Глава 19. На площади Гриммо, 12

Несколько дней после возвращения из Годриковой впадины Дестини не могла спокойно спать, перед сном постоянно возвращаясь мыслями к могиле, которую увидела на кладбище. Надпись на ней, даты рождения и смерти, то, что было внизу – Дестини не могла выкинуть это из головы. Иногда ей становилось страшно. В такие моменты – когда в тёмном углу мерещился кто-то – она отчётливо понимала, что её жизнь действительно никогда не станет прежней. Она разделилась на «до» и «после», причём дважды: четырнадцать лет назад, когда Дейзи стала Дестини, и месяц назад, когда Дестини снова стала Дейзи. Нужно было уживаться с этими двумя именами. Или выбрать из них одно – не знаешь, что и хуже. Ночью после посещения Годриковой впадины Дестини снились кошмары, а под утро, когда она уже перестала пытаться крепко уснуть, ей всё мерещилась какая-то арка, в которую очень хотелось войти. Словно кто-то звал её туда. Стоило только радоваться, что ей перестали сниться ужасы вроде тех, которые приходили во время зависимости от дневника. Родители сразу заметили перемену в её настроении и поначалу ждали, что она сама расскажет, в чём дело, но на следующий день, когда Дестини продолжала хмуро молчать, не выдержали и за ужином мама аккуратно спросила, всё ли с ней в порядке. Дестини не сразу услышала вопрос, потом заставила себя медленно кивнуть. – Всё хорошо. А в чём дело? – Ты словно чем-то обеспокоена последние дни, дорогая. – Мало разговариваешь, совсем не гуляешь, – добавил папа, проницательно глядя на неё сквозь очки. – И совы к тебе не прилетают от друзей. Дестини аккуратно отложила вилку и тихо вздохнула. – Да... Трейси ждёт встречи, а Теодор совсем перестал писать. Она решила увести разговор в другое русло, чтобы избежать вопросов, но родители странно переглянулись, очевидно заинтересовавшись её словами. – На него это похоже, правда? – преувеличенно ровным голосом уточнила мама. Дестини пожала плечами. – Ну он вообще не очень любит писать. Да и в принципе разговаривать... Наверное, заперся в комнате и считает дни, когда наступит осень и наконец похолодает. Мама промычала в ответ, но метнула взгляд в сторону папы, как-то странно поджав губы. Дестини непонимающе повела бровями. – Вы что-то странно реагируете... – Так ты не расстроена тем, что друзья не пишут тебе? – спросил папа, проигнорировав её замечание. – Пара дней всего прошла с последнего письма! – фыркнула Дестини. – А Теодор тем более... не будет писать. Мы с Трейси его навестим этим летом, он приглашал нас. – Ты не говорила об этом. – Мы пока не договаривались о дате. Просто решили, что встретимся на его территории. Честно говоря, я уверена, что Трейси, как и я, боится его спугнуть: он нас никогда к себе не звал. Родители снова многозначительно переглянулись, и Дестини покачала головой. – Да что вы имеете в виду? – Нет-нет, ничего, – поспешно закончила мама и продолжила ужин, но от Дестини не укрылась улыбка, которую она пыталась спрятать в уголках губ. Уже ложась спать, Дестини прокручивала этот диалог в голове и вдруг поняла: они считали, что ей грустно от того, что Теодор ей не пишет! Улёгшись на подушку, Дестини накрылась одеялом по самые уши, хотя жара до сих пор не сходила. К щекам прилила кровь – конечно, от духоты, а не от внезапного осознания родительских намёков. Немного полежав на спине, Дестини перевернулась на бок, подсунув под голову сложенные руки. Взгляд сам собой нашёл стопку писем от Теодора, лежащую на столе. В ночной темноте она казалась выше, чем была в действительности. Дестини смотрела на неё, пока не заболели глаза, потом сильно зажмурилась. Конечно, это не так. Всё в порядке. Что бы там ни придумали родители, Дестини-то сама даже и не задумывалась о том, что Теодор больше не писал, пока они не навели её на эти мысли. Дестини снова открыла глаза и неосознанно прикусила губу. Трейси тоже ей не писала последние дни, но это же не значит, что они поругались. Значит, и с Теодором тоже всё хорошо. От него никогда не знаешь, чего ожидать. В конце концов он и в предыдущие годы не писал ей так уж часто, если вообще писал, поэтому нынешний перерыв ничего не значил. Теодор, наверное, и правда умирает от жары, сидя целыми днями в своей комнате, и уже жалеет о том, что имел неосторожность пригласить Дестини с Трейси навестить его. От мысли о том, что Теодор может не хотеть её видеть, стало как-то тревожно, и Дестини снова перевернулась на спину, откидывая от себя одеяло. Прошлым летом она совсем не переживала об этом. Прошлым летом она не знала, что он в неё влюблён. Так ли это до сих пор? Дестини вспомнила, как он вызвался помочь ей с последней статьёй для газеты, когда она лежала в Больничном крыле. А потом они вместе ехали в Хогвартс-экспрессе и Дестини ни разу не поймала на себе его случайный взгляд, хотя сама заговаривала с ним чаще, чем, наверное, было нужно. Теодор вполне мог скрывать свои чувства, чтобы её не смущать и не нервировать, ведь её отказ был твёрдым, а они только что помирились спустя полгода холодной войны. Дестини всё ещё была немного не в себе из-за дневника, да и у самого Теодора наверняка проблем было выше крыши, как и всегда, поэтому он и не возвращался к своему дурацкому признанию. Или оно просто перестало быть важным? Они ведь действительно полгода совсем не разговаривали, а после установления мира почти сразу разъехались по домам. Теодор мог забыть свою влюблённость, понять, что уже не чувствует к Дестини ничего, кроме дружеской симпатии. А всё это, начиная с того, как он молча сидел рядом с ней в библиотеке и заканчивая приглашением на Святочный бал, осталось глупым сдвигом в мозгах. От мысли об этом Дестини стало холодно и она снова накрылась одеялом, отворачиваясь к стене, чтобы не видеть стопку писем на столе. Странно даже думать об этом. И повода-то никакого нет, всё родители! Сами что-то придумали и сбили с толку Дестини. Она упрямо закрыла глаза и приказала себе выкинуть все эти глупости из головы. Оставшееся время до субботы она старалась поменьше времени проводить дома, чтобы мама не решила смутить её ещё какими-нибудь намёками. Дестини было скучно гулять одной, но Трейси родители не отпускали далеко, а ни на чью другую компанию она рассчитывать не могла. Она даже поняла, что завидует Гарри с Роном, которые могли просто шагнуть в камин и оказаться друг у друга дома. Возникали мысли, что подключить собственный дом к каминной сети не такая уж плохая идея, но Дестини быстро их отметала. И ей, и родителям хватало той близости к волшебному миру, которая у них сейчас была, и разрушать эту границу, особенно в такое время, было бы полной глупостью. Поэтому Дестини каталась по Ипсвичу на велосипеде или целыми днями сидела в парке рядом с домом, наслаждаясь запахом цветов и читая что-нибудь. Каждый день она отслеживала новости в газетах, но быстро стало ясно, что ничего, касающегося возрождения Того-Кого-Нельзя-Называть, там написано не будет. Изредка появлялись заметки в самом низу страницы о том, что Барти Крауча-младшего поймать пока так и не удалось, но это было всё, что хоть чуть-чуть имело отношение к происходящему в Хогвартсе в этом году. Поэтому Дестини с каждым днём, приближающим её к субботе, думала, как ей попытаться узнать у Дамблдора, не выяснилось ли что-то. Конечно, он не расскажет ей ничего слишком важного и всё же Дестини верила в то, что у неё получится хотя бы из его расплывчатых намёков сделать какие-нибудь выводы. В субботу Дестини проснулась рано, открыла окно нетерпеливой сове, принесшей Ежедневный Пророк, быстро просмотрела страницы и отправилась готовить завтрак. Пока на сковороде шкварчал бекон, Дестини то и дело нервно посматривала в окно. Оно выходило на задний двор, так что оттуда нельзя было увидеть никакого гостя, но всё же это была та связь с внешним миром, в которой Дестини нуждалась, чтобы не начать сходить с ума от ожидания. Она так нервничала, что даже не заплела обычные косы, только собрав волосы от лица и закрепив их на затылке заколкой. Завтрак прошёл в ленивой тишине. Родители обсуждали поездку за покупками и даже как будто не замечали нервозность Дестини. Она предупреждала их о посещении Дамблдора, выдумав какую-то историю о том, что всех переходящих на пятый курс студентов Хогвартса должен навестить один из педагогов, чтобы сопроводить в специальный штаб отслеживания волшебства. – В этом году нас ждёт СОВ, – говорила она, нервно заламывая за спиной пальцы. – Нужно проверить, на каком уровне находится наша магия. – Я думала, для этого вы каждый год сдаёте экзамены, – чуть нахмурилась мама, но было непонятно, на что направлено её замешательство – на слова Дестини или на пяльца с начатой вышивкой в её руках. – Это... немного другая процедура. – Как скажешь, дорогая. Я надеюсь, это не надолго? – Даже не знаю... – А кто же должен это знать? Ну