Глава 3 До рассвета

Без вас мне скучно, — я зеваю; При вас мне грустно, — я терплю; И, мочи нет, сказать желаю, Мой ангел, как я вас люблю!

А. С. Пушкин "Признание"

***

      — Сильнее... — раздалось приглушённое мужское ворчание во мгле главной спальни.       — Я и так сжимаю достаточно сильно...       — Держишь как в первый раз. Я ничего не почувствую, если ты продолжишь так. И возьми ниже.       — Ладно-ладно, не ворчи, фу-фу. — ворковал мягкий женский голос, когда женщина обхватила его руками так, как он просил, и придавила пальцами чуть выше основания. — Лучше?       Ответом ей стал шумных вдох Михоука, который тот не смог удержать. Это именно то, что ему нужно было ещё со времён Маринфорда, и ничто не сравнилось бы с облегчением, которое вскоре последует за этим. Всё-таки у Джаннет были самые умелые руки.       Именно поэтому такой массаж плеч и шеи стал частой процедурой после его плаваний. Из-за отсутствия явной физической силы она прикладывала именно столько усилий, чтобы размять его напряжённые мышцы и при этом не причинить боли. Её нежные, с редкими мозолями руки методично скользили по его мышцам, слегка надавливая большими пальцами вокруг шейных позвонков и периодически поворачивая его голову то вправо, то влево.       — Ты такой напряжённый, даже сейчас, хотя ты принимал ванну как обычно, — пробормотала себе под нос женщина едва слышным голосом. — Не хочешь продолжить лёжа?       — Нет, — коротко отозвался Михоук, так и сидя на полу между раздвинутых ног жены. Честно говоря, это была его любимая поза для такого массажа, так как в этом положении Джаннет могла хоть немного нависнуть над ним, — Продолжай, просто дави чуть сильнее.       Его слова потонули в тихом стоне, вырвавшемся невольно, когда нежные ладони сомкнулись на его плечах, разминая затекшие мышцы у самого основания шеи. Не то чтобы он стеснялся этих гортанных звуков в ее присутствии, но в последнее время тихая гавань Курайганы превратилась в подобие взбудораженного улья, не давая ни минуты покоя. Вечно израненный Зоро после своих тренировок с волей и гамадрилами, и капризная Перона, плетущая кружева из своих прихотей, превратили их тихий уголок рая в шумный притон.       — Ты оброс, — замечание Джаннет выводит мужчину из раздумий, а её нежная рука поднимается от его плеч к волосам, перебирая непослушные тёмные пряди. — Волосы во все стороны торчат, фу-фу.       — Тц, тебе надо меньше времени проводить с этим крылатым недоразумением, — он небрежно отмахивается от её руки и слегка выворачивает шею, чтобы она точно поняла намёк перестать трогать его ещё влажные волосы.       — Нози тут явно не при чём, фу-фу. Просто кого-то нужно уже подстричь. У тебя волосы на затылке так отросли, что даже заметно, как они примялись из-за шляпы.       Её голос разлился по просторной комнате мягким шёпотом, отчётливым, как далёкий маяк в непроглядной ночной мгле, как робкий свет свечи, крадущийся в сонную спальню. И громче ей говорить не требовалось - некого было перекрикивать. Для ушей Михоука, измученных грохотом Маринфорда и домашней суетой, эта тишина была моментом исцеления и душевного покоя.       Шумно вздохнув, мужчина перевернулся лицом к жене и, бросив на неё взгляд снизу-вверх, слегка подался вперёд, чтобы обхватить её талию руками. Его голова покоилась на на её мягком бедре, не скрытым её шёлковой ночной рубашкой, а его щетина царапала бледную кожу там. Было бы неудивительно, если бы после этого на этом месте было покраснение.       Но даже несмотря на дискомфорт, который с появившимися бабочками в животе скорее был лёгкой щекоткой, Джаннет не отпрянула. Женщина только раздвинула ноги чуть шире и отсела назад, чтобы дать Михоуку больше места. Мягкая улыбка заиграла на её губах, и она вновь потянулась к его волосам. Нежная рука скользила по смолисто чёрный волосам, но в этот раз это было более методично, словно она успокаивала его, а не исследовала, как минутой ранее.       В то же время его тёплое дыхание ласкало её кожу, а внимательный взгляд изучал её черты. Всё та же россыпь родинок на правом предплечье, тот же кончик длинной рыжей косы, что уже отросла её почти до бёдер, и всё те же рванные края старых келоидных шрамов на внутренней стороне её бёдер - то, что останется только для его глаз. Только между ними.       — Опять ты смотришь на них, — мягко подмечает Джаннет, не отрывая от него глаз.       — У тебя просто слишком короткая сорочка, - его хриплое ворчание получилось резче, чем он намеревался, но мечник явно не собирался извиняться. — Но что-то подлиннее.       — Ты сам мне это подарил, фу-фу.       Его глаза сразу же метнулись к ней, сверля синие глубины её глаз с видом искреннего недовольства. Этот её выпад был мало того, что несправедлив, так ещё и она сама выглядела такой довольной этим, словно одно только упоминание этого его необдуманного подарка было сродни букету цветов. А он никогда не опустится до таких глупых действий, как дарение сентиментальных подарков пубертатного уровня. Только не снова...       