – Какие тут могут быть насмешки, Полумна говорит совершенно серьёзно! – Зато ты – нет, – пройдясь по Уотерхаусу строгим взглядом, снова покачала головой Дестини. Он сложил руки на груди. Бертрам продолжал что-то складывать из листа пергамента, словно и не слыша, о чём идёт речь. Полумна подняла с пола ещё один самолётик и с помощью взмахов волшебной палочки заставляла его подпрыгивать по кабинету. Дестини, прищурившись, смотрела на Уотерхауса, собираясь выиграть спор. – Может, ты и у Малфоя решила интервью взять? – насмешливо приложил он руку к груди, но, не получив никакой реакции, устало вздохнул и закатил глаза. – Какие мы высокоморальные! Ладно уж, про павлинов напишем в другой раз. Полумна, давай сюда свою статью. Дестини мысленно облегчённо выдохнула, но внешне осталась невозмутимой. Пока Уотерхаус не видел, она переглянулись с Бертрамом, и тот едва заметно ей улыбнулся. Полумна, тем временем, ойкнула и с невинным выражением на лице подняла на Уотерхауса свои большие глаза. – Я сегодня её не принесла, – пролепетала она. – Мне нужно ещё немного времени для наблюдения за объектом. Уотерхаус поджал губы и ударил себя по бёдрам, а потом, повернувшись к Дестини, вздохнул: – Вот почему колонка про магических созданий у нас не постоянная. Твой материал? Дестини сложила пергаменты ровнее и быстро протянула их Уотерхаусу, опасаясь, что он и на неё станет вздыхать и поджимать губы. Он небрежно выхватил у неё из рук листы, приманил к себе стул из дальнего конца кабинета и подтащил его к столу Бертрама, едва не врезавшись по пути в печатный станок. Полумна продолжала играть с бумажными самолётиками, подняв в воздух ещё три, а Дестини не знала, за что приняться, пока её статью будут читать, поэтому вытащила волшебную палочку и попыталась незаметно очистить свой стул от пыли. Только присев рядом с Бертрамом, Уотерхаус поправил свои очки и стал читать. Уже через секунду с его стороны послышалось весёлое хмыканье, хотя Дестини могла поклясться, что ничего смешного в начале интервью у Седрика не спрашивала. Уотерхаус, однако, продолжил фыркать и хмыкать, иногда показывая что-то Бертраму, заглядывающему к нему через плечо. – Ну вот об этом точно писать не надо... – бормотал он себе под нос. – И это тоже лучше вычеркнуть. А вот тут совсем не плохо, даже бодренько! Дестини слушала эти комментарии, понятия не имея, к каким частям интервью они относятся, но старалась не подавать виду, что нервничает. Очистив от пыли свой стул, она упёрлась в него коленом и стала убирать со стола пожелтевшие от времени газеты. Это были номера Ежедневного Пророка чуть ли не за прошлое десятилетие, а также какие-то брошюры по садоводству, советы тем, кто хочет подружиться с драконами, и черновики статей. Она не знала, кто здесь работал до неё, но, очевидно, чистоплотностью он не отличался. «Впрочем, – подумала Дестини, снова оглядывая класс, – тут никто о чистоте не заботится». И она решила, что, если останется здесь надолго, приведение редакции в порядок станет её первоочередной задачей. – Ну что, как тебе, Берт? – спросил Уотерхаус нарочито громко, когда дочитал до конца. Дестини взглянула на них почти скучающе, собираясь никак не показывать, что волнуется из-за их оценки. Бертрам снова прибегнул к языку кивков и движений бровями: дёрнув плечом, он показал большой палец. Дестини обрадованно улыбнулась, но поспешила снова принять невозмутимый вид, потому что Уотерхаус не спешил согласиться с коллегой. – Думаешь? – с сомнением повёл бровями он и оценивающе взглянул на Дестини. Она выдержала его взгляд спокойно и в конце концов он вздохнул так тяжело, словно ему приходилось принимать на работу тролля. – Ладно, если привести в порядок все неточности, сойдёт. Полумна издала победный клич, а Дестини нервно схватилась за спинку стула. – Неточности? Я сказала Седрику, что не буду перевирать его слова. – Кто сказал «перевирать»? Просто твой слог немного не в нашем стиле, нужно будет заменить некоторые выражения, вот и всё. Вспомнив заметку со статистикой больных, Дестини ужаснулась. – А... этим обязательно должен заниматься ты? Может, я сама всё вычитаю? Снова поединок взглядами, закончившийся очередным недовольным вздохом Уотерхауса. – Ну хорошо, хорошо, пусть остаётся в таком виде. Мерлина ради! Во что я превращаюсь? Из меня верёвки вьют, а мне хоть бы что! Продолжая что-то бормотать, он встал со стула и пошёл к окну. Пока он нервно хлопал себя по карманам в поисках сигарет, Дестини пыталась спрятать улыбку, вернувшись к уборке своего стола. – Не обращай на него внимания, – посоветовала ей Полумна, видимо заметив её воодушевление и желая ещё больше подбодрить. Дестини осторожно на неё посмотрела: над её головой кружились три самолётика. – Он только притворяется таким важным, а на самом деле очень милый, совсем как лесной рогодрев. – Лесной кто? – уточнила Дестини, не ожидая услышать ничего правдоподобного. – Рогодрев, – терпеливо повторила Полумна. – У них рога вытянутые, а на концах ветвятся. У взрослых особей могут вырасти до размера небольшого дерева. На вид они устрашающие из-за острых зубов, но на самом деле очень добрые, а зубы им такие нужны, чтобы отдирать кору. Та, которой они питаются, жёсткая. – Вот как, – кивнула Дестини и вопросительно посмотрела на Уотерхауса. Заметив её взгляд, он только покачал головой и отвернулся к окну, наконец отыскав сигарету. Дестини обернулась обратно к Полумне, которая уже успела встать с места и принялась танцевать, кружась вокруг своей оси вместе с повторяющими за ней самолётиками. – Я не уверена, что хоть раз что-то слышала о лесных рогодревах. – Конечно, – серьёзно сказала Полумна. – Они же скрытные и легко маскируются под кустарники. Дестини сдержала смех и стала складывать книги. – Полумна, раз ты не принесла статью, сделай хоть что-то полезное, – сказал Уотерхаус от окна, голос его заглушался ветром, но по крайней мере тот же ветер уносил сигаретный дым. Удивительно, что ни один из многочисленных пергаментов не улетел на улицу, так что Дестини подумала, что они могут быть заколдованы. – Полезное? – с различимой обидой в голосе переспросила Полумна. Уотерхаус, не оборачиваясь, щёлкнул пальцами. – Именно! Нарисуй нам Седрика Диггори, станет иллюстрацией к интервью. – Но я не люблю рисовать людей... – протянула Полумна, перестав танцевать. – Может, нарисовать его в виде барсука? – Полумна. Диггори похож на барсука не больше, чем я на орла. Лошадь ещё куда ни шло, но никто не поймёт, что это Диггори. – Но барсук был бы очень кстати! Я вполне могу сделать его похожим, сделаю такой же нос и уши. – Уши? У барсука? – ужаснулся Уотерхаус. Слушая их, Дестини