二

~101 год назад

      Сейретей гудел, как пчелиный улей. Рядовые сновали по улицам почти бегом, держась за рукояти мечей. Даже небо потускнело, будто перед дождем.       Сой Фонг сидела, подтянув колени к подбородку, на самом краю крыши штаба Второго отряда.       То, что случилось, могло быть только безумным абсурдом. Дурным сном. Шинигами не могут становиться наполовину Пустыми… но Сой сама видела их. Видела застывшие костяные маски на лицах, чувствовала чужеродную реяцу внутри. Их приговорили к казни, и ей на самом деле было все равно — ни с кем из них она не была близка, но сам факт, что появился кто-то, способный совершить такое… это пугало.       Когда обвинили Урахару, Сой не поверила. Она терпеть не могла Урахару, он казался ей глупым, некомпетентным, недостойным звания капитана и внимания госпожи Йоруичи, но гением-злодеем он не выглядел. Этот улыбчивый придурок не походил на того, кто мог хладнокровно переломать жизни восьми человек, включая собственного лейтенанта.       И все же Урахару обвинили. Сой и на это было бы плевать, даже если бы его тоже приговорили к казни, но…       — Вот ты где, — раздался за спиной голос Бьякуи. Одновременно Сой уловила реяцу с запахом весеннего утра, сакуры и стекла.       — Тебе что-то нужно?       Не ответив, Бьякуя сел рядом.       — Жуть какая-то, да? — помолчав, спросил он.       Сой промолчала.       — Пять отрядов остались без капитанов, — продолжил Бьякуя. — Девятый и Двенадцатый вообще без верхушки… и Кидосю…       — Я в курсе, — огрызнулась Сой Фонг.       — Паршивая ситуация, — Бьякуя потер переносицу. — Дед говорит, на его памяти даже после войн не было таких масштабных потерь. И всех надо заменить, а кем… пока достойные достигнут банкая…       — Это проблемы Главнокомандующего.       Она явно не хотела разговаривать, но, помолчав, Бьякуя заговорил снова:       — Ты же знала Урахару?       — Нет, — вскинулась Сой. — Не знала, ясно тебе? Никто из нас его не знал! Он всех нас обманул!       — Он же служил во Втором…       — Он капитан Двенадцатого! — перебила его Сой Фонг. — И сделал… все это… как капитан Двенадцатого, ясно?       — Да я же ничего не говорю, — Бьякуя примирительно поднял руки. — Чего ты завелась?       Сой опустила подбородок на колени.       — Потому что это наша ошибка. Мы проглядели. Мы допустили…       — Его никто не подозревал, — посерьезнел Бьякуя.       — Все равно, мы должны были понять! — Сой сердито сверкнула глазами. — Система сбора данных работает по принципу перекрестных источников! Отчеты Двенадцатого всегда проходили через отдел анализа рисков, и мы могли сопоставить частоту его запросов на материалы для экспериментов с отчетами об аномалиях реяцу в Руконгае… Могли свести воедино данные о пропавших душах и его эксперименты…       — Ого, — Бьякуя вскинул бровь. — Ты говоришь, как главнокомандующая Оммицукидо.       То ли ему показалось, то ли щеки Сой порозовели. Наверное, показалось, потому что она краснела, только если ее хвалила или смущала Йоруичи.       — Я просто знаю, как это работает. Но… может, не в этом случае, потому что Йоруичи-сама бы заметила.       — Или нет… — еле слышно проговорил Бьякуя.       — О чем ты? — ощетинилась Сой.       — Урахара же ее друг детства?       — На что ты намекаешь? — Сой резко развернулась к нему. — Как ты смеешь?       — Он же всех обманул, и мог убедить ее, что это не связано, — затараторил Бьякуя: Сой выглядела так, будто была готова скинуть его с крыши, он приземлился бы без проблем, но это было бы стыдно. — Что эти эксперименты невинные… заморочить голову… может, он ей нравится…       Сой громко фыркнула.       — Но это возможно, — упрямо нахмурился Бьякуя. — Можно дружить, а потом влюбиться. Можно даже сделать предложение… Почему бы и нет, если практически выросли вместе, всегда тренировались вместе…       — Нет, — отрезала Сой. — Йоруичи-сама не доверяла бы слепо.       — Думаешь, у нее нет слабостей?       — Заткнись.       Она говорила уже не сердито, а устало, и Бьякуя на самом деле замолчал. Зачем вообще вспомнил про друзей детства и начал намекать на свои обиды, и заодно — на вероятную некомпетентность Йоруичи? Это же было так очевидно: если главнокомандующая Оммицукидо позволила себя обмануть, то вина за произошедшее снова ложится именно на Оммицукидо. Хотел утешить Сой, но еще больше ее расстроил. Или разозлил. Или черт ее знает, что она чувствовала; в любом случае, происшествие, в котором был замешан Урахара, прямо касалось ее отряда, а значит, ее самой.       Наконец Бьякуе надоело молчание и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и замер — в сознании зазвучал голос Сасакибе, передаваемый через Тентейкура. Рядом в оцепенении застыла Сой.       «Внимание всем подразделениям! Киске Урахара, Цукабиши Тессай и все пустифицированные шинигами сбежали из-под стражи! Все следы утеряны!»       Побледнев, Бьякуя перевел взгляд на Сой. Она в ужасе расширила глаза.       Если они сбежали… кто-то провернул эту операцию под носом у всего Сейретея. Кто-то, кто знал все их слабые места.       — Только Оммицукидо… — слетело с губ Бьякуи.       — Я сказала: заткнись! — Сой вскочила. — Я пойду к Йоруичи-сама. Немедленно.       И исчезла в шунпо.       Бьякуя накрыл лицо ладонью, оставшись на крыше.