Нежные поглаживания Джаннет сменились удивлённым возгласом, когда мозолистый палец с привычной грубостью, присущей большинству его интимных действий, прошёлся по её старым шрамам. В этот момент он даже не смотрел в невинное лицо своей женщины, его взгляд был сосредоточен на этих отметинах. Впрочем, он и так прекрасно знал, что он там увидит. Этот вопрошающий кроличий взгляд и прикрытые рукавом розовые щёки.       — Тебя слишком легко вывести из себя, — коротко сказал мужчина, пока его пальцы методично скользили по внутренней стороне бёдра.       Он буквально чувствовал, как её кожа покрывается мурашками, а сама Джаннет слегка ёрзает под его пристальным взглядом. Эта женщина была порой настолько невинна, что могла легко довести до греха одним лишь взмахом ресниц. Но, к её счастью, не сегодня.       — Н-негодник ты... — пробормотала она и запрокинула голову назад, чтобы дать краске сойти с лица.       — Глупое выражение. — с этими словами мечник положил их обоих на перины, накрывая её тело своим.       Ему пришлось опереться коленом между её ног и смесить часть веса на локоть возле головы, чтобы не раздавить жену своим весом. В такой позе он мог чётко видеть каждую крапинку кобальтового цвета в её глазах, каждую трещину на пухлых губах и чувствовать её тёплое дыхание на своём лице. Даже жаль, что сегодня был не тот день, когда он мог спокойно лечь на неё сверху и уткнуться носом туда, куда людям его статуса лучше не соваться, чтобы сохранить лицо.       От его веса Джаннет испустила долгой вдох, но всё равно ничего не сделала, чтобы сменить их позу. Более того, ей нравилось так держать его.       — Прости. Но оно очень тебе подходит, фу-фу, — приподняв голову, произнесла она. — Кстати. Как думаешь, я могла бы в следующий раз отплыть с Курайгана?       Взгляд мужа внезапно обострился и метнулся к мечтательному лицу женщины с резкостью, граничащей с раздражением. Целенаправленно она его игнорировала, смотря в потолок на канделябр, или просто о чём-то глубоко задумалась - было не ясно, но одно было точно. Она спрашивала это серьёзно. Снова.       — Исключено. В чём причина твоего резкого желания?       — Н-ну, здесь ведь теперь есть эти дети, и, э-э, им ведь нужна новая одежда и больше продуктов... Да и вообще прошло уже несколько недель, а половины нужных вещей нет...       — Пусть тогда сами покидают остров и ищут себе новое, более комфортное место. Мне нет дела до комфорта каких-то невежественных юнцов, — отрезал он все её неуверенные попытки соврать.       От резкого отказа её глаза слегка расширились, и Джаннет быстро моргнула.       — Но они же собираются провести здесь около двух лет и было бы...       — Даже если бы мне и было дело, тебе в любом случае не покинуть остров. Это не стоит риска. Просто составь список того, что необходимо.       Его резкость была чуть ли не физически ощутима, когда он отвернулся от неё, снова начав ворчать. Джаннет ожидала отказа, но не такого прямого. А ведь она не покидала Курайган уже много лет, даже просто в море не выходила. И вот в этот раз она надеялась, что хотя бы с гостями сможет под каким-нибудь предлогом покинуть это место всего на пару часиков. Что ж, не в этот раз, ха-ха.       — Ты порой даже слишком серьёзный, — она неловко улыбнулась и наконец опустила на него взгляд, пусть Михоук и нависал над ней всё это время. — Ложись тогда. Тебя обычно клонит в сон после массажа, фу-фу.       Фыркнув что-то вроде "Не командуй", мужчина всё равно подчинился и не стал спорить. Мужчина, исполин, гроза для половины Нового мира всё равно подчинился мягкому поддразниваю женщины, которая могла сломать себе что-нибудь, просто споткнувшись где-то. Это было иронично, даже разочаровывающе в каком-то смысле. Но он исполнил бы её просьбу, даже если бы это было требование или приказ.       Ещё не успел он улечься, к его левому боку уже прилипла рыжеволосая женщина, с довольной улыбкой свернувшись калачиком. Более того, Джаннет ещё и уткнулась лбом ему в ребро, как только он положил левую руку на подушки.       — И не ворчи. Слишком большое напряжение мешает комфортному сну. Не заставляй меня забирать тебя на сеанса иглоукалывания, фу-фу — воркует женщина, предвидев его удручённый вздох, и накрывает свободной рукой их одеялом по пояс.        Пусть это и было очень смущающе, Джаннет всё равно отдала бы вечность за этот краткий миг. Пусть их век короток, пусть она всего лишь тайная немощная жена такого великолепного мечника, как он, и пусть действительность далеко не такая идеальная, ей всё равно претила сама мысль о том, что она может оказаться где-то ещё и жить иную жизнь. В этой тени под этим взглядом ей было теплее, чем под самым ярким светом.