хорошо, конечно мы отпустим тебя. Главное, чтобы пришёл действительно кто-то из твоих учителей, а не маньяк-убийца. – Думаю, я узнаю своего преподавателя, если его решит подменить чужак, – закатила глаза Дестини. Однако потом ей вдруг пришла в голову мысль, что она не заметила подмены в профессоре Грюме, когда вместо него в школу после Рождества вернулся Пожиратель смерти, и ей стало несколько тревожно. Но она перечитала письмо от Дамблдора и успокоилась. Единственный Пожиратель смерти, которому она была нужна, сбежал и вряд ли появится на её пороге в облике директора школы. Когда в дверь наконец постучали, Дестини всё равно подпрыгнула от беспокойства, но это было не из-за страха чужаков-маньяков – она просто успела так себя накрутить из-за визита Дамблдора, что любое нарушение привычного порядка могло стать триггером. – Я открою! – крикнула она родителям в гостиной, хотя они и не шевельнулись, чтобы самим подойти к двери. Дестини всё это время сидела на лестнице, ведущей на второй этаж, поэтому добежала до входной двери за секунду и, только мельком взглянув в глазок, распахнула её. – Доброе утро, профессор Дамблдор! – отчеканила она, едва не поднеся руку ко лбу, чтобы отсалютовать гостю. – Доброе утро, Дестини, – с вежливым спокойствием ответил профессор. Несмотря на жару, он был в одной из своих расшитых звёздами мантий, а его борода была перевязана серебряной цепочкой. Шляпа висела у него на поясе, из кармана торчал кончик длинной волшебной палочки, а руки были сложены за спиной. На лице – выражение приветливой учтивости, выраженной в едва заметно приподнятых уголках губ. Дестини отступила в сторону, пропуская Дамблдора в дом. Он зашёл, осмотрел интерьер, словно в нём было что-то необычное. – Мои родители сейчас в гостиной, – сказала Дестини, закрывая дверь, и пояснила чуть тише: – Я предупредила их, что вы придёте, сказала, что это процедура перед СОВ. – О, – только и сказал Дамблдор, прежде чем отправиться в сторону гостиной. Дестини пару секунд подождала в коридоре, потом услышала приветствия родителей и директора и, сжав пальцы в кулаки, пошла за ним. Мама отложила свою вышивку в кресло, чтобы встать и пожать Дамблдору руку вслед за папой, который как раз делал это, когда Дестини встала на пороге гостиной. У неё в голове не укладывалось, что её родители знакомятся с директором школы. Ей в принципе всегда сложно было представлять их среди атрибутов магического мира, что уж говорить о компании человека, олицетворяющего собой волшебство! – Очень рады знакомству, – с неловкой улыбкой сказала мама, явно стараясь не слишком открыто рассматривать наряд Дамблдора – как бы она ни была готова к тому, что волшебники все слегка того, их внешний вид не мог не ввести в замешательство. – Может быть, вы хотите чаю? – Боюсь, не могу задерживаться, – с искренним сожалением отказался Дамблдор. – Если вы не возражаете, мы с Дестини должны покинуть вас в самое ближайшее время. – Когда вы нам её вернёте? – спросил папа, поправив очки, и Дамблдор отразил его жест, отвечая: – Не могу сказать точно, но думаю, что до вечера Дестини уже будет у вас. Можете не волноваться, со мной она в полной безопасности. Родители обеспокоенного переглянулись, очевидно не убеждённые его словами, но Дестини, всё ещё стоя на пороге, внушительно на них посмотрела, и они одновременно вздохнули. – Тогда не станем вас задерживать... Куда вы отправляетесь? – В Лондон, – без заминки ответил Дамблдор, и Дестини поняла, что это правда. – Вы поедете на поезде? – О нет, это слишком долго. У нас свои способы перемещений. – Трансгрессия, – со знанием дела кивнул папа, и Дамблдор поспешил снова пожать ему руку. – Верно! Приятно иметь дело с людьми, которые разбираются в таких вещах. Кстати, вы не предоставите нам для этих нужд свой задний двор? Оттуда, я уверен, никто из посторонних не увидит нас. – Конечно, – кивнула мама, на секунду взглянув на Дестини за спиной Дамблдора. – Пройдёмте в столовую, выйдем оттуда. Директор снова сцепил пальцы за спиной и обернулся к Дестини. На его лице было такое безмятежное выражение, словно он был шмелём, перелетающим с цветка на цветок. Родители первыми пошли из гостиной в столовую и, отправившись вслед за ними, Дамблдор кивнул себе за спину. – Чудесная вышивка гладью, миссис Смит. Кажется, это гортензии? – О да! Это подарок ко дню рождения моей мамы, она обожает их. Дестини закатила глаза, слушая это, и, прежде чем вместе со всеми зайти в столовую, захватила с лестницы свою сумку, в которую на всякий случай положила деньги и волшебную палочку. Обычно закрытая столовая сейчас была самой душной комнатой в доме, потому что её никто не проветривал, и Дестини порадовалась, что они не задержатся здесь надолго. Отсюда было быстрее всего попасть на задний двор, но Смиты не часто пользовались этим выходом, предпочитая заходить через гараж. Сейчас, в такую жару, они в принципе предпочитали всё время проводить дома у вентилятора, даже вечером не выходя проветриться на улицу, потому что ветра-то и не было. Зато отсюда действительно никто не увидел бы их: задний двор был огорожен высоким каменным забором, поросшим ядовитым плющом. Дамблдор вышел на середину, приминая чуть отросший газон. Родители остановились у самой двери, а Дестини, прежде чем пойти к Дамблдору, встала рядом с ними. Если верить директору, уходит она совсем ненадолго, но каждая отлучка в волшебный мир воспринималась совсем иначе, чем обычная прогулка по Ипсвичу. Кажется, родители считали так же. Мама положила руки на плечи Дестини и улыбнулась ей странной улыбкой: она должна была внушить уверенность, но на деле просила об этом сама. Дестини попыталась сказать спокойно: – До вечера, мам. Папа кивнул ей, и стёкла его очков блеснули на солнце. – До вечера, дорогая. Будь осторожна. Дестини надела сумку на плечо и зашагала к Дамблдору, терпеливо ждущему её в самом центре газонной укладки. – Тебе нужно взяться за мой локоть, – сказал он, когда Дестини подошла достаточно близко. Она так и сделала и последний раз посмотрела на родителей, молча ожидающих их исчезновения. Дамблдор шагнул одновременно вперёд и в сторону, и Дестини снова почувствовала, будто её протягивают скзовь узкую трубочку, а лёгкие резко разучились дышать. Когда показалось, что голова сейчас треснет, всё прекратилось, и Дестини сразу же отпустила руку Дамблдора, чтобы отвернуться и упереть руки в колени. К горлу подступила тошнота, но её не вырвало, за что она мысленно себя поблагодарила: не хватало только этого на глазах у директора. Когда сердце перестало стучать о грудь, а в ушах шуметь, Дестини разогнулась и обернулась на Дамблдора, участливо осматривающего её побледневшее лицо. – Прошу прощения, – промямлила она. – В прошлый раз было не так плохо... – Возможно, в прошлый раз ты меньше волновалась, – предположил Дамблдор, не став уточнять, когда был этот прошлый раз. – Ничего страшного, к этому быстро привыкаешь, когда трансгрессируешь часто. Дестини кивнула и снова отвернулась от директора, теперь чтобы осмотреться. Они оказались на одной из ничем не примечательных улиц Лондона, где все дома были обшарпанными от старости, а люди скучающими и небогатыми. Нижние окна ближайшего к Дестини здания были разбиты, а верхние в углах все покрыты слоем запылённого жира изнутри. Зачем они сюда трансгрессировали, было совершенно непонятно. Дестини вопросительно взглянула на Дамблдора, но он уже развернулся и неторопливо направился к сломанными железным воротам между домами, молчаливо приглашая следовать за ним. – Что это за место? – всё-таки спросила Дестини и неосознанно обхватила себя за плечи. Здесь даже как будто температура стала на пару градусов ниже, и вовсе не из-за тени, создающейся домами вокруг. Они вышли на маленькую площадь, такую же пустынную, как место, куда трансгрессировали. Те же разрушающиеся фасады и разбитые окна, смотрящие на Дестини грустно и устало. Думать о людях, живущих здесь, тоже было грустно и уныло. – Это площадь Гриммо. – Дамблдор остановился рядом с одним из домов. – Я объясню тебе всё через минуту, а пока послушай то, что я сейчас тебе скажу, и запомни слово в слово. Штаб-квартира Ордена Феникса находится на площади Гриммо, 12. – Что это значит? – Чуть позже, Дестини. Ты запомнила? Дестини кивнула и посмотрела на дома перед собой в поисках двенадцатого. Однако здесь были только одиннадцатый и тринадцатый. Дестини снова нахмурилась и прикусила язык, чтобы больше не раздражать Дамблдора вопросами. Они сделали пару шагов вперёд, и директор кивнул ей: – Повтори про себя то, что я сказал тебе. Дестини стала догадываться, что сейчас произойдёт, и точно – когда она повторила всю фразу, дома под номерами 11 и 13 стали раздвигаться в стороны, словно невидимый великан решил вместить между ними ещё один дом. Так, в сущности, и было. Сначала показалась дверь, покрытая чёрной