подхватила стопку книг и, придерживая её сверху подбородком, понесла к дальнему подоконнику за спиной Бертрама. Он уже что-то писал на рваном клочке пергамента, умостив чернильницу на покачивающейся стопке газет. Дестини подивилась тому, в каком состоянии его стол: на нём были не только бумаги и пергамент с книгами, но и множество бумажных фигурок, большинство самолётиков. Среди них она заметила одну, от которой ей стало не по себе. Сначала ей показалось, что Бертрам сложил журавлика, но потом она поняла: это павлин. *** Работа Дестини в газете продолжалась. Она писала статьи, подозревая, что единственная занимается этим, а Полумна рисовала к ним иллюстрации, далеко не всегда (а точнее никогда) не соотнося рисунки с содержанием статей. Уотерхаус, хотя и ворчал, что такую художницу надо было увольнять в первый же день её работы, не заставлял её рисовать что-то другое, а даже делал с иллюстраций копии и складывал их в коробку у себя под столом. – Для архива, – объяснял он. – Тогда вся редакция – архив, – говорила Дестини, чаще всего в этот момент что-то протирая от пыли или собирая с пола куски пергамента. Её стремление навести чистоту никто из коллег не разделил, но Дестини не отчаялась. Её стараний вполне хватило, чтобы по крайней мере освободить от лишнего собственный стол и расчистить дорогу от двери к столам всех остальных. Их в кабинете было много, они стояли вдоль стен, чем-то заваленные. Бертрам наотрез отказался очищать своё рабочее место от хлама, и Дестини не стала настаивать. Полумна, хотя и послушно убрала все старые газеты и книги со своего стола, всё равно на следующий же день умудрялась снова его чем-то заставить, поэтому Дестини махнула на неё рукой и решила заниматься только собственным пространством. Вдоль той стены, где была дверь, стояла огромная картотека, но вся она была занята драгоценной коллекцией музыкальных пластинок Уотерхауса и не могла больше ничего в себя вместить, так что книги приходилось укладывать на подоконниках – благо, открывалось только дальнее из окон, около которого всё время курил Уотерхаус, и книгам не угрожало падение с четвёртого этажа замка, хотя Дестини пообещала себе что-то придумать для их хранения, ведь наступала весна, а с ней придёт и солнце, на котором книги оставлять было нельзя. Когда книги и коробки перестали загораживать пол, печатный станок даже не казался таким уж массивным, каким изначально показался Дестини, и его было довольно легко обходить. Его Дестини тоже протёрла от пыли, и он как будто стал менее шумно выплёвывать отпечатанные экземпляры, хотя скорость его работы не увеличилась. Спустя пару недель своей работы в газете Дестини могла собой гордиться: редакция, хотя всё ещё походила на место природной катастрофы, больше не представляла собой захламлённый кабинет. Пусть стены были всё ещё уклеены брошюрами и вырезками из газет (оказалось, они много лет прикреплялись заклятием Вечного приклеивания и оторвать их было невозможно), по крайней мере в воздухе больше не летали клочья пыли, и даже самолётики, которых без устали складывал Бертрам, как будто стали витать вокруг веселее. Среди однокурсников быстро заметили, что Дестини стала работать в школьной газете, но никто, кроме Миллисенты, этого не оценил. – Станешь такой же писакой, как Скитер, – фыркала Мораг. – Как-как называется газета? «Голос вепря»? – насмехался Блейз. – Я думала, в вашем дуэте Дэвис более безголовая, но, как видно, ошибалась, – качала головой Дафна. Дестини не обращала на них внимания: у своих коллег она находила больше участия, чем у однокурсников, и не расстраивалась. Ей бы только хотелось, чтобы Трейси оценила её новое начинание, но она никак на эти разговоры не реагировала, словно и не знала, что Дестини стала писать статьи для школьной газеты. Теодор же, кажется, действительно не знал. Как и Пэнси с Крэббом и Гойлом. Они всё время были рядом с Драко. В субботу днём за ним в Хогвартс приехала его мать – бледная, хотя не менее от этого красивая, с холодным, безэмоциональным лицом. Она только кивнула, когда профессор Снейп выразил ей свои соболезнования, сопровождая Драко до холла, положила ладонь сыну на плечо и увела из школы. Дестини наблюдала за этим из-за угла. Драко был сам не себя не похож и, не знай Дестини, что это он, могла бы подумать, что его подменили. Он совсем никого и ничего вокруг не замечал и даже не отреагировал на появление матери. Глаза у него были сухими, но красными, словно он несколько ночей до этого не спал. И Дестини вспомнила, как он ждал её в гостиной, чтобы забрать что-то, что как будто бы принадлежит ему. Не были ли эти два события связаны? От чего умер Люциус Малфой? Дестини, да и вся школа, ждала, что в Пророке появятся дальнейшие новости, но ни на следующий день, ни на послеследующий статей о Люциусе Малфое там не появлялось. Не было даже намёка, словно и та первая статья всем только привиделась. Драко вернулся в Хогвартс спустя неделю – пришёл в Большой зал на завтрак, хотя Дестини была уверена, что предыдущей ночью в замке его ещё не было. Он присел за край стола, наложил себе еды, но не притронулся к ней, так и сидя перед полной тарелкой весь завтрак. Пэнси, сидящая рядом с ним, иногда что-то ему шептала, наверное пытаясь как-то подбодрить, но он будто не слышал и ничего не отвечал. Он вообще перестал разговаривать, не только с Пэнси, но и с Теодором. Перестал вступать в перебранки с гриффиндорцами, не отвечал на уроках, никого не называл грязнокровками, не разговаривал с друзьями, не отвечал на вопросы. Дестини наблюдала за ним со стороны, не зная, что могла бы сделать. Они никогда не были друзьями. Она не знала его отца. Она сочувствовала Драко, но при этом чего-то боялась. И, если ей случалось дольше, чем обычно, задержать на нём взгляд, у неё мороз бежал по коже. Словно Драко принёс с собой в школу смерть, заразившись ей от своего отца и теперь передавая страшную болезнь окружающим. Иногда казалось, что Дестини и правда больна. И в такие моменты, когда у неё болел шрам или когда её вдруг накрывала беспричинная ярость, она ощущала себя куда ближе к Драко, чем ей бы того хотелось. *** Прозвенел звонок, и профессор Грюм с видимым облегчением тяжело уселся в своё кресло, отставляя в сторону деревянную ногу. – Можете идти, – кивнул он четвёртому курсу слизеринцев, и все стали шумно собирать свои вещи, спеша поскорее покинуть класс Защиты от тёмных искусств. Профессор оставил свои индивидуальные планы на каждого студента, вернувшись к общим занятиям. Вероятно, так на него влияли те поручения, которые он получил в Министерстве, куда его вызвали на Рождество. Прошло уже несколько месяцев, наступил