***

      — Йоруичи-сама, простите за беспокойство…       Сой замерла у двери комнаты наставницы, не решаясь отодвинуть сёдзи. Стоило ли вести себя, как перепуганный ребенок? Зачем она вообще сюда прибежала? Даже не соврать, что с докладом — Йоруичи и так уже все слышала.       Если Урахара и все пустифицированные капитаны и лейтенанты сбежали, и следы их реяцу испарились — значит, Урахара был виноват. Он не попытался оправдаться, а его побег был равен признанию в преступлении.       Йоруичи-сама должна быть очень расстроена, что ее друг детства оказался таким. Сой еще ни разу не видела наставницу расстроенной — видела веселой или сердитой, хотя даже если Йоруичи сердилась, все равно в золотых глазах часто мелькали веселые искорки. Но одно дело — отчитывать рядовых за нарушение устава, и другое — потерять лучшего друга.       — Йоруичи-сама?       За сёдзи молчали. Реяцу Сой тоже не чувствовала, но была почти уверена, что Йоруичи там. Больше попросту негде. Сой Фонг проверила все места, где та могла быть.       Может, Йоруичи… плачет?       Тогда бы Сой услышала звуки, а она ничего не слышала.       — Йоруичи-сама, — не выдержала она, — я вхожу! Простите за вторжение!       Сёдзи с громким шорохом отъехали в сторону.       Комната Йоруичи была пуста. По-настоящему пуста. На столе не валялись разбросанные сладости, не стояла чашка с недопитым чаем, на стойке для катаны не было меча.       Может, ее вызвали к сотайчо на экстренное совещание?.. Всех капитанов должны были вызвать, ее в первую очередь…       Но…       Взгляд Сой споткнулся о хаори. Аккуратно сложенный на столике так, чтобы кандзи «два» и цветок сон-травы были вверху.       Урахара был другом детства Йоруичи… может, он ей даже нравился… его приговорили не к казни, а к лишению сил, но для такого, как он, это должно быть равноценно казни… после его побега не осталось ни единой зацепки, ни капли реяцу… кто еще мог провернуть такое, как не лучшая в тайных операциях?       Голос Ямамото-сотайчо — уже не Сасакибе, а Главнокомандующего — пронзил сознание насквозь через Тентейкура:       «Внимание всем подразделениям! Капитан Второго отряда и командир Оммицукидо, Шихоуин Йоруичи, объявлена в розыск как дезертир! Все ее полномочия аннулированы!»       Дезертир. Она все-таки помогла Урахаре сбежать и… сбежала с ним. Дезертировала. Сой бессильно сжала кулаки. К глазам подступили слезы — как давно она не плакала? С тех пор, как погиб последний из ее братьев?       Он не взял ее с собой на то задание, с которого не вернулся.       Йоруичи-сама тоже не взяла ее с собой.