облупившейся краской, потом серые стены со следами грязи внизу, закопчённые окна, несколькими рядами идущие вверх. От соседних домов этот отличался только тем, что секунду назад его здесь не было. Сбоку возникла согнутая табличка с потемневшими буквами: Площадь Гриммо, 12. Здесь находится штаб-квартира Ордена Феникса. Что это за Орден такой? Дестини снова затошнило, теперь от волнения, и она едва ли не вприпрыжку пошла вслед за Дамблдором к появившейся из ниоткуда двери, потому что внутри неё словно кто-то отпустил сжатую пружину. Они поднялись по истёртым от времени каменным ступеням, и Дамблдор стукнул волшебной палочкой по старой деревянной двери, на которой не было ни замка, ни скважины, только дверной молоток. Дестини как заворожённая следила за тем, как дверь слегка подрагивает от того, что внутри открывается множество замочков и слетает дверная цепочка. Наконец она распахнулась, открывая тёмный, идущий куда-то вдаль коридор. Дамблдор пропустил Дестини вперёд, и она быстро вошла внутрь. Как только Дамблдор тоже перешагнул порог дома, дверь закрылась и послышался звон закрывающихся замков. Дестини представила, как снаружи дом снова скрывается между одиннадцатым и тринадцатым. Темнота вокруг не давала рассмотреть интерьер дома, но Дамблдор почти бесшумно взмахнул волшебной палочкой и с тихим шипением вдоль стен зажглись газовые рожки. Как и снаружи, дом выглядел старым и обшарпанным, хотя внутри создавалось впечатление, что его тщательно убирают или по крайней мере стараются. Дестини стало тревожно, когда она услышала какое-то шебуршание из-за плинтуса. Она взглянула на портреты, но они недружелюбно хмурились и морщили носы, так что долго на них смотреть было ещё жутче, чем слушать звуки из стен. Дестини неуверенно обернулась на Дамблдора. Судя по его поджатым губам, ему тоже было не слишком уютно здесь находиться. – Иди к лестнице вниз, Дестини, – тише, чем обычно, сказал он, и кивнул ей вперёд. – Постарайся здесь ничего не задеть. Дестини пошла по коридору, продолжая осматриваться. Чуть дальше была лестница, ведущая на верхние этажи, вдоль стены висели деревянные планки с каким-то объёмными картинами. Присмотревшись к ним, Дестини отшатнулась и чуть не вскрикнула от испуга: на планках были засушенные головы домовых эльфов. Больше она ни на что не смотрела и спустилась по лестнице очень быстро, не боясь даже, что поскользнётся на камне. Отсюда дверь была открыта, и Дестини вошла в подвальную кухню. Ещё не забыв чистоту и свет в собственном доме, Дестини поражённо разглядывала убранство дома, в который её привёл Дамблдор. Под потолком висели котелки и сковородки, об которые высокие люди наверняка постоянно стукались, когда проходили мимо. На длинном разделочном столе стояли оплывшие воском свечи, а между ними беспорядочно лежали свёртки пергамента с какими-то схематичными рисунками и картами. Горел очаг, не дающий жара, рядом с ним стояло деревянное кресло, в котором сидел знакомый Дестини человек, которого она совсем не ожидала здесь увидеть. – Профессор Люпин! До этого он сосредоточенно рассматривал что-то в толстом справочнике на своих коленях, и возглас Дестини заставил его крупно вздрогнуть. Он не сразу узнал её, а когда узнал, лицо его удивлённо вытянулось. – Здравствуй, Дестини. Я уже давно не профессор, что ты... Она удивилась, что он до сих пор помнит её имя: на уроках Защиты от тёмных искусств она никогда особенно не блистала. – Ой, да. Мистер Люпин. Рада вас снова видеть. Ей было неловко от того, как она на него отреагировала, и полумрак кухни был ей на руку, чтобы никто не увидел её покрасневших щёк. Рассматривать Люпина дальше было неловко, но Дестини и так заметила, что он стал выглядеть ещё более осунувшимся, чем во время работы в Хогвартсе, и поспешила отвернуться. Она помнила, из-за чего он уволился из Хогвартса, и Люпин, кажется, понял, что она думает об этом. Дамблдор тоже спустился в кухню, и он быстро поднялся с кресла. – Вы здесь, Ремус, – вместо приветствия кивнул ему Дамблдор. – Вы, конечно, уже знакомы с Дестини? – Да, мне довелось учить её год назад, – Люпин сгорбился будто от стыда и убрал руки за спину. Дестини уколола жалость к его худой фигуре в растянутом кардигане, и она мысленно упрекнула себя за все опасения, которые возникали у неё после того, как она узнала о том, что он оборотень. – Дестини здесь, чтобы познакомиться с Орденом Феникса, – сказал Дамблдор как ни в чём не бывало. – Тонкс ещё не пришла? – Нет. – Мы слишком рано. Я хотел, чтобы она рассказала Дестини об Ордене. – Я вполне могу... – Нет, лучше Тонкс, – мягко, но уверенно перебил Дамблдор Люпина, и он больше ничего не говорил. Дестини не видела директора у себя за спиной, но услышала звяканье цепочки от карманных часов. – Мне нужно отойти. Дестини, подождёшь Тонкс здесь? Ремус составит тебе компанию. Дестини обернулась к нему. – Я... конечно. А куда вы... То есть... когда вы вернётесь? – Раньше, чем тебе нужно будет уходить. Эту расплывчатую фразу Дестини растолковала как обещание и самому объяснить ей что-то, а не переложить всё на плечи других. Успокоенная, она кивнула, и Дамблдор, попрощавшись с Люпином, быстро ушёл из кухни. Слышно было только шуршание его мантии, потом тихий хлопок двери, и Дестини осталась с Люпином наедине. Он взмахнул волшебной палочкой, и из-за стола выехал стул на толстых деревянных ножках. Ещё один взмах палочки – и все пергаменты на столе свернулись в трубки. Дестини постаралась скрыть сожаление, увидев это. Понятно, что доверять ей что-то важное здесь вряд ли станут. – Присаживайся, – Люпин кивнул ей на стул и сам вернулся в своё кресло, но справочник открывать не стал. Дестини села на указанное место. – Тонкс скоро будет. – Кто это? – Она член Ордена, – ответил Люпин, но по выражению лица Дестини понял, что понятнее от этого ей не стало. – Недавно выучилась на аврора. Очень милая девушка... – Почему профессор Дамблдор хочет, чтобы именно она рассказала мне про этот Орден Феникса? – Этого я не знаю, – пожал плечами Люпин и отвёл взгляд к огню. – Она знает всё то же, что и я, так что не переживай, что от тебя что-то скрывают. «Дамблдор заранее договорился с ней, что можно мне рассказывать, а что нет, поэтому и не хотел, чтобы кто-то другой занимался этим, – подумала Дестини, сверля Люпина любопытным взглядом. – Люпин тоже это понял». На что-то другое можно было и не рассчитывать, и всё же было неприятно понимать, что от тебя хотят что-то спрятать. – Что это за место такое? – решила спросить Дестини что-то, что имеет к Ордену косвенное отношение. – Чей-то дом? – Дом одного из членов Ордена, – отвлечённо ответил Люпин и скучающе осмотрелся. – Возможно, ты сегодня увидишь его хозяина. – Его скрывает интересное заклятие. Это Дамблдор придумал? – Нет. Оно было наложено ещё до того, как дом стал штаб-квартирой. Это не было ответом на вопрос, который задала Дестини, но она не стала задавать его снова. – Значит, мёртвые домовики на стенах – тоже идея хозяев дома? По лицу Люпина пробежала тень, но потом он вдруг улыбнулся уголком губ и посмотрел на Дестини. – Да. Идея предыдущих хозяев. – Наверное, тут долго никто не жил? – решила уточнить она, красноречиво пройдясь взглядом по чёрному от сажи потолку. – Долго, – ответил Люпин, и, когда Дестини уже было подумала, что больше он ничего не скажет, добавил: – Уже десять лет. А сейчас, когда понадобилось место, где сможет собираться Орден, про этот дом вспомнили. До этого его... редко навещали. Дестини физически ощутила, как крутятся шестерёнки у неё в голове, пытаясь что-то осмыслить. Она снова огляделась, думая о том, что находится в других комнатах и отведут ли её туда. Эти свёртки на столе с картами... Тонкс, которая должна рассказать ей только то, что велел Дамблдор. Ей не доверяют, но зачем тогда привели сюда? Она поняла, что не даёт ей покоя: о том, кто она такая, знает только Дамблдор. Он сказал ей больше никому не говорить правду и сам тоже должен молчать. Почему тогда Люпин так спокойно отреагировал на её появление здесь? Он отнёсся к ней как к бывшей ученице, с которой они были не слишком близки, но в его поведении ничто не намекает на то, что он в курсе её происхождения. Как он объясняет себе необходимость нахождения здесь, в штаб-квартире Ордена Феникса, школьницы, которой ещё и нужно что-то объяснять? Что Дамблдор рассказал ему о ней? Прежде чем Дестини успела сформулировать вопрос правильно, Люпин хлопнул себя по ногам: – Что-то Тонкс задерживается. Может, хочешь чаю? Но Дестини не успела ответить, потому что из коридора послышался шум: сначала открылась дверь, потом кто-то негромко выругался, раздался звук неловких шагов, стук чего-то тяжёлого, упавшего на пол, а потом нечеловеческий визг. – Чёрт, опять! – Люпин пронёсся мимо вставшей на ноги Дестини по лестнице в коридор, а оттуда стало доноситься ещё