март, а всё равно профессор так и не стал по-прежнему напирать на то, что им нужно развивать свою физическую форму, чтобы улучшить навыки защиты. Он стал ещё подозрительнее, чем раньше, часто кричал о бдительности и тут же после этого прикладывался к своей фляге, на собственном примере демонстрируя, до чего нужно дойти, чтобы чувствовать себя в безопасности. Вот и сейчас, наблюдая обоими глазами за тем, как слизеринцы выходят в коридор, он вытащил из внутреннего кармана мантии флягу и, отвинтив колпачок, поднёс её ко рту. Дестини, убрав вещи в сумку, не двигалась с места, смотря на то, как его и без того перекошенное от шрамов лицо чуть морщится от того, что он пьёт. «Интересно, что у него во фляге? – вдруг задумалась Дестини. – Наверное, что-то, подпитывающее силы». Однокурсники уже покинули кабинет, а Дестини так и стояла рядом со своей партой, схватившись за сумку. Профессор Грюм упёр в неё взгляд магического глаза. – Смит. Она вздрогнула и ойкнула. – Простите, профессор! – Дестини закинула сумку на плечо и поспешила к двери. – Я что-то задумалась... Грюм неопределённо громыхнул в ответ, но, когда Дестини уже почти вышла за порог, вдруг снова заговорил: – А как твой Патронус? Есть успехи? Она остановилась и обернулась к нему, не сумев сдержать удивление: ни разу после своего возвращения в Хогвартс он не спросил её о том, как продвигаются её самостоятельные занятия. – Ну я... – начала она и замолчала, потупив взгляд. Успехов никаких не было, но признаваться в этом профессору не хотелось. Он, кажется, и сам всё понял. Кустистые брови его сдвинулись к переносице, руки, сложенные на столе, вытянулись, а волшебный глаз посмотрел на неё так пристально, словно хотел заглянуть в самую душу. – Ничего удивительного, – сказал он и отвернулся. – Поэтому волшебникам вашего возраста и не предлагают изучать Патронус. Слишком много посторонних мыслей. Дестини стало грустно: ведь сам Грюм и говорил ей, что даже в её возрасте можно научиться этому заклинанию, если хватит силы духа. Получается, он в ней разочаровался? Она выпрямилась и откашлялась, чтобы её голос звучал увереннее: – Я буду продолжать, и в конце концов у меня получится. Грюм одобрительно дёрнул губами и кивнул ей, а потом, уперевшись руками в стол, стал подниматься на ноги. Дестини решила не отступать, а, раз он в хорошем настроении, хотя бы задать интересующие её вопросы, если он отказывался дальше с ней заниматься. – Может ли сложность вызова Патронуса зависеть от его размера? – выпалила она и поспешила продолжить: – Просто если он очень большой, или... возможно, он просто... не хочет... мне являться. Под изучающим взглядом Грюма Дестини быстро сдулась и, закусив губу, смиренно ждала, что он её высмеет. Профессор покачал головой и встал поудобнее, снова отставляя в сторону ногу. – Это исключено, – отрезал он. – На своём опыте я тебе не скажу, но размер ни на что не влияет. Важна только сила духа. Дестини непонимающе наклонила голову. – Но ваш Патронус довольно большой... Грюм дёрнул головой, откидывая назад волосы, и резко сказал: – Не так уж велик, как бывает у других. – Мне казалось, белый медведь... – она опустила взгляд и покачала головой. – Прошу прощения, профессор, я вас отвлекаю. Спасибо... спасибо за помощь. До свидания! Грюм кивнул ей, и она, развернувшись на каблуках, вышла из кабинета. Тщательно закрыв за собой дверь, она на пару секунд остановилась перед ней, невидящим взглядом уставившись в дерево. Что-то в разговоре с Грюмом показалось ей странным. Но что? Шрам кольнуло. Вздрогнув, Дестини прикоснулась к нему рукой и медленно пошла по пустому уже коридору к лестницам. Почему-то от мыслей о Патронусе стало тошно, и она решила сегодня оставить свои попытки, отдохнуть и остаться вечером в гостиной. Она пошла в библиотеку, чтобы сделать там домашнее задание. До обеда было ещё долго, и по замку ходили студенты, смеясь и громко разговаривая. В конце коридора, куда завернула Дестини, устроившись у окна, близнецы Уизли и компания их друзей что-то подбрасывали в воздух, и даже до Дестини доносились звуки взрывов и яркие искры. Она закатила глаза, подойдя ближе: если сейчас их поймает Филч, это будет полностью их вина. Она собиралась идти дальше, чтобы ненароком не попасть под фейерверк, но услышала, как её кто-то окликнул. Обернувшись, Дестини увидела, как с другой стороны коридора к ней спешит Уотерхаус, тряся над головой какой-то бумажкой. В своих красных очках и цилиндре он походил на Безумного Шляпника, и Дестини пожалела, что остановилась, надо было сбегать, чтобы никто не заметил её в такой компании. Он подошёл к ней и, остановившись, приложил руку к груди, пытаясь отдышаться, как будто бежал сюда с первого этажа. Дестини терпеливо ждала, пока не заговорит, не обращая внимания на хихиканье проходящих мимо студентов. Компания близнецов, однако, привлекала больше внимания чем Уотерхаус, и на него особенно никто не смотрел. – Держи, – сказал он, наконец, выпрямившись и протянув Дестини пергамент. Она брезгливо на него взглянула, но взяла. – Что это? Пергамент был помят, на нём – какой-то список, написанный размашистым и крупным почерком. – Это темы, которые ты должна осветить, – оповестил Уотерхаус и, коснувшись полей цилиндра, собирался уйти. – Какие ещё темы? – остановила его Дестини, забежав перед ним, чтобы преградить ему дорогу. – Ты сказал, что я могу... – Сказал и сейчас говорю: пиши что хочешь, но это, – он постучал пальцем по пергаменту, – должно быть написано обязательно. Дестини нахмурилась и сложила руки на груди. – Почему я? Напиши об этом сам! Он закатил глаза и вздохнул, словно разговаривал с самым тупым человеком на свете. Больше всего в общении с ним Дестини бесило, что он был гораздо выше, и из-за этого у него легко получалось смотреть на неё сверху вниз, как на неразумного ребёнка, поэтому она предпочитала отходить от него подальше, когда разговаривала. Тем более от него всё время пахло сигаретами и это тоже не располагало к близкой, во всех смыслах, беседе. – Была бы моя воля, Дестини, я бы вообще про эту ерунду не писал, – сказал он разборчиво. – Этот список составил профессор Флитвик, а я его... потерял. Флитвик – куратор нашей газеты, он раз в год просматривает материал и следит за тем, чтобы мы писали о происходящем в школе. В этот момент он снова закатил глаза, причём так сильно, что радужки почти не было видно. – Ты знаешь моё мнение по поводу местных новостей. В этом нет смысла! – И ты заставляешь меня написать статьи по темам, которые указал профессор Флитвик, потому что он скоро будет проверять состав номеров? – догадалась Дестини, и Уотерхаус радостно указал на неё