***

      Дождь стучал по широким листьям кувшинок. Небо, теряясь в пелене дождя, сливалось с озером в единое блекло-серое полотно.       Бьякуя стоял за плакучей ивой, тщательно скрывая свою реяцу. Его мир не рухнул — он не знал никого из пустифицированных близко, не знал Урахару и Тессая, с Йоруичи общался теснее, и, возможно, скучал бы по этой противной кошке, которая, хоть и была раздражающей, учила его мастерству шунпо, но не настолько скучал бы, чтобы всерьез по ней тосковать. Это был ее выбор. Более того, это было предательство.       Сой застыла на берегу озера неподвижной статуэткой. Бьякуя знал, как много для нее значила Йоруичи, знал, что у нее не было никого ближе, а что делать — не знал. Что ей сказать, кроме безликого «приношу свои соболезнования».       Нет, даже так нельзя говорить, так говорят об умерших, а Йоруичи жива.       Он вел себя, как идиот, торча здесь под дождем и глядя в спину этой девчонке. Нужно было уйти или подойти к ней, но почему-то Бьякуя не мог сделать ни того, ни другого.       Она же не плакала?       Она не могла плакать. Почему, Бьякуя не знал, но не могла.       Или…       — Я тебя чувствую, — сказала Сой ровным голосом без намека на слезы. — Ты отвратительно прячешься.       — Я не пытался прятаться, — буркнул Бьякуя, выходя из укрытия. Врал, пытался, то, что она его засекла, говорило или о его провале, или о ее мастерстве и он предпочитал верить во второе.       — Чего ты приперся? — Сой обхватила себя руками за плечи. — Дождь идет.       — А ты чего сюда приперлась в дождь? — парировал Бьякуя. — Не холодно?       — Тебе какое дело?       — А тебе? Захотел прийти к озеру, и все, — он завел руки за спину. Сой фыркнула.       — Если ты пришел меня жалеть, я тебя утоплю.       — С чего вдруг я должен тебя жалеть? — Бьякуя вскинул бровь.       Сой молчала и не смотрела на него, и в глазах у нее было столько ненависти и боли, что Бьякуе даже стало немного страшно.       — Не жалей, — тихо проговорила она. — Никогда. Не о чем жалеть.       — Сой…       Что бы он сказал дальше, Бьякуя не придумал. Что-то вроде «пойдем отсюда» или «сдалась ты мне», но слова застыли на губах. Резко обернувшись, Сой Фонг рявкнула:       — Я стану капитаном Второго отряда! Я стану главнокомандующей Оммицукидо! Я заберу все ее титулы! Все, что было у нее… все заберу!       Бьякуя моргнул. Он думал, Сой тоскует, а она была в ярости.       — Чтобы стать капитаном, нужен банкай, — зачем-то уточнил он.       — Представь себе, я в курсе! У меня есть банкай!       — Есть? — опешил Бьякуя. Своего он достиг не так давно — как раз хотел похвастаться Сой, но стало известно про пустифицированных и было уже не до того.       — Да, поэтому я лучшая кандидатура! — Сой сжала кулаки. — Я достигну ее уровня! Я стану сильнее! Я обязательно найду ее, и…       Повисла тишина. Дождь медленно заканчивался, но еще шелестел в листве.       — …и убью, — на грани слышимости договорила Сой Фонг.