больше криков. – Жалкие отребья! Пошли отсюда вон! Оборотни, полукровки, выродки! Вы позорите дом моих предков! Уроды! Вон отсюда! Это был женский голос, такой высокий, что удивительно, как его обладательница до сих пор не охрипла от своих криков. Дестини сделала пару шагов в сторону лестницы, хотя крики были такие страшные, что первым порывом было забиться в угол. На всякий случай Дестини вытащила из сумки волшебную палочку. Если такие крики издаёт та самая Тонкс, Дестини предпочтёт остаться в полном неведении. Выглянув в коридор, она увидела там мечущихся от одного портрета к другому трёх человек: одним из них был Люпин, другой девушка лет двадцати пяти с необычным оттенком волос, а третьим... Профессор Грюм! Он вместе с Люпином пытался задёрнуть портьеры на стене, девушка – очевидно, Тонкс – причитала что-то, похожее на извинения. В коридоре всё ещё было не очень светло, но Дестини заметила на портретах какое-то копошение, словно нарисованные на них люди пытались вытянуть руки сквозь картины и схватить живых. Наконец послышался свист сдвигаемой ткани, портьеры задёрнули, и в коридоре повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Люпина. – Простите! – громким шёпотом снова извинилась Тонкс. – Вечно я об эту дурацкую ногу спотыкаюсь... – Тихо, – проворчал Грюм и первым пошёл по коридору в сторону кухни. Его деревянная нога глухо ударялась о старый ковёр. Дестини поспешила вернуться к своему месту, но на стул не села, а опёрлась руками на стол сзади, положив на него волшебную палочку. Ей внезапно стало страшно: в один из последних разов, когда она видела Грюма, это был самозванец, желающий её убить. – Смит! – крикнул он, и только спустя мгновение его нога ступила на первую ступеньку. Она неосознанно выпрямилась, взгляд оторвался от пола и направился вперёд, в каменную стену. – Здравствуйте, профессор Грюм! То есть... – Да какой профессор, – он тоже понял её ошибку и, тяжело спустившись в кухню, упёр руки в бока, осматривая её. Она поняла, что волшебный глаз тут же нашёл шрам у неё на лбу. – Преподавать больше в жизни не стану. – Дестини и меня назвала профессором, Грозный Глаз, – сказал Люпин, устало обходя его, чтобы вернуться к своему креслу. – У неё хорошая память. – Просто привычка... – пробормотала она, почувствовав, как к щекам снова приливает кровь. – И как твоя привычка быть бдительной?! – вдруг рявкнул Грюм, и Дестини увидела перед глазами яркую вспышку, на несколько мгновений её ослепившую. – Господи, Грюм! – Дестини только услышала возглас Тонкс, но не увидела, как она возмущённо смотрит на Грюма. – Ты ещё поставь ей подножку! Она ребёнок в конце концов. – Ребёнок, на которого точит зуб Пожиратель смерти, – отрезал Грюм. – Нужно учиться чувствовать опасность. Дестини потёрла закрытые веки, прижала к ним ладони. Это не было заклинанием, просто резкая вспышка света, и перед глазами у неё заплясали разноцветные круги. Грюм стал ещё безумнее, чем она его помнила. – Я... не думала, что вы решите меня ослепить... – «Не думала», – раздражённо повторил Грюм. – А кто должен об этом думать, если не ты! – А как она должна была тебе ответить, позволь спросить? Ей даже волшебную палочку нельзя использовать. Дестини наконец смогла открыть глаза и, хотя всё до сих пор мерцало после вспышки, рассмотрела стоящих перед ней Грюма и Тонкс. Её волосы доходили до плеч и были цвета жвачки, а на кончиках красными. Она была странно одета: мантия слишком короткая, больше похожая на пончо, из-под неё торчит плиссированная юбка с металлическими подвесками, а на ногах – ботинки, явно на несколько размеров больше, чем нужно. Уперев руку в бок, она недовольно качала головой в спину Грюма, ставшего переваливаться на своей ноге к очагу. – Привет, Дестини, – Тонкс поняла, что Грюм не испытывает угрызений совести, и обратила внимание на Дестини. – Меня зовут Тонкс, я тебе проведу экскурсию. Зрение пришло в порядок, но Дестини на всякий случай потянулась в сумку за очками, прежде чем пожать Тонкс руку. У неё была крепкая хватка и много серебряных колец на пальцах. Надев очки, Дестини прищурилась: кажется, кончики волос Тонкс посветлели. – Мы не в музее, чтобы проводить экскурсии, – сказал Грюм, не оборачиваясь. Он уже повесил на крюк в очаге котёл и помешивал в нём волшебной палочкой. По кухне стал распространяться запах еды. – Не придирайся к словам, Грозный Глаз, – махнула на него рукой Тонкс и указала себе за спину. – Пойдём в гостиную. Дестини кивнула и обернулась на Люпина с Грюмом. Первый ободряюще ей улыбнулся, второй так и мешал в котле, но наверняка провожал её своим магическим глазом. Они с Тонкс поднялись обратно в коридор. – Здесь нужно быть поосторожнее, – свистящим шёпотом сказала Тонкс, повернув к Дестини голову, и тут же споткнулась о загнутый угол ковра. Зашипев, она замерла на одной ноге и посмотрела в конец коридора. Дестини тоже с опасением направила туда взгляд, но коридор был пуст. Тонкс с облегчением выдохнула. Они поднялись на второй этаж и оказались в продолговатой большой комнате с двумя диванами. Наверное, когда-то здесь можно было проводить небольшие балы, но сейчас пол был заставлен мешками и коробками, из-за которых приходилось ловко лавировать, чтобы не упасть на пыльный пол. Тяжёлые портьеры закрывали окна, так что свет в комнату почти не попадал, и Тонкс подошла к свечам у камина, чтобы зажечь три свечи в подсвечнике на нём. Почему нельзя было просто открыть окна, Дестини спрашивать не стала. Она быстро огляделась, и её внимание привлёк огромный гобелен на одной из стен. Пока Тонкс возилась со светом, Дестини подошла к гобелену и, поправив сползающие очки, всмотрелась в его рисунок. Она недавно уже видела подобное – в доме Поттеров, когда Джеймс хотел помочь ей выяснить, не в родстве ли она с Певереллами. Семейное древо. Судя по тому, как часто на нём встречалась фамилия Блэк, это было древо их семьи. Изящные золотые линии проходили от одного имени к другому, а между именами были вышиты звёздочки, созвездия и маленькие солнышки. Дестини стала замечать знакомые имена: Драко Малфой, Невилл Лонгботтом, Краучи... Джеймс не врал, когда говорил, что все чистокровные волшебники так или иначе друг с другом в родстве. – Жуткая вещь, – присвистнула за спиной у Дестини Тонкс, удивительно бесшумно для своей неловкой походки подойдя к гобелену тоже. Дестини непонимающе на неё взглянула. – Это же просто семейное древо. Тонкс хмыкнула и указала на что-то на гобелене, что Дестини сначала приняла за пятнышко. Но взглянув повнимательнее, она поняла, что это место выжжено. Помутневшее, там всё же было имя – Андромеда Блэк. – Моя мать была из Блэков. Она вышла замуж за магла и её исключили из семьи. Видишь, меня даже нет на древе, я уже не часть семьи. Вот ещё – Альфард. Тоже чем-то провинился. А это Сириус. – Сириус Блэк! – вдруг поняла Дестини, поражённо прикрыв рот рукой. – Он самый, – с горьким смешком кивнула Тонкс и сложила руки на груди, с непонятным выражением на лице глядя на гобелен. – Это дом его семьи... То есть был когда-то. Десять лет назад он остался последним из живых мужчин семьи Блэк, так что теперь дом принадлежит только ему. – Почему здесь штаб-квартира Ордена Феникса? Мистер Блэк не хочет жить здесь? Тонкс красноречиво поджала губы и ещё раз ткнула в выжженную точку рядом с именем Сириуса. – А ты бы хотела, когда собственная мать изгнала тебя из семьи? Сириус и сейчас-то редко здесь появляется, а до того, как нам понадобилось место для Ордена, и вовсе сюда не заходил. Дестини ещё раз осмотрела семейное древо и шумно выдохнула. Ей стало не по себе, когда она подумала, что у всех чистокровных семей наверняка есть подобные гобелены, с которых они стирают неугодных родственников. – Так что за Орден Феникса? – спросила она, поворачиваясь к гобелену спиной. – Ах да, мы ж тут для этого! – Тонкс хлопнула себя по лбу, сразу став менее мрачной. – Пойдём-ка присядем, я сегодня утомилась. Они сели напротив друг друга на диваны, Тонкс зажгла ещё пару свечей на столе между ними и упёрла локти в колени, устремив на Дестини внимательный взгляд. – Орден Феникса – тайная организация, которая борется с Сама-Знаешь-Кем. – Вы верите в то, что он возродился! – выпалила Дестини. – Ещё бы нет! Я своими ушами всё от Грюма слышала. Он, конечно, с катушек давно слетел, но в таких вещах ему нельзя не поверить. – Кажется, так считаете только вы... – Ты про этих дураков, которые читают Пророк? – фыркнула Тонкс и зачесала назад свои розовые волосы. – Они не хотят верить, что возвращается прежний ужас, только и всего. Скоро жизнь их носом окунёт во всё происходящее, будь уверена. Дестини даже стало немного обидно за тех бедняг, которые пока могли цепляться за надежду, что всё ещё хорошо. Как бы там ни было, ей тоже хотелось сделать вид, что она ничего не видела, ничего не знает и ни во что не