рукой. – Бинго! Тебе-то это будет легче лёгкого, ты ведь и сама любишь писать обо всей этой чуши. Дестини вздохнула и просмотрела список. Здесь был, конечно, Турнир трёх волшебников, Чемпионат по зельям, новости квиддичных команд в период перерыва, интервью с иностранными студентами. Указывалось, что раз в месяц стоит выпускать сводки новостей из Хогсмида. Судя по тому, как работал Уотерхаус (Дестини вообще ни разу не видела, чтобы он писал статьи, хотя в новых номерах и появлялись его заметки, посвящённые каждый раз чему-то совершенно отвлечённому), ни один из этих пунктов выполнен не был. Она подняла взгляд на Уотерхауса. Всегда высокомерный, сейчас он опустился до того, чтобы умоляюще сложить руки и расширить глаза, глядя на Дестини. Она пожевала губы, но в конце концов кивнула, и он положил руки ей на плечи, торжественно произнеся: – Ты становишься достойной преемницей, Дестини. И, больно потрепав её за щёку, ловко её обогнул и направился в ту сторону, откуда и прибежал. Дестини недовольно обернулась. – Ты не сказал, к какому сроку я должна об этом написать! Он даже не стал поворачиваться к ней, только неопределённо махнул рукой и крикнул: – Разберёшься! Она всплеснула руками и ещё раз посмотрела на список. Сердце у неё застучало быстрее: из её знакомых только один человек ездил на Чемпионаты по зельеварению. И это был Теодор. Конечно, она могла бы спросить у профессора Снейпа, кто ещё в них участвует, но, хотя внешне она содрогалась при одной мысли о том, что придётся подойти к Теодору, на самом деле ей хотелось поговорить с ним. Хотелось увидеть, как он себя с ней поведёт, ведь за время их ссоры они разговаривали всего пару раз. Она ему всё ещё нравится? Скучает ли он по ней, или после того, как она прогнала его в библиотеке, он больше не хочет её видеть? Терзаемая этими вопросами, Дестини только в воскресенье решилась подойти к нему с просьбой о небольшом разговоре, и то только потому, что уже приближался Чемпионат по зельям, а после него нужно будет писать уже о результатах. В воскресенье вечером она сидела в гостиной с блокнотом и карандашом в руках и нервно поглядывала на лестницу в спальни мальчиков. Наивно было надеяться, что Теодор решит выползти из своей комнаты. С каждым часом вероятность того, что он уже спит, всё увеличивалась. Дестини наблюдала за тем, как всё больше учеников расходится по спальням, и мысленно дала себе отрезвляющую пощёчину. «Соберись!» – приказала она себе и решительно встала с кресла. Главное – это уверенность. С каждым шагом уверенность в Дестини уменьшалась, но она заставила себя подняться по лестнице и остановиться перед дверью, на которой висела металлическая табличка «4». С подозрением глядя на то, как пятикурсники заходят в соседнюю дверь, с удивлением на неё поглядывая, она выдохнула и постучалась. За те пару секунд, что ей не открывали, Дестини успела три раза задуматься о побеге, но, когда ноги уже едва не понесли её обратно к лестницам, дверь открылась. На пороге стоял Гойл, в халате, надетом на пижаму. – Дестини? – Пожалуйста, позови Теодора, – спокойно попросила она, хотя внутри тряслась от волнения. Гойл собирался обернуться и обратиться к Теодору, но тут он сам появился в проходе, выглянув из-за руки Гойла. Лицо его поражённо вытянулось. Прежде чем он успел что-то сказать, Дестини заговорила первая: – Выйди, пожалуйста, ненадолго, мне нужно с тобой поговорить. С прямой спиной она развернулась и пошла обратно в гостиную, позволив себе зажмуриться от смущения. Спустя пару секунд она услышала позади тяжёлые шаги Теодора и выдохнула с облегчением. Часть дела сделана. В гостиной уже почти никого не осталось, но Дестини была этому даже рада: пусть у их разговора будет поменьше свидетелей. Она дошла до угла, в котором стояло несколько кресел, укрытых покрывалами, уводя за собой и Теодора, так и не сказавшего больше ни слова. Блокнот в её руках согнулся от того, как сильно она его сжимала, а карандаш едва не ломался пополам. Наконец она присела и взглядом указала Теодору на кресло напротив. Он послушно в него опустился, и Дестини, пользуясь случаем, его рассмотрела. Как и Гойл, он был уже в пижаме и в тапочках, волосы на концах слегка влажные после душа. Не хмурясь и без своих массивных ботинок и кожаной куртки, он выглядел куда безобиднее, чем обычно, и Дестини даже стало неловко от того, как долго она его избегала. Она прокашлялась и, уложив на колени блокнот, вежливо спросила: – Ты едешь на Чемпионат по зельям в этом году? Теодор моргнул и вопросительно сдвинул брови. – Что, прости? – Чемпионат. По зельям. Ты каждый год в них участвуешь. Непонимающе откинув голову назад, он протянул: – Ну да... В этом году тоже. – Отлично. Ты не откажешься ответить на парочку вопросов для школьной газеты? Он уставился на неё нечитаемым взглядом. Дестини почувствовала, что начинает краснеть, и переложила волосы со спины на плечи, чтобы они прикрыли розовеющие щёки. – Ты... ради этого меня позвала? – уточнил Теодор на всякий случай. – Ни о чём другом не хочешь поговорить? Дестини искоса оглядела остальную гостиную. Около камина стояла парочка семикурсников, за дальним столиком припозднившиеся второкурсники играли в волшебные шахматы. Больше никого, кроме них с Теодором, тут не было. Она медленно перевела взгляд на Теодора и пожала плечами. – Кажется, мы всё уже обсудили? – Ничего мы не!.. – он сорвался на крик, но, бросив взгляд на семикурсников у камина, упёр локти в колени, чтобы наклониться к Дестини поближе, и вкрадчиво, хоть и тихо, закончил: – Ничего мы не обсудили. – А о чём ты хочешь поговорить? Лично мне всё понятно. – Ну а мне зато ничего не понятно! Дестини откинулась в кресле и всплеснула руками, карандаш скатился с её коленей и упал на ковёр. – Хорошо. Спрашивай, чего ты не понимаешь? Видимо не ожидав такого, Теодор не ответил, но его хмурый взгляд был красноречивее всяких слов. Дестини надулась, скрестила руки на груди и негромко произнесла: – Я ведь ещё тогда на каникулах тебе всё объяснила. И про бал, и про то, почему ушла с него. Что ещё ты хочешь спросить? – Да после этого ты уже несколько месяцев со мной не разговариваешь! – скривился Теодор. – Ладно я, со мной понятно почему, а Трейси тебе что сделала? Ты же с ней никогда не ссорилась. Дестини нервно усмехнулась. – Почему я должна перед тобой отчитываться? – Потому что мы оба за тебя волнуемся, а ты не можешь даже потрудиться рассказать, что с тобой происходит! – в отчаянии воскликнул Теодор, так что второкурсники отвлеклись от своей игры и удивлённо посмотрели в их сторону. – Ты сама мне говорила, что мы друзья, друзья делятся друг с другом проблемами, так поделись