верит. Она сжала кулаки так, что ногти врезались в ладони, вспоминая, каким безумным взглядом смотрел на неё Барти Крауч в кабинете Грюма, прежде чем захотел её убить. – И чем конкретно занимается Орден? – осторожно спросила Дестини. Кажется, Тонкс сама ничего не собиралась ей рассказывать, только отвечала на её вопросы. – Мы стараемся нейтрализовать всё, что делает Сама-Знаешь-Кто. Понятнее от этого не стало, Дестини подняла брови. – А что делает Сами-Знаете-Кто? Тонкс стала загибать пальцы: – Собирает сторонников. Возвращает прежних слуг. Ищет новое оружие. Заметает следы. – Заметает следы? Зачем? – Чтобы оставаться в тени до поры до времени. Ему никогда особенно не хотелось публичности, а сейчас, из-за Крауча-младшего, его скрытность оказалась под угрозой. Поэтому он затаился. – Барти Крауч вернулся к нему? – У Дестини по спине пробежали мурашки. Она опять вспомнила безумный взгляд Крауча, его поднятую на неё волшебную палочку, ледяной голос, которым он стал произносить смертельное заклинание. От мысли о том, что он всё ещё жив и бродит где-то на свободе, её бросило в холодный пот. – Вероятнее всего, да. Во всяком случае идти ему больше некуда. – Тонкс мстительно усмехнулась, кажется не заметив, как напряглась Дестини. – Но вряд ли Сама-Знаешь-Кто принял его с распростёртыми объятьями. – Он многое рассказал тогда Дамблдору... – Он попался Дамблдору. Из-за него все мы и узнали о возрождении Сама-Знаешь-Кого. Он не мог не злиться. Дестини подавила желание сгорбиться и только принялась мять подол юбки. – Значит, Сами-Знаете-Кто пока не предпринимает открытых действий? Как же вы понимаете, как с ним бороться? – Я, если честно, никак, – вздохнула Тонкс и снова зачесала волосы назад. Дестини показалось, что их стало больше. – Стараюсь только выполнять то, что от меня требуется. – А кто отдаёт вам приказы? – Грюм – он мой наставник ещё с аврорских курсов, я его последняя ученица, – в голосе Тонкс послышалась гордость. – Дамблдор, конечно. Они стояли у истоков первого Ордена, так что представляют, как действовать сейчас. – Первый Орден? – Да. Когда Сама-Знаешь-Кто явился в первый раз, было то же самое. Министерство естественно выступало против него открыто, но всё равно требовались подпольные бойцы, которые могли бороться с ним незаметно. Так и появился Орден Феникса. Грюм, Дамблдор, Люпин с Блэком, ещё кое-кто – они все были членами первого Ордена, вошли и во второй. Дестини прикусила губу, обдумывая услышанное. – Получается... если вы боретесь с Сами-Знаете-Кем тайно... вам приходится скрываться ещё и от Министерства? Тонкс тяжело вздохнула и снова запустила пальцы в волосы. Теперь Дестини не могла не заметить – там, где прошлись её пальцы, волосы стали тускло-синего цвета. – Вы метаморф! – воскликнула она, чуть не подпрыгнув на месте. – Я разве не сказала тебе? – удивилась Тонкс, и её волосы снова стали равномерно розовыми. – Прости, не подумала, что ты лицо новое! – Ничего, – выдохнула Дестини, во все глаза разглядывая Тонкс, даже не думая, что это невежливо. До этого она только читала о метаморфах. – Это... ваша настоящая внешность? Тонкс засмеялась. – Иногда и сама себя об этом спрашиваю! Наверное, настоящая, раз постоянно к ней возвращаюсь. Ну вот волосы только были потемнее, когда родилась. Её лицо приняло сосредоточенное выражение, и волосы мигом превратились из розовых в тёмно-каштановые. – Как у моей мамы. Она не в восторге от розовых. Тонкс снова напряглась, и теперь поменялось ещё и её лицо, став более узким. Она превратилась в женщину лет сорока, вида довольно строгого: вокруг глаз не было морщинок, обычно появляющихся у тех, кто много и часто улыбался. – Тебе стоит быть серьёзнее, Нимфадора, – певучим низким голосом сказала Тонкс, и Дестини поразилась тому, как метаморфы легко меняют личность. – Нимфадора? – Ах да, это моё имя, – уже своим прежним голосом пояснила Тонкс и вернула собственную внешность. – Тоже мамина работа. А по мне, называть дочь Нимфадорой всё равно что наложить родовое проклятье. Я фамилию предпочитаю. «А по-моему, красивое имя», – подумала Дестини, но вслух произносить это не стала. – Так что насчёт Министерства? – вспомнила она свой вопрос. – Оно, наверное, не одобряет вашу деятельность? – Не одобрило бы, если бы о ней знало, – подняла указательный палец Тонкс. – А сейчас они только догадываются. Во времена первой войны было примерно так же: точно доказать ничего не удалось. – Значит, вы нарушаете закон? – аккуратно уточнила Дестини Тонкс выпрямилась и взглянула на неё непривычно строго. – Есть два вида зла, Дестини. Первый проще: кто-то совершает зло. А кто-то позволяет злу случиться. Это тоже зло. Пока мы можем оказывать сопротивление, мы должны это делать. Любыми способами. – Я вовсе не... – Дестини хотела оправдаться, но не смогла найти слов под подавляющим взглядом Тонкс. – Простите. Та хмыкнула и снова расслабилась. – Я понимаю, что ты имеешь в виду. На самом деле мы все сильно рискуем, вступив в Орден. Но пока это наш единственный способ отвечать на удары Сама-Знаешь-Кого. Дестини опустила взгляд на свои пальцы, до сих пор мучающие юбку, и поспешила их расцепить, медленно уложив на колени. – Кто ещё входит в Орден? – Много кто, я, наверное, всех и не знаю. Вместе с Блэком и Люпином конечно и Джеймс Поттер. Некоторые преподаватели из Хогвартса. Семья Уизли – они и сейчас здесь, по крайней мере дети, а Молли с Артуром, хотя в первый Орден не вступали, на этот раз в стороне не остались. – Уизли сейчас здесь? – Дестини постаралась, чтобы её голос звучал не слишком разочарованно. Не хотелось быть связанной с Роном Уизли в чём-то настолько важном. Тем более, если они увидят её здесь, точно не обойдётся без вопросов. В голове у Дестини вдруг звякнуло от внезапно пришедшей мысли, уже посещавший её во время разговора с Люпином, и брови её сомкнулись у переносицы. Тонкс опять ничего не заметила или только сделала вид. – Должны быть здесь. Как видишь, дом не в лучшем виде сейчас, его нужно восстановить. Детишкам на каникулах всё равно нечем заняться, так что они помогают в восстановлении и уборке. Дестини огляделась. Гостиная действительно выглядела заброшенной: в ней словно специально убавили яркость, наложив на все поверхности побольше пыли. Портьеры на окнах, наверное, тоже закрыты не просто так, а чтобы скрыть грязные стёкла, а может, в них скрывается моль, которую никто не хочет тревожить. Над камином висело зеркало, такое пыльное, что смотреться в него было бесполезно, а у входа кто-то покидал мешки, наполненные каким-то хламом. Конечно, у членов Ордена находились дела поважнее, чем уборка территории, поэтому лишние руки им точно не помешали бы. – Не знаю только, где они сейчас, – сказала Тонкс, тоже быстро осмотрев гостиную, которой требовалась уборка. – Прячутся от своей матери скорее всего, или подслушивают разговоры внизу. Ой, я же обещала тебе экскурсию! Она подскочила с места, едва не задев полой своей полумантии горящую свечу, и театральным движением указала Дестини на выход из гостиной. Она послушно поднялась, обдумывая, как правильно выразить мысль, пришедшую в голову, и при этом задать оставшиеся вопросы. Хотя Тонкс отвечала на всё, что спрашивала Дестини, ей казалось, что ничего нового она так и не узнала, не считая того, что существует организация по борьбе с Волдемортом. Они вышли в коридор, и Тонкс повела её по дому, нещадно скрипя половицами и спотыкаясь обо все ковры, которые попадались им по пути. Поднимаясь на верхний этаж, Дестини чуть замедлилась и свесилась через перила, всматриваясь в тёмный коридор внизу. – Тонкс, – позвала она, продолжив путь. – А кто кричал, когда вы с мистером Грюмом пришли? – Тебе не рассказали? – Тонкс на мгновение обернулась к ней, показав удивлённое лицо. – Это мать Сириуса. Дестини чуть не пропустила ступеньку. – Как это... она же умерла? – Ну не мать, а её портрет. Видела, наверное, там внизу много их висит. Её скрыт за портьерами, чтобы она поменьше бесилась. Они чаще всего там все спят, но если слышат громкие звуки, то просыпаются, и начинаются эти оры. Тонкс перепрыгнула последнюю ступеньку и оказалась на лестничной площадке. – Почему бы не снять эти портреты? – сдвинула брови Дестини, присоединяясь к ней. – Если бы мы могли, – усмехнулась Тонкс. – Думаешь, нам нравится слушать, какие мы мерзопакостные твари и паршивые полукровки? Портреты не снять, они на Вечном приклеивании. Приходится вести себя тихо, чтобы не будить их, больше ничего не остаётся. И она так вздохнула, как будто не была виновата в том, что спотыкается на каждом шагу и создаёт столько шума, что и портреты в Хогвартсе бы услышали. Вместо того, чтобы отправиться дальше по коридору, Тонкс только махнула в ту сторону рукой и оперлась на перила. – Там комнаты Сириуса и его брата. Сириус там, конечно, не живёт, её отдали мальчишкам Уизли. Не будем их смущать, если ты не возражаешь. Дестини была только «за», чтобы и самой не смущаться, и пошла дальше наверх. Тут были комнаты миссис и мистера Блэк и гостевая, в которой теперь жили мистер и миссис Уизли. Туда Тонкс тоже не стала провожать Дестини, а вернулась к лестнице и, потянувшись наверх, схватилась за крюк под потолком. Несколько досок, бывшие люком, откинулись вниз. На их внутренней стороне были металлические крюки – лестница на чердак. Тонкс снова указала Дестини на них своим швейцарским жестом, и она ухватилась за нижние прутья. Они были холодными и покрыты толстым слоем ржавчины, но другого пути не было. Чердак явно ещё при бывших хозяевах служил местом для всякого хлама, которому не рады были в доме. Здесь проходил дымоход, в самом тёмном углу стоял накрытый когда-то белой тканью рояль, под потолком раскинулись занавесы паутины. Пол скрипел при каждом шаге, но Тонкс не обратила на это внимания и беззаботно прошла к единственному окну, закрытому ставнями. Крыша была скошенной, так что окно открывало вид наверх, а не вперёд. Когда Тонкс откинула ставни, на чердаке вмиг стало светлее, и Дестини даже медленно покружилась на месте, ещё раз его осматривая. Она любила такие места, в которых историй было столько, что и не сосчитать, и взгляд сам собой зацепился за ящик, из которого неаккуратно торчали листы пергамента и пожелтевшие от времени конверты. Но при Тонкс хвататься за чужие письма было бы слишком. Сама Тонкс остановилась у окна. Сложив руки на груди, она встала в квадрате солнечного света, подсвечивающего летающие в воздухе пылинки, и блаженно любовалась на кусочек чистого голубого неба, видного с их ракурса. Дестини подошла к ней, обняв себя за плечи. – Люблю это место, – сказала Тонкс, мимолётно взглянув на неё. – Хотя в том рояле наверняка засел боггарт, я как приду сюда ночью, так и остаюсь до утра. – Почему ночью? – Из этого окна видно звёзды. Сразу понимаешь, почему Блэки детей так называли. Дестини уже хотела спросить, как «так», но догадалась сама. Сириус, Андромеда, Альфард... Даже Драко. Они любовались звёздами в это маленькое окошко и своих детей называли именами тех, кто смотрел на них в ответ. – Значит, дом заколдовали ещё когда дом принадлежал родителям мистера Блэка? Чтобы он прятался между соседними. – Ага. – От чего же они защищались? – покачала головой Дестини. – Как я поняла, Блэки поддерживали то, что делал Сами-Знаете-Кто, раз мистер Блэк и ваша мама оказались им неугодны. Не от него же они поставили всю эту защиту? Тонкс сжала губы и скосила на Дестини взгляд, в котором она разгадала странное снисхождение. Так обычно на неё смотрела бабушка, когда хотела сказать, что Дестини ещё слишком маленькая, чтобы понять какие-то вещи. – Знаешь, я мало о них спрашивала у мамы, да она и не любит об этом говорить, а из Сириуса вообще ничего, кроме оскорблений, не вытащить, но... Мне кажется, они всё же были семьёй. Дестини вопросительно наклонила голову. Это не было ответом на её вопрос, хотя, наверное, она поняла, к чему клонила Тонкс. – Моя мама не входит в Орден, – сказала Тонкс. – Она не в восторге от того, что я в это ввязалась. Говорит, что мы должны в первую очередь думать о собственной безопасности и о безопасности друг друга. Так со всеми матерями – даже если мир вокруг рушится, они сначала думают о своих детях, а потом о том, как спасать человечество. Вот и Блэки, наверное, так. Когда начинается война, неважно на чьей ты стороне и чьи взгляды разделяешь, защищаться нужно в любом случае. Взгляд Дестини стал стеклянным, когда она отвела глаза от Тонкс и посмотрела на небо. По нему лениво ползло бледное облачко, которое наверняка и само понимало, что от его появления нет никакого смысла в такую жару. «Так со всеми матерями». Бледная рука, выпростанная из-под обломков в сторону детских кроватей. Лили Поттер была в Ордене, участвовала в войне. Она погибла в собственном доме, защищая дочь. Знала ли она, что Дейзи выжила? О чём успела подумать, прежде чем умерла? Была ли её защита похожа на ту, что наложили на свой дом Блэки? Наверное, и ей хотелось скрыться в пустоте, спрятаться между двумя домами, как в детских прятках, молясь про себя, чтобы никому не пришло в голову откинуть одеяло. – Тонкс... – пара секунд на то, чтобы заставить свой голос не дрожать. Облако скрылось за углом окошка. – Орден Феникса ведь победит, правда? Она снова посмотрела на Тонкс, прямо ей в глаза, и на секунду они стали ослепительно зелёного цвета. Тонкс прикусила губу, смотря на Дестини с жалостью. Сейчас она скажет, что не может ответить на такой вопрос, что ничего пока не ясно... Тонкс зажгла на лице улыбку, в которой было столько надежды, сколько Дестини никогда ни у одного человека не видела. – Мы очень постараемся, – сказала она, несколько раз кивнув, и вдруг подняла сжатый кулак. – А ты нам в этом поможешь, правда? Дестини поняла, что от неё требуется ответное обещание, которое нельзя не дать, когда только что получила такое сама. Секунду она смотрела на кулак Тонкс, потом выдохнула, кивнула и ударила своим кулаком в ответ. – П-ш-ш-ш, – Тонкс развела пальцы и засмеялась. – Ну вот и поговорили! Классная ты девчонка, Дес. Нужно возвращаться. Если увидим Молли, говорим, что очень спешим по срочному делу, а то она может запрячь с уборкой. Тонкс так много говорила, что Дестини успевала только кивать, даже не сразу осознав, что она назвала её Дес. Её никто так никогда не называл, но от Тонкс это имя прозвучало так естественно, что и не хотелось возмущаться. Они закрыли чердак и стали спускаться обратно в кухню. Дестини шла сзади и буравила взглядом спину Тонкс. У неё так и остался вопрос, который она хотела задать, но не знала, как сформулировать лучше. Когда они оказались уже на втором этаже, Дестини решила, что либо сейчас, либо будет уже поздно, и снова позвала её. – Тонкс. – Да? – она обернулась на полушаге и едва не свалилась с предпоследней ступеньки. Дестини подождала, пока она восстановит равновесие, и сама остановилась, не спускаясь на пыльный ковёр лестничной площадки. – Вы сказали, что я помогу вам победить, – начала она, глядя перед собой, в темноту коридору впереди. – Как? Дамблдор ведь попросил вас рассказать мне про Орден Феникса. Что он сказал вам обо мне? Почему... вы мне доверяете? Она подняла взгляд на Тонкс как раз вовремя, чтобы заметить, как сузились её глаза, а щёки едва успели покраснеть, прежде чем она наверняка своими способностями метаморфа вернула им прежний розовый цвет. – Дамблдор никогда не говорит прямо, – пожала плечом Тонкс, явно сама о чём-то задумавшись. – Но и он, и Грюм считают, что в тебе есть что-то необычное. Её глаза на миг тронули лоб Дестини, скрытый чёлкой, где был шрам. – У меня есть привычка просто доверять тем, кто никогда не подводил меня, – твёрдо заключила Тонкс. – Я не знаю, что в тебе такого особенного, но уверена, что Дамблдор с Грюмом понимают, о чём говорят. Главное, чтобы и ты понимала. «Уж я-то понимаю», – пронеслось у Дестини в голове, но тут же появилась ещё одна мысль, внезапно зажжужавшая над ухом. «А как я действительно могу помочь?» И она поняла, что Дамблдор на этот вопрос не ответит. Уже спустившись на первый этаж, Дестини с Тонкс услышали смех из кухни. Тонкс с опаской глянула на портреты в коридоре, но они продолжали сопеть, не реагируя на шум. – А отец тогда сказал, что... – один из близнецов Уизли заметил вошедших в кухню новеньких и остановился на полуслове, едва не поперхнувшись. Улыбка, застывшая на его лице, треснула и стала скатываться, пока он удивлённо рассматривал Дестини, будто не уверенный, что это правда она. – Дестини Смит! – воскликнул второй, и по этому обращению она поняла, что это Джордж. Ей стало неловко от того, как странно предвкушающе прозвучал его голос. – А ты что здесь делаешь? – Я... Она не успела ничего придумать для ответа, потому что к ней обратились сразу несколько человек: – Здравствуй, Дестини! В кухне было много людей: Люпин всё так же сидел у камина, только справочника при нём больше не было. В окружении большого количества человек он выглядел как-то потерянно. Рядом с ним, у очага, опираясь на каменный выступ, стоял Грюм, в руках у него была фляга. У раковины суетилась невысокая полная женщина, в которой Дестини узнала миссис Уизли. Она-то и поздоровалась с ней, спасая от нелепых отмазок. Близнецы стояли у дальнего конца стола, один из них (они как обычно были одеты одинаково, и Дестини тут же забыла, кто из них кто) крутил в руках волшебную палочку. Из новых лиц здесь так же была Джинни, лениво уложившая руки на стол, а на них устроив подбородок. Она только наклонила голову, обозначив приветствие. И последним человеком, на которого Дестини обратила внимание и который тоже с ней поздоровался, был Сириус Блэк, сидящий ближе всех к выходу из кухни. – Здравствуйте... – пролепетала