с нами! Дестини почувствовала, что закипает, глядя на него сквозь прищуренные веки. Да и на что она рассчитывала, когда хотела с ним поговорить? Это было глупой затеей с самого начала. Она поняла, что ей хочется его обидеть, чтобы он больше не пытался ничего у неё выпытать, но не знала, как его уколоть, не считая тех слов, которые она ему уже говорила, а Теодор, видимо, и сам про них вспомнил и, состроив гримасу, вздохнул куда-то в сторону. – Ах да. Конечно. Со мной же ничем не хочется делиться, потому что я такой никчёмный и хочу, чтобы меня все пожалели. Дестини возмущённо ахнула и схватилась за подлокотники. – Что ты... ты перевираешь мои слова, я такого не говорила! – Но имела в виду именно это, да? Бедный-несчастный Теодор, который считает, что у других нет проблем. – Ты сам про себя это говоришь, это не мои слова. И я всегда готова была... – Пожалеть меня? – горько усмехнулся Теодор. – Нет. Выслушать. Но ты ничего мне не рассказываешь. Ни мне, ни кому-то ещё. Ты сам мне не доверяешь свои секреты и ждёшь, что я буду доверять тебе свои! А это нечестно, Теодор. Он покачал головой. – Нечестно? Может, я бы рассказывал тебе больше, если бы ты хоть что-то замечала. Я до Святочного бала сто раз тебе намекал и пытался сказать... А ты ничего не поняла! – Да как это можно было понять? Ты вдруг являешься и зовёшь меня на Святочный бал с таким видом, будто я – последняя девушка на планете! Конечно, мне пришлось приглашать Уизли! – Это с твоей стороны выглядело так, что я... Подожди, что ты сказала? Дестини захлопнула рот рукой, но было уже поздно: слова были произнесены, а Теодор их услышал. Распахнув глаза, он смотрел на неё как на самую страшную предательницу. Дестини застонала и закрыла лицо руками, опускаясь вниз, так что её волосы стали подметать пол. – Ты его пригласила? – медленно повторил Теодор. – То есть когда тебя позвал я... Мерлин! Ты мне наврала! Ты сказала, что не можешь пойти со мной, потому что тебя уже пригласили! А на самом деле... Она подняла голову и руками убрала волосы от лица, мрачно взглянув на Теодора и тут же отвернувшись: невозможно было смотреть на его озарённое внезапным обидным открытием лицо. – Мне стоило догадаться, – невесело улыбнулся Теодор. – Если бы тебя кто-то правда пригласил, ты бы мне рассказала раньше. – Да, да... – устало протянула Дестини. – Вот тебе и тайны, которых ты так хотел. Я пригласила его в тот же день, когда ты пригласил меня. – Зачем? Зачем было врать? – Я ляпнула первое, что в голову пришло! Если бы я сказала тебе, что просто не хочу с тобой идти, ты бы разозлился ещё сильнее... А Джордж был единственным, кого я тогда встретила. – Разозлился бы? – Почему-то именно к этому слову у Теодора возникли вопросы. – Ты думаешь, я бы злился сильнее, чем когда увидел тебя с Уизли? Конечно, мне было бы обидно... Но в первую очередь потому, что ты не понимала! – Я даже предположить не могла, что тебе нравлюсь, Теодор, – вздохнула Дестини и запустила пальцы в волосы. – Это же... я. Я Дестини Смит. Мои родители маглы. – Это не так. – Вот видишь! – торжествующе воскликнула Дестини. – Ты, да и вообще все, предпочитаете считать, что мои настоящие родители были волшебниками. Теодор сжал челюсть и опустил взгляд на свои тапочки. – Потому что ты и сама так говоришь. – Чтобы меня хотя бы не называли грязнокровкой в лицо! Ты... ты-то никогда не поймёшь, каково это – везде чувствовать себя... чужой. Он непонимающе на неё посмотрел. – Что значит... Ты здесь не чужая. И мы правда не знаем, кто твои родные родители... – Я люблю их, как родных, Теодор, – холодно откликнулась Дестини, и он недовольно поджал губы. – Да, я их люблю, и мне всё равно, кто они такие. От того, что они маглы, они не становятся хуже, понятно? И мне хочется... рассказать о них. Без всяких оговорок. Про то, как я провожу каникулы, про то, какие они дарят мне подарки, про то, как учились отправлять письма с совами. Голос у неё задрожал, в горле встал ком, и она глубоко вздохнула, сдерживая слёзы. Теодор сумрачно смотрел на неё исподлобья, и в его глазах было странное выражение зависти. Словно он хотел, чтобы она говорила так о ком-то другом. Или сам хотел говорить так о своей семье. Дестини нервно заправила волосы за уши и кивнула на гостиную. – Таких, как я, на Слизерине раз-два и обчёлся. Вы же... не хотите, чтобы мы приносили на факультет что-то своё. Хотите жить, как всегда жили. Всё новое отвергаете. Я к этому привыкла, мне не обидно... У меня была Трейси, был ты. Я получила то, что хотела, – друзей, я не хотела ничего большего, я даже не думала, что в меня может кто-то... Что я могу понравиться кому-то вроде тебя. Поэтому не удивляйся. Не удивляйся, что я не замечала. Они оба замолчали, опустив глаза в пол. И второкурсники, и семикурсники уже ушли, из звуков в гостиной был только треск камина. Дестини поняла, что уже поздно, ей захотелось спать. Она подняла на Теодора бессильный взгляд. Он сидел, низко опустившись в кресле, и прикрывал нижнюю часть лица рукой. Наконец он негромко произнёс, не глядя на Дестини: – Ты никогда мне ничего из этого не говорила. Она вздохнула. – Я и себе это редко говорю. После ещё одной паузы Дестини раздражённо качнула головой. – Ну и что теперь? Кажется, мы не помирились. Теодор отнял руку от лица и непонимающе нахмурился. – После такой-то отповеди как помириться? – Хватит, Теодор, – Дестини устало отвернулась. – Ты же сам всё понимаешь. Если бы ты знал наверняка, что я маглорождённая, тебе бы никогда и в голову не пришло со мной разговаривать. Он расстроенно потёр плечо и сказал совсем тихо: – Я думал, ты лучше обо мне думаешь. Потом встал и, кажется, хотел уйти, но остановился, сжал кулаки и снова на неё посмотрел, теперь сверху вниз, из-за чего Дестини почувствовала себя очень маленькой. – Тогда, на первом курсе, я вообще ничего о тебе не знал. Ты мне понравилась, и мы подружились. Про свою семью ты мне рассказала уже потом. Так что дело совсем не в том, маглорождённая ли ты, понятно? Дестини уже открыла рот, чтобы ему ответить, но за его спиной раздался какой-то звон, и они оба обернулись туда. Звук был такой, словно что-то стеклянное разбили о стену. Дестини встала с места, даже не обратив внимания, что блокнот упал следом за карандашом, и поднялась на цыпочки, но всё равно ничего не рассмотрела – звук был со стороны спален мальчиков. Они с Теодором переглянулись и одновременно сделали пару шагов в сторону лестницы, но на неё вдруг выскочил Драко, с всклокоченными волосами, красный от гнева. Когда он сбежал по ступенькам, Дестини увидела, что за ним остаётся след из капель крови – его костяшки были рассечены. Сначала