она заплетающимся языком. – Останешься на обед, Дестини? – любезно уточнила миссис Уизли, пройдясь взгляд по её худой фигуре. – Я-я жду Дамблдора. То есть я не голодна! Она мысленно чертыхнулась, коря себя за то, что испытывает неловкость. Это было самое ужасное, потому что в таком состоянии она не могла контролировать, что говорит. Нужно было молчать, но как молчать, когда на тебя направлено столько взглядов? – Когда ещё придёт этот Дамблдор? – резонно заметила миссис Уизли и волшебной палочкой указала на скалку, тут же ставшую катать тесто. – Оставайся, если не торопишься, – согласился мистер Блэк и, уперев ладони в стол, поднялся на ноги. – Я всё равно уже ухожу, место освободится. Все вразнобой стали с ним прощаться, Люпин тоже встал, то ли чтобы проводить его, то ли чтобы уйти вместе с ним, и, когда мистер Блэк оказался рядом, Дестини сказала только: – Спасибо за гостеприимство... Она поняла, что это явно было лишним, только когда слова уже были произнесены, и прикусила язык, с опаской глядя на остановившегося мистера Блэка. Брови его поползли вверх. Дестини хотелось провалиться сквозь землю: она ведь уже поняла для себя, как он относится к этому дому, который и домом не считает, почему нельзя было помолчать? Мистер Блэк неожиданно рассмеялся и отвернулся от неё, покачивая головой. – Ты забавная, – сказал он и, продолжая посмеиваться, вышел из кухни. Люпин прошёл следом, кивнув Дестини на прощание, а за ним вышла и Тонкс, после чего из коридора послышались их тихие голоса. Дестини поняла, что перестала дышать, и поспешила сделать вдох, надеясь, что её покрасневшие уши надёжно скрыты волосами. Посмотрев на всех остальных, она было обрадовалась, что никто не обратил внимания на её позор, но успела заметить, как переглядываются Фред, Джордж и Джинни. Худшая публика из возможной. – Вы чего тут застряли? – раздался чей-то недовольный голос из-за спины Дестини, и она снова обернулась на вход в кухню, тут же сталкиваясь взглядом с Роном. Неловко было им обоим, но Рону явно больше – на его голове была повязка в синий цветочек, закрывающая рыжие волосы почти целиком, а руки были в перчатках из драконьей кожи, чем-то испачканные. – О, – сказал он, и рот его принял форму той самой буквы «о». – Привет, – решила поздороваться первой Дестини и мысленно обрадовалась, что её голос звучит вполне обычно. Рон не поздоровался в ответ, а перевёл вопросительный взгляд на близнецов и Джинни, с любопытством следящих за событиями. – Я помогаю маме с готовкой, – заявила Джинни, расценив взгляд Рона как призыв идти вместе с ним, но осталась сидеть за столом в той же позе. Миссис Уизли недовольно на неё посмотрела и отправила тесто в форму для пирога. – Джинни, мальчики, вы должны помочь Рону в ванной. – Да он сам прекрасно справится! – фыркнул один из близнецов, как будто Рона сейчас в кухне не было. – Там куча слизи флоббер-червей! – не стесняясь, что он находится на кухне, где готовят еду, Рон взмахнул своими руками в перчатках, демонстрируя ту самую слизь. – Если не хотите, чтобы она оказалась у вас под одеялами, идите убирайтесь тоже! – Вы сами говорили, что хотите помогать Ордену, – наставительно добавила миссис Уизли, выливая в форму ягодную начинку. – Помогать Ордену, а не вычищать их ночные горшки, – протянули близнецы, но уже медленно направились на выход. – Ночные горшки вас никто вычищать не заставляет, – громыхнул Грюм. Он уже занял кресло Люпина, откинув свою деревянную ногу в сторону. Вероятно, опасаясь, что это угроза, близнецы поспешили покинуть кухню вместе с Роном. Дестини показалось, что она услышала своё имя в тут же начавшемся у них разговоре. Джинни выпрямилась и очень ласково спросила: – Чем помочь, мам? Миссис Уизли кинула на неё холодный взгляд, и Джинни мигом сникла. – Иди и помоги своим братьям. По лицу Джинни было видно, что она многое хочет сказать, но то ли она решила не злить мать, то ли присутствие Дестини с Грюмом её остановило, и она только шумно вышла из-за стола и поплелась на выход. Проходя мимо Дестини, Джинни пробежалась по ней глазами, но ничего не сказала. В кухне остались только Грюм и миссис Уизли. – Извини их, Дестини, – вздохнула миссис Уизли, выкладывая на пирог тонкие полоски ткани в виде решётки. – Эти дети неугомонны. Она так обратилась к Дестини, словно та сама не была ребёнком. – Теперь в курсе наших дел, Смит? – спросил Грюм. Взгляд его волшебного глаза как обычно был прилеплен к шраму Дестини. – Типа того. Тонкс кое-что рассказала мне. От Дестини не укрылось неодобрительное поджимание губ миссис Уизли. – Тебе бы тоже не помешало нам кое-что рассказать, – усмехнулся Грюм. – Но Дамблдор, конечно, велел помалкивать. Дестини присела за стол, взяла с соседнего стула свою сумку и притянула её к себе. Здесь же на столе лежала волшебная палочка, которую она забыла убрать обратно, когда пришли Грюм с Тонкс, и Дестини поспешно сжала её в пальцах. – Не понимаю, о чём вы, – сказала она бесцветно. Грюм снова глотнул из фляги и кивнул. – Правильно, так и говори. Может, так тебе потом поверит больше людей, чем мне. Теперь Дестини и впрямь не совсем поняла, что он имеет в виду, но по тому, как сочувственно на него глянула миссис Уизли, догадалась, что он про своё заточение в собственном сундуке, куда его запихнул Барти Крауч-младший. Грюму никто не поверил, как и предсказывала Трейси, и он в глазах общества окончательно сбрендил. – Рано или поздно все поймут, что вы были правы, – попыталась подбодрить его Дестини. – Если выбор между «рано или поздно», то это всегда поздно, – резко ответил Грюм, и его обычный взгляд опустился на деревянную ногу. – А тогда уже будет не нужно. На кухне словно стало темнее, хотя очаг продолжал гореть. – Дамблдор действительно обещал прийти за тобой, Дестини? – решила перевести тему миссис Уизли, и Дестини с благодарностью ей ответила: – Да-да... У него какое-то дело, но он сказал моим родителям, что я не поздно сегодня вернусь. – Мы в любом случае будем рады тебе на обеде, – улыбнулась миссис Уизли, отправляя пирог к очагу. – Должны прибыть Поттеры, и Ремус вернётся... Дестини дёрнулась и сильно сжала волшебную палочку. – Поттеры? Они тоже... Она не успела договорить, потому что волшебная палочка в её пальцах вдруг пискнула, странно расширилась и стала мягкой. Дестини поражённо опустила на неё взгляд и увидела вместо неё резиновую курицу. – Что... – Эти дрянные мальчишки! – лицо миссис Уизли мгновенно стало красным от гнева, а взгляд устремился куда-то вверх. – Сколько раз я им говорила не подменять чужие волшебные палочки! Дестини поняла, что случилось: близнецы стояли рядом со столом, в руках одного из них волшебная палочка... Её волшебная палочка! Она встала с места, сумка едва не свалилась с её колен. Брезгливо откинув от себя курицу, она сжала кулаки и пошла прочь из кухни. – Дестини, я сейчас же пойду и... – Не стоит, миссис Уизли, я сама. Она бы поразилась тому, как холодно прозвучал её голос, если бы обращала внимание на такие вещи, но в голове были только ругательства, которые она не могла применить. В ней клокотала обида – она думала, что близнецы выписали её из списка тех, над кем нужно потешаться, заменяя волшебные палочки на резиновых куриц. Мало того, что с Джорджем они вместе были на Святочном балу, она помогла им с Людо Бэгменом, рискуя, в первую очередь, собственной репутацией и местом в газете! И это их благодарность за сотрудничество? Она так громко шагала, что потом, вспоминая это, удивилась, как это из-за грохота не проснулась миссис Блэк на портрете, но сейчас это был её единственный способ выплеснуть злость. Дестини поднялась на этаж, откуда услышала голоса, за какую-то секунду дошла до двери в ванную и распахнула её. Её появление снова прервало смех: на лицах всех четверых Уизли стали таять улыбки, когда они увидели лицо Дестини. В зеркале, висевшем прямо напротив входа, она разглядела сама себя: гневно раздувающиеся ноздри, брови сдвинуты в одну линию, челюсть плотно сжата. Её дрожащий голос гулко разнёсся по ванной: – Моя волшебная палочка. Где она? Близнецы переглянулись. У них на головах тоже были повязки, как у Рона, у одного чёрная, у другого красная. Если бы они сейчас виновато вздохнули, Дестини бы забрала палочку и молча ушла, но они рассмеялись, и только после этого тот, что с чёрной повязкой, полез в карман. Другой опёрся подбородком на древко швабры, которую держал в руках. – Держи, – он даже не передал ей палочку в руки, а кинул со своего места, так что Дестини на миг испугалась, что не поймает её. – Что с вами не так? – всплеснула она руками, крепко сжимая волшебную палочку. – А если бы я забрала ваши волшебные палочки, вам тоже было бы весело? – Это всего лишь шутка, – улыбки так и не сходили с их лиц. – Несмешная шутка, – хмуро возразила Дестини. – Если бы я ушла, так и не обнаружив подмену, что бы