он, очевидно, не замечал Дестини с Теодором, но, спустившись в гостиную, он быстро, чуть ли не бегом, пошёл к каменной стене-выходу, когда наткнулся взглядом на однокурсников и резко остановился. Тогда Дестини увидела, что лицо у него красное не только от злости – щёки его были мокрыми от слёз. – Драко, ты что? – спросил Теодор, и Дестини была ему благодарна, потому что сама так растерялась, что не могла выдавить и слова. Драко не ответил Теодору, он вообще на него не смотрел, взгляд его был устремлён за его плечо – на Дестини. – Это ты, – выдавил он, словно во рту у него был какой-то барьер. – Ты виновата! Если бы ты отдала мне... если бы ты отдала, он был бы жив! И Драко кинулся к ней, вытягивая вперёд руки. Дестини взвизгнула и спряталась за Теодором, он же выставил по бокам руки, закрывая её от Драко, и вместе они сделали несколько шагов назад. – Хватит! Она ни в чём не виновата! – закричал Теодор. Драко остановился, но весь затрясся от гнева, всё ещё смотря на Дестини. Она никогда не видела ни у одного человека такого перекошенного от злости лица. – Виновата! Это всё твоя вина! – выплюнул он, но больше попыток до неё добраться не делал. Дестини положила руки Теодору на плечи и всё ещё не могла ничего сказать, язык её не слушался, а в голове звенело. Драко наконец кинул быстрый взгляд на Теодора, что-то нашёл на его лице и стремительно развернулся, тут же переходя на бег. Дестини не успела заметить, как он выскочил за каменный барьер, так быстро он скрылся. Она ещё пару секунд не могла отпустить Теодора, у неё онемели пальцы. Она была этому даже рада, потому что не хотела, чтобы он видел её лицо. – Куда он пошёл? – почти беззвучно спросила Дестини и почувствовала, как Теодор глубоко вздохнул. – Тебя только это волнует? – охрипшим голосом спросил он и шагнул вперёд. Руки Дестини упали по бокам. – Почему он считает, что ты виновата? Дестини покачала головой, испуганно на него взглянув. Глаза его поблёскивали от страха. – Я не знаю... Ты же так не думаешь? – Конечно, нет. Как бы ты могла убить его отца? Дестини вздрогнула и с трудом сглотнула: её затошнило. Она обняла себя за плечи и пошла к креслу, где сидела, с опаской глядя на стену, как будто Драко мог бы сейчас явиться обратно. Она с трудом подняла с пола блокнот и карандаш: пальцы у неё тряслись. Когда она обернулась на Теодора, увидела, что он стоит всё там же, у камина, и тоже смотрит на барьер. Она хотела сказать что-то, но в голову ей ничего не пришло. Их разговор был достаточно изматывающим и до появления Драко, а сейчас она вообще была не в силах находиться в чьей-то компании. Убрав блокнот с карандашом в карман мантии, она двинулась к лестнице в свою спальню. – Спокойной ночи, Теодор, – пробормотала она и ускорила шаг. Ответ врезался ей в спину: – Спокойной ночи, Дестини. Но она не услышала, чтобы Теодор отправился в комнату. *** На следующий день Драко не было на уроках. Дестини корила себя, но обрадовалась этому. Ночью она ворочалась и долго не могла уснуть, вспоминая то, с каким бешенством Драко на неё кричал, какие дикие у него были глаза. И то, что он кричал... Она понимала, что не может быть виновата в смерти Люциуса Малфоя, а всё же что-то грызло её под рёбрами, не давая покоя. И, пока девочки спали, она ещё раз просмотрела свою сумку, но, как и в прошлый раз, не нашла там ничего, что мог бы искать Драко. К Теодору она больше подходить не собиралась, хотя совсем не чувствовала к нему враждебности. Просто она знала, к чему приведёт этот разговор, а снова погружаться в эту тему ей совсем не хотелось, она и так сказала много такого, что лучше было оставить при себе. Поэтому пришлось всё же выяснять у профессора Снейпа, кто ещё участвует в Чемпионате, и допрашивать их, почему они любят Зельеварение, какое у них любимое зелье, что они планируют делать в будущем и что думают о своих соперниках. Дестини наслушалась столько ужасов про Колдовстворец, что порадовалась тому, что в Хогвартс на Турнир приехали только Дурмстранг с Шармбатоном, иначе явно не обошлось бы без драк. К дурмстрангцам она, как ни странно, нашла подход легче, чем к шармбатонцам, несмотря даже на то, что они хуже говорили по-английски. По крайней мере дурмстрангцы были настроены по отношению в Хогвартсу куда дружелюбнее, чем шармбатонцы, поэтому и на вопросы Дестини ответили с удовольствием, учитывая, как она старалась расхвалить и их, и их чемпиона, и славу об их школе. Ближайший поход в Хогсмид Дестини потратила на то, чтобы расспросить едва ли не всех его жителей о том, что нового появилось в их жизнях, хотя для читающих эту статью новым было бы всё, потому что, просмотрев архивные выпуски «Голоса вепря» за предыдущие три года, Дестини выяснила, что рубрика «Новости Хогсмида» не была введена. Она поняла, почему профессор Флитвик решил тщательнее следить за материалом, а всё же подумала, что ему стоило бы относиться к своим подопечным строже, потому что ни к каким результатам его работа не приводила. Однако она с удовольствием поняла, что её труды увенчались успехом: с каждым днём она всё чаще видела в коридорах студентов со школьной газетой в руках. И однокурсники больше не смеялись над ней, хотя их Дестини ни разу не видела читающими «Голос вепря». Тираж увеличился с пятидесяти до шестидесяти пяти экземпляров, а казна, которой заведовал Бертрам, стабильно пополнялась монетками. Уотерхаус торжествовал. – Моё чутьё меня не подвело, – говорил он на одной из планёрок, обнимая Дестини за плечо. – Лучший сотрудник месяца, дамы и господа! Дестини было приятно, что её называют лучшим сотрудником месяца, но она предпочла бы, чтобы Уотерхаус не присваивал себе её заслугу. Однако она не стала напоминать ему, с каким лицом он смотрел на неё, когда она впервые пришла в редакцию, и как не хотел её принимать, потому что сам Уотерхаус не стал писать статьи в стиле Дестини, продолжая освещать разнообразные, но никому не интересные числовые соотношения. Теперь к ней даже обращались с просьбами что-то опубликовать, справедливо считая, что лучше попросить об этом её, а не главного редактора или других двух журналистов – их не задевал статус Дестини и они тоже не отказались от собственной творческой манеры, поэтому в газете до сих пор не было спортивной колонки и за срок, что Дестини в ней работала, не вышло ни одной статьи о магических животных. В среду вечером она в приподнятом настроении шла из класса истории к лестницам вниз: за эту неделю ей ни разу не припомнили статью в Ведьмополитене, зато каждый день кто-нибудь спрашивал о том, не может ли она написать что-нибудь в газету. Из других студентов ей никто не встречался, но Дестини не было страшно идти по замку одной. Световой день всё увеличивался, снег таял, и наступала весна – любимое время года Дестини. – Да говорю тебе, она точно ходит в клуб! – услышала она откуда-то сбоку и остановилась, всматриваясь в гобелен, изображающий дракона, из пасти которого вырывалось пламя. – Значит, придётся ждать их следующего собрания, иначе я не знаю, где она пряч... А вот и она! Гобелен откинули в сторону, и из тайного прохода, скрытого за ним, в коридор выскочили Фред и Джордж Уизли, уставившиеся на Дестини, как будто впервые её видели. – Зачем вы меня ищете? – сразу с подозрением спросила Дестини, отступив от них на пару шагов. Она знала, что от близнецов можно ждать какую-нибудь пакость, хотя надеялась, что над ней они смеяться не будут, учитывая их неожиданную близость с Джорджем. Она повела носом и поморщилась. – И почему от вас пахнет, как от мокрой псины? Близнецы не оскорбились, а наоборот – радостно переглянулись, и один из них полез в карман за блокнотом. – Мокрой псиной, ты уверена? – оживлённо уточнил второй, пока его брат что-то с безумной скоростью записывал. – Да... – О-хо-хо, значит, рецепт правильный! Слышал, Джордж? И они, издав что-то, похожее на индейский вопль, дали друг другу пять. Дестини с отчаянием огляделась по сторонам, но вокруг не было никого, кто мог бы прийти ей на помощь, поэтому она сделала ещё шаг назад и молча наблюдала за тем, как Джордж делает записи. – Вы хотели провести какой-то эксперимент? – уточнила она, когда блокнот был убран обратно в карман, а карандаш спрятан за ухом. Близнецы вдруг посерьёзнели. – Мы к тебе по делу. – Как к внезапно открывшей в себе журналистский дар. – Ты же говоришь, что пишешь только правду? – У нас есть для тебя не новость, а огонь. – Но придётся обойтись без имён. – Потому что иначе мы точно ничего не получим. Дестини заморгала и схватилась за голову, не поняв ничего из того, что они сказали. – Господи! Вам обязательно говорить одновременно? Они посмотрели друг на друга, пожали плечами и снова посмотрели на Дестини, а потом хором сказали: – Нет. – Пожалуйста, хватит! – она даже зажмурилась, а голова у неё уже кружилась от того, как часто она перескакивала с одного на другого. Близнецы засмеялись, а Дестини ткнула в одного из них наугад. – Говори ты. – Почему он? – тут же возмутился второй. – Всё, бал забыт, как страшный сон, теперь чужие люди? Или ты обиделась, что я тебе валентинку не прислал? Она возвела глаза к потолку и сделала ещё шаг назад, чтобы близнецы стояли подальше и она видела сразу обоих. – Я вас не различаю, ясно? А вы могли бы и перестать потешаться, если пришли за помощью. Они снова засмеялись, но теперь приступ веселья прошёл быстрее, и Джордж кивнул Фреду, чтобы он всё же объяснил всё заново. – Мы хотим, чтобы ты написала статью в школьную газету про одного министерского чиновника. Дестини сразу покачала головой. – Я не буду. Я пишу только про Хогвартс. – Но ты должна! Это относится к нам, а мы учимся в Хогвартсе! – Это ничего не меняет, – скептически улыбнулась Дестини. – Да и как вы себе это представляете? У министерских чиновников есть свои журналисты, пусть они про них и пишут. – Такого в Пророке не напишут. – Только если Рита Скитер. – Потому что она ничего не боится. – А всем остальным журналистам легко заткнуть рот деньгами. – Вы опять это делаете! – Извини. – Прости. Дестини потёрла глаза и отошла к подоконнику. Близнецы остались стоять на месте и только теперь она заметила под их мантиями свитера с буквами «F» и «G». Пристально на них глядя, Дестини попыталась запомнить, кто из них стоит справа, а кто слева, и подняла голову. – Если вы считаете, что в Пророке такое ни за что не опубликуют, то как могу об этом написать я? Это что-то криминальное? – Ну-у... – Почти. – И что это значит? Переглянувшись, близнецы одновременно шагнули к ней поближе и вместе произнесли: – Это Людо Бэгмен. Он украл у нас деньги. – Что? – ужаснулась Дестини. – Но Людо Бэгмен организовал Турнир! Он же глава какого-то Департамента, зачем ему... – Видно, обеднел глава Департамента, – съязвил Фред, складывая руки на груди и отворачиваясь. – Или у него большие долги, что в целом одно и то же, – кивнул Джордж. Заметив, что Дестини настроена недоверчиво, он вздохнул и, скинув с плеча лямку сумки, присел на пол, принявшись в ней что-то искать. – На Чемпионате мира по квиддичу он принимал ставки. Ты не участвовала? – Нет. – Вот и молодец. А мы поучаствовали, все деньги ему отдали. – Сделали ставку, что снитч поймает Крам, но выиграет Ирландия, – пояснил Фред. – Так и случилось. – И Бэгмен выплатил нам деньги. – Но не настоящие, – закончил Джордж и протянул что-то Дестини. – Лепреконское золото. Мы смогли сохранить одну монетку, но ценности она не представляет. Дестини взяла из его руки золотой галеон. Он показался ей чуть легче, чем настоящий, но, возможно, это было просто потому, что она уже знала, что монетка фальшивая. Покрутив её в пальцах, Дестини хмыкнула и отдала обратно Джорджу. – Вы пытались ему сказать? Близнецы горько усмехнулись. – Конечно. – Письмо ему отправили. – И что он ответил? – Он вообще не ответил. – Проигнорировал все наши письма. – А потом сказал, что мы маловаты для того, чтобы играть в азартные игры, и выплачивать он нам ничего не будет. Дестини поражённо прикрыла рот рукой. – Не может быть! Надо сообщить об этом в Министерство. Или в Гринготтс. Не знаю, куда лучше. Близнецы странно переглянулись: Фред торжествующе хмыкнул, Джордж закатил глаза. – Мы об этом думали, но в итоге отказались от этой затеи, – сказал Джордж. – Ещё не окончательно. – Просто решили, что раз уж в Хогвартсе появилась возможность рассказать о новостях, можем сначала это попробовать. Дестини прикусила губу, с сомнением оглядывая фигуры Фреда и Джорджа. Ей ещё не приходилось писать ничего такого важного, и думать о том, к чему может привести такая вольность, не хотелось. С другой стороны, она всегда может не подписывать своё имя... И близнецы сами сказали, что в статье можно не упоминать и их имена, и самого Людо Бэгмена. Как же тогда написать о происходящем, чтобы никого точно не называть? Дестини ощутила внезапный подъём – в ней проснулся азарт. Она вздохнула и упёрла руки в бока. – Хорошо. Я попробую. Близнецы счастливо переглянулись. Дестини поспешила сообщить: – Но я пока на испытательном сроке и главный редактор просматривает все мои статьи. Если он забракует то, я про вас напишу, то я ничего не смогу поделать. – А кто главный редактор? – вскинул брови Фред. – Хьюберт Уотерхаус. Близнецы снова переглянулись и прыснули. – Что не так? – нахмурилась Дестини. Ей самой Уотерхаус не то чтобы нравился, но насмешки над своим близким кругом она не любила. – Да нет, ничего... Не обращай внимания. – Просто мы однажды над ним посмеялись... – Пошутили... Дестини подняла руку, останавливая их. – Я поняла, не продолжайте. В таком случае он может отказаться и не из-за самой статьи, а потому, что в ней будет о вас. Придётся писать максимально завуалированно. Она задумчиво прикусила губу, а близнецы молча смотрели на неё, ожидая окончательного вердикта. Наконец Дестини решила: была не была, и указала им в другой коридор. – Пойдёмте в библиотеку, ещё раз мне всё подробно расскажете. От перспективы просидеть в библиотеке весь вечер лица у них скривились, но, хоть и преувеличенно громко шаркая, они пошли следом за ней. Дестини уже обдумывала, как назвать статью. Её журналистская карьера развивалась всё стремительнее. Пришлось действительно повозиться, чтобы расписать всё таким образом, что не было ясно, кто именно жалуется и на кого. При этом Дестини постаралась так описать работника Министерства, чтобы знающие Людо Бэгмена сразу подумали на него. Как ни странно, Уотерхаус с энтузиазмом воспринял идею Дестини и даже не стал возражать, узнав, что вдохновителями были Фред с Джорджем, хотя с таким выражением лица поправил свой цилиндр, что сомнений не оставалось: он считал их врагами. Он сам посоветовал Дестини не подписывать своё имя под статьёй и пообещал, что, если преподавателям статья покажется неуместной, возьмёт все объяснения на себя. – Вот это я понимаю: новости, – сказал он, мечтательно глядя куда-то в потолок. – Коррупционнные схемы, воровство крупных сумм, тайные доносчики... И почему раньше таких новостей не приносили? – Вероятно, боялись, что их превратят в профилактическую статистику... – себе под нос пробормотала Дестини. – Что-что? – Ничего. Когда статья была опубликована, к Уотерхаусу действительно пришёл профессор Флитвик, чтобы выяснить, откуда появились такие сведения, но он, как и обещал, не сказал ни про Дестини, ни про близнецов Уизли. Сердобольный Флитвик, конечно, его не наказал, но покачал головой и попросил в следующий раз согласовывать такие новости с ним. Дестини сначала пребывала едва ли не на грани эйфории от того, что о её статье заговорили (а о ней действительно заговорили, и Уотерхаус даже принял решение отпечатать ещё двадцать экземпляров номера, потому что желающих приобрести газету было множество), но спустя пару дней, как она была опубликована, у неё заболел шрам. Она в этот момент возвращалась в замок с урока Ухода за магическими существами. Впереди неё однокурсники весело бежали вверх по холму: Гарри и Рон с Симусом закидывали потемневшими остатками снега Лаванду и Парвати, громко на них ругающихся, пытаясь очистить от грязи свои мантии. Дестини было смешно от их криков, и она обернулась, чтобы найти взглядом Трейси, но позади неё шёл Драко и, встретившись с ним глазами, она ощутила острую боль во лбу. Потянувшись к шраму, она не смогла сдержать стон боли и удивления – он давно так сильно не болел, и даже остановилась, потому что на периферии зрения заплясали цветные пятна. – Что с тобой? Дестини вздрогнула, услышав голос Драко совсем рядом, и машинально отскочила от него подальше, не отрывая руки от шрама. Он смотрел на неё с обычным презрением и был похож на прежнего себя, но она не забыла, как он набросился на неё ночью в гостиной, и быстро покачала головой. – Всё в порядке. Просто разболелась голова от... их криков. Драко хмыкнул и просмотрел вперёд, куда убегали гриффиндорцы. Потом вернул взгляд на Дестини, и ей показалось, что он хочет что-то сказать, но, осмотрев её с головы до ног, он просто пошёл вслед за однокурсниками. Тогда, глядя ему в спину, Дестини даже забыла о боли в шраме, но потом мысли о нём не оставляли её ни на миг. Он болел каждый день, то сильнее, то слабее, но никогда не переставая напоминать о себе. Дестини снова ходила в Больничное крыло за лекарством едва ли не каждый день, снова принялась с усердием думать только о хорошем и вернулась к попыткам вызывать Патронус. У неё ничего не выходило и от этого, казалось, шрам болел только сильнее. Дестини вечера опять проводила в библиотеке, в компании своего дневника, счастливые воспоминания в котором давно стали повторяться. Она сидела над книгой по теории светлой магии и, приложив руку ко лбу, уговаривала шрам прекратить болеть хоть на минуту. Сосредоточиться на чтении было невозможно, и она переписывала в дневник целые абзацы, чтобы потом, когда будет в состоянии, перечитать это. «Занятия светлой магией – это во многом противоположность занятиям тёмной магией, однако тёмная магия – гораздо менее обширный раздел магии. Основу светлой магии составляют защитные заклинания и первое место среди них по праву занимает заклинание Патронуса». Шрам кольнуло, и Дестини прикрыла глаза. К этой боли невозможно привыкнуть. Она словно изнутри разъедает кости. Дестини медленно вдохнула и выдохнула и вернулась к письму. «Патронус – нескончаемый поток светлой энергии, которая способна противостоять злу. Известны случаи, когда Патронус даже защищал своих хозяев от атакующих заклинаний, принимая их в собственное тело, однако основное их применение – борьба с дементорами. Патронус является самым надёжным средством справиться с дементором, в зависимости от своей мощности даже не с одним, а с большой группой. Волшебник сможет вызвать Патронус, если...» Она опять зажмурилась из-за приступа боли, отдающей, казалось, даже в затылок. Хотелось закричать во всё горло, и Дестини бы сделала это, если бы знала, что будет толк, но боль ничто не прогоняло, и можно было только с ней мириться. Сможет вызвать Патронус, если... «Если бы не этот шрам!» – закончила Дестини, так сильно надавив на перо, что оно прорвало бумагу. Она отбросила от себя перо, откинулась на спинку стула и прикрыла лицо руками. От отчаяния сдавило рёбра. Как ей хоть на минуту ощутить прежнее спокойствие, которое она так не ценила раньше? Как забыть о том, что голова раскалывается надвое, и суметь наконец сделать что-то для своего спасения? Дестини упёрла локти в стол и склонилась над дневником. Устало пробежала взглядом уже написанное и собиралась его захлопнуть, чтобы отправиться спать, но взгляд её упал на последнюю строчку. Её слов про шрам там больше не было, а место, где порвана страница, оказалось целым. Дестини подумала, что сходит с ума, как вдруг произошло что-то ещё более непонятное. Вместо написанных ей слов на странице появлялись новые слова, те, которые она никогда не писала. Она подняла дневник со стола, поднесла его поближе к глазам и увидела то, что там появилось:

«Моё имя Том Реддл. Что не так с твоим шрамом?»