было тогда? – Они бы отдали, – сказала Джинни уверенно. Она сидела на бортике ванной и лениво заплетала волосы в косу. Дестини посмотрела на неё только мельком, тут же вернув взгляд обратно на близнецов. Они больше не улыбались, но и вины на их лицах не было. Дестини ткнула в них волшебной палочкой. – Только попробуйте ещё у меня что-то попросить, – угрожающе сказала она и, взмахнув волосами, пошла вон. Она не сразу услышала шаги за спиной из-за шума крови в ушах. – Постой, Дестини! Она зачем-то остановилась и обернулась. За ней вышел тот, у которого была красная повязка, он всё ещё сжимал в руках швабру. На лице у него появилось выражение искреннего недоумения. – Ты что, правда обиделась? Дестини решила, что это Джордж: Фред никогда не начинал с ней разговор. Она подавила в себе ощущение собственной мелочности и сложила руки на груди, вздёрнув подбородок. – По-твоему, я не имею на это права? Сначала вы просите меня о сотрудничестве, я помогаю вам, а потом оказывается, что вам очень весело заменять мою волшебную палочку на резиновых куриц. Уголки губ Джорджа дёрнулись, но он смог подавить улыбку. – Да мы над всеми шутим. И над Роном, и над Джинни, даже над Люпином! Это же не значит, что мы тебе не благодарны или типа того. – Ну а для меня значит, – упрямо дёрнула плечами Дестини. – Когда я дружу с кем-то, у меня не возникает желания выставить его идиотом. Джордж странно воодушевлённо поднял брови. – Ты думала, мы дружим? У Дестини что-то оборвалось в животе, она качнула головой, чтобы не смотреть ему в глаза. – Нет, не думала. И теперь уже не подумаю. Она развернулась и стремительно пошла к лестнице. Джордж спросил у её спины: – Зачем ты здесь? Дестини не оборачивалась, только ускорила шаг и ступила на первую ступеньку. – Ты ещё придёшь? – вновь окликнул её Джордж, но она больше его не замечала. На секунду ей показалось, что Джордж обязан сказать что-то ещё, но больше её никто не окликал и она спустилась обратно на кухню, слушая только гул крови в ушах. На лестнице она столкнулась с миссис Уизли, торопливо похлопывающей себя по фартуку, чтобы избавиться от прилипшей муки. – Я уже вернула, – сказала ей Дестини, приподняв свою палочку. – Мне так жаль, Дестини! – всплеснула руками миссис Уизли. Она действительно была сильно расстроена, едва ли не так же сильно, как сама Дестини. – Ничего, вы же не виноваты... – Я отберу у них все эти фальшивые палочки, – решительно поджала губы миссис Уизли и обогнула Дестини, чтобы идти к сыновьям. Возможно, Дестини должна была ощущать стыд или жалость, что из-за неё на близнецов будет злиться мать, но она ничего такого не испытывала. Они сами виноваты. На кухне её встретил один только Грюм и запах готовящегося обеда. Дестини наконец стала чувствовать, что гнев спадает, и нарочито аккуратно убрала свою волшебную палочку в сумку. Резиновая курица так и валялась на столе, издевательски яркая. – А нечего раскидывать собственное оружие где ни попадя, – сказал Грюм, наблюдая за этим. Дестини возмущённо вскинула голову. – Я не... Она просто лежала! – «Просто лежать» она должна в твоём внутреннем кармане, – отмахнулся Грюм. – В следующий раз её заберут и подменят на что-нибудь похуже. – Я не виновата, что они хватают чужие вещи без спроса, – надулась Дестини. – Сначала мы должны сделать всё для своей безопасности, а потом думать о том, как плохо поступают все остальные. Грюм отпил из фляги и внимательно осмотрел Дестини. – Похоже, ты так ничего и не поняла. Она задохнулась от возмущения. Ничего не поняла?! Этот ужас с Барти Краучем заставлял её подскакивать во сне из-за кошмаров, она выяснила своё происхождение, с её косвенной помощью сам Грюм был освобождён из плена, и при этом она ничего не поняла? – Я... я помню про бдительность, но здесь нет врагов. – Это ты так считаешь. Враги везде. Дестини как будто только что поняла, что имели в виду все те, кто говорил, что Грюм слетел с катушек. Конечно, она и раньше сталкивалась с его паранойей, но она казалась ей даже благородной. Старый опытный воин, который не может оставить в прошлом травмирующую войну. На самом деле всё куда сложнее и страшнее. Она прикусила щёку и зачем-то сказала: – Я научилась вызывать Патронус. Грюм впервые направил на неё оба глаза, выглядя действительно заинтересованным. – Неужели? Телесного? Она кивнула, жалея, что не может колдовать на каникулах, чтобы показать. – Птица. Кажется, козодой. – Продемонстрируешь как-нибудь, – кажется, Грюм тоже вспомнил, что ей запрещено использовать волшебство. Он добавил: – Видишь, не такая уж ты бестолковая. Когда-нибудь научишься думать о враге и станешь настоящей ведьмой. Это было мало похоже на похвалу, но Дестини всё равно стало приятно. Она улыбнулась и хотела поблагодарить Грюма за напутствие, но услышала шелест мантии за спиной. Это был Дамблдор, совершенно бесшумно прошедший по коридору с кричащими портретами. Ничего в его внешности не изменилось, он ничего не принёс, и оставалась только догадываться, куда он отлучался. – Добрый день, Аластор, – поздоровался он с Грюмом. – Как поживаешь? – Бывало и лучше, – он приподнял деревянную ногу. Дамблдор сложил руки перед собой. – Не думаешь вернуться на преподавательскую должность? Грюм горько посмеялся и снова поднёс флягу ко рту. – Даже не уговаривай, хватило с меня учительских будней. Дамблдор раздосадованно вздохнул. – Кажется, придётся мириться с чужими людьми в штате, – он перевёл взгляд на Дестини и словно оправдался перед ней: – Когда директор не может найти учителя, эту нелёгкую обязанность берёт на себя Министерство. Дестини сконфуженно отвела взгляд, как будто в том, что никто не хочет идти на проклятую должность учителя в Хогвартсе, была её вина. – Что ж, нам пора. Ты готова, Дестини? Она кивнула. – До свидания, профессор... мистер Грюм. – До свидания, Смит. Они с Дамблдором прошли по тёмному коридору к входной двери. Дестини слышала с верхнего этажа приглушённые крики – кажется, миссис Уизли всерьёз разозлилась на близнецов. Пока Дамблдор открывал замки, Дестини всматривалась в портьеры, закрывающие, как она теперь знала, портрет миссис Блэк. Ей показалось, что она слышит тихое сопение, но вполне возможно, что это была её разыгравшаяся фантазия. После полумрака дома номер 12 Дестини не сразу привыкла к яркому свету на улице. Она прикрыла глаза ладонью-козырьком и поспешила за Дамблдором, который направлялся туда же, куда они трансгрессировали из Ипсвича. – Профессор Дамблдор, – Дестини решилась задать вопрос, на который Тонкс не дала ей точного ответа. Если не сейчас, то никогда. – Почему все в Ордене так легко приняли меня? Они считают, кто я такая? Чем могу им помочь? Дамблдор пару шагов сделал молча, лица его Дестини не видела, потому что он шёл впереди. – Я могу гордиться, Дестини, тем, что собрал вокруг себя людей, которые иногда могут просто выполнить то, что я говорю, не задумываясь о том, зачем это делать. Большинство членов Ордена именно такие люди. – То есть... то есть вы не рассказали никому из них, кто я такая? – Нет. Об этом по-прежнему знаем только ты и я. Он сказал это таким тоном, что Дестини поняла: Дамблдор уверен, что и она никому не рассказала. Они прошли через сломанные ворота, где пришлось на пару секунд задержать дыхание, чтобы не чувствовать кислый запах помойки, и остановились на прежнем пустыре. Дамблдор обернулся к ней и терпеливо наклонил голову, как будто точно уверенный, что она хочет спросить что-то ещё, прежде чем вернётся домой. – Профессор Дамблдор... – начала она неуверенно. Она была уверена, что не получит ответа, но не могла не спросить, тем более Дамблдор явно этого ждал. – А чем... чем я могу помочь Ордену? Зачем было приводить меня сюда? Дамблдор снисходительно приподнял уголки губ, цепочка на его бороде едва слышно звякнула. – Учись ты на Когтевране, у тебя бы не возникло такого вопроса. Но так как ты с другого факультета, я отвечу: знания – сила. Пока всё, что ты можешь, это получать информацию. Получать информацию. Слушать истории. Это то, что Дестини умела лучше всего. Она заглянула Дамблдору в глаза и вспомнила вопрос Джорджа. – Вы ещё приведёте меня сюда? – Ты можешь сама сюда попасть, если вдруг почувствуешь в этом необходимость. Как и всегда, он не дал чёткого ответа, но Дестини решила, что и этого достаточно – по крайней мере он не запретил ей. Дамблдор поднял сложенный локоть. – Готова вернуться домой? Дестини представила перед собой лица родителей. Ужасно было скрывать от них что-то настолько масштабное, что происходит в её жизни. Тонкс сказала, что все матери стремятся защитить своих детей. Так и с детьми – все они хотят защитить родителей. Она не рассказывает им ради их безопасности и спокойного сна. Однажды правда обязательно раскроется, а пока ей нужно только слушать, но не говорить. Дестини шагнула к Дамблдору